Президент ФРГ Франк-Вальтер Штайнмайер отправился с первым за восемь лет государственным визитом в Китай. Это отражает значительную ребалансировку немецкой внешнеполитической и внешнеэкономической доктрины по отношению к Пекину. В рамках своей миссии он попытается совместить прагматичный диалог по вопросам протекционизма с попытками оказать геополитическое давление относительно урегулирования на Украине. Начинающаяся многодневная поездка проходит в момент, когда традиционная немецкая модель экономического роста, опиравшаяся на экспорт и существенный китайский спрос, испытывает серьезные ограничения.

Визит дипломатично назван проходящим во время «сложных отношений». Для химической промышленности, машиностроения и автопрома это, по сути, вопрос — остается ли шанс на сохранение конкурентоспособности.

Китай считается ключевым рынком для ФРГ, потерять его — значит существенно проиграть в межгосударственной гонке. Однако это обернулось для Германии и в значительной степени ЕС асимметричной зависимостью: поддерживаемый государством рост промышленных мощностей КНР и субсидирование локальных игроков, рост их технологичности фактически вытесняют европейских производителей как с самого китайского, так и с глобального рынков.

Стремление Берлина к снижению сырьевой зависимости и управлению «де-рискингом» в отношениях критически запоздало. Из-за факторов удорожания немецкая экономика в виде остающихся высоких цен на энергоносители, избыточных регуляторных требований больше не имеет запаса прочности для резкого разрыва цепочек поставок с Китаем. Попытки диверсификации, которые параллельно в эти же дни демонстрирует в своем визите канцлер Фридрих Мерц в Индо-Тихоокеанском регионе, не могут критически изменить ситуацию.

Для нынешнего федерального президента этот визит — еще глубоко личный психолого-политический излом. Штайнмайер был одним из главных сторонников концепции «перемены через торговлю» — сначала на российском направлении (в рамках «Партнерства для модернизации»), затем на китайском. В нынешнем визите он будет с высокой вероятностью транслировать в Пекине более жесткий общеевропейский курс, означающий окончательное признание Берлином смены вектора. В готовящейся новой стратегии по Китаю Германия больше не будет пытаться подстроить КНР, но будет пробовать защитить собственный промышленный суверенитет.

Планируемое сокращение импорта китайских гибридов и автомобилей указывает на введение заградительных пошлин ЕС. Однако в контексте стагнации экономики ФРГ этот шаг выглядит обоюдоострым оружием. Автопром (BMW, Mercedes-Benz, VW) публично выступал против этих пошлин, обоснованно опасаясь ответных мер Пекина, которые снизят конкурентоспособность немецких автозаводов. Берлин и Брюссель пытаются проводить жесткий курс, а бизнес отмечает важность сохранения доступа к рынку КНР.

Следует помнить, что Штайнмайер знает Си Цзиньпина почти два десятилетия, — и данный визит видится как попытка опереться на старые личные контакты эпохи Ангелы Меркель, когда отношения между странами были на пике. Однако Пекин образца 2026 года ведет диалог с позиции силы. Китайское руководство прекрасно видит слабость германской экономики: закрывающиеся заводы, высокую инфляцию и зависимость немецких автогигантов от китайского рынка. Для Си Цзиньпина Штайнмайер в этот раз выступает скорее как представитель уходящей европейской эпохи, чьи призывы повлиять на Москву разбиваются о собственное представление Пекина о развитии китайско-российского партнерства.

Затяжной конфликт у границ ЕС продолжает истощать немецкий бюджет, давить на социальную систему ФРГ и поддерживать высокие цены на энергоносители, что уничтожает конкурентоспособность предприятий страны. Берлину необходимо завершение этого кризиса для стабилизации собственной экономики, и Штайнмайер будет пытаться переложить эту задачу на плечи Пекина, предлагая КНР статус ответственной мировой державы.

Таким образом, в ходе визита Штайнмайер будет обсуждать прежде всего системные вопросы экономического и торгового взаимодействия с КНР. За данной дипломатической риторикой скрывается прежде всего разнонаправленное изменение позиций стран, когда у Берлина подтачивается сильнее статус индустриальной сверхдержавы из-за запредельных внутренних издержек, в то время как Пекин завершил переход к высокотехнологичной экономике полного цикла. В этой ситуации попытка Штайнмайера договориться о «справедливых отношениях» без обладания реальными рычагами давления выглядит как позиция просителя, а не равного партнера.

Визит сознательно лишен коммерческой составляющей (заявлен отказ от заключения контрактов). Раньше поездки немецких лидеров в Пекин были триумфом германского корпоративного лоббизма. В этот раз Штайнмайер едет не за новыми рынками, а с целью попытаться затормозить экономическое вытеснение Германии. Завершающая поездка президента ФРГ в Китай оформляет финал прежней геоэкономической модели ФРГ и попытки страны найти источники развития в новой глобальной архитектуре, где мозаика прежних конкурентных преимуществ перестает быть действенной. При этом Берлину необходим протекционистский щит Еврокомиссии, чтобы защитить собственную промышленность.

ФРГ будет вынужденно переводить экономику на рельсы безопасности цепочек, что автоматически означает колоссальные дополнительные издержки для немецкого бизнеса, и без того страдающего от высоких цен на энергию и падения операционной прибыли. Для средних и крупных предприятий это принудительный и крайне дорогой налог на геополитику. Стремление Берлина сократить зависимости, избежав при этом полного разрыва с Китаем, представляет собой опасную иллюзию управляемости данного процесса. Невозможно наполовину закрыть рынок или выборочно ограничить доступ к критическому сырью (например, китайскому литию или редкоземельным элементам), не вызвав ответной симметричной реакции. Пекин, обладая монополией на многие компоненты «зеленого перехода», может практически в любой момент превратить немецкую стратегию «снижения рисков» в неконтролируемый кризис снабжения для автопрома ФРГ.

На среднесрочную перспективу Германия вынуждена будет лавировать между необходимостью снижать зависимость от экономики КНР и потребностью сохранять доступ к китайскому рынку и сырью, без которых выход немецкой экономики из пике нынешнего кризиса представляется высокопроблемным. В итоге поездка президента ФРГ в Китай становится дипломатической маскировкой. Германия пытается играть роль глобального игрока, способного одновременно сдерживать Китай в сфере экономической безопасности и использовать его как рынок сбыта. Однако у Берлина всё меньше остается пространства для маневра.

Автор — кандидат экономических наук, ведущий научный сотрудник, заведующий сектором экономики ФРГ Центра германских исследований Института Европы РАН

Позиция редакции может не совпадать с мнением автора