В российский прокат выходит французский фильм «Безумный день в "Комеди Франсез"», снятый режиссерами Бертраном Юскла и Мартеном Дарондо за кулисами самого знаменитого театра Парижа и с участием актеров этой старейшей непрерывно работающей театральной труппы в мире. Рассказывает Эсфирь Штейнбок, не раз бывавшая зрительницей в «Доме Мольера».

Оригинальное название «De la Comedie-Francaise» в российском прокате переделали в «Безумный день…», но к Фигаро и Бомарше фильм никакого отношения не имеет. Речь идет о постановке на самой знаменитой сцене Франции шекспировского «Макбета». Вернее, не о процессе работы над трагедией (нужно сразу сказать, что создатели фильма не берут на себя лишнего и о природе театрального искусства, как это делали, скажем, Джон Кассаветис в «Премьере», Рюсукэ Хамагути в «Сядь за руль моей машины» или Константин Худяков в «Успехе», не рассуждают), а о последних трех часах уже перед премьерой спектакля. И зритель следит за событиями почти что в режиме реального времени.

Жизнь театрального закулисья — неисчерпаемый источник анекдотов, столь любимых теми, кто за кулисами никогда не бывает. В фильме про «Комеди Франсез», будто в энциклопедии, собраны все нелепости и недоразумения, которые можно только вообразить. Режиссера не пускают в театр, потому что она забыла дома пропуск, хотя охрана прекрасно знает ее в лицо. Техники изводят актеров рассказами о том, почему невозможно сделать то, что срочно требуется. Исполнительница роли леди Макбет из-за аварии на железной дороге застряла в другом городе, где снимается в мыльной опере, и теперь режиссер сама должна оперативно ввестись на главную роль. Пожилая актриса, вспомнив молодость, накурилась травки и теперь не может найти дорогу из гримерки на сцену. Жена исполнителя роли Макбета занимается сексом с молодым актером, и из-за включенной на весь театр громкой связи рогоносец узнает об этом — именно в тот момент, когда гримерша трудится над его лицом, чтобы он выглядел на двадцать лет моложе…

Это далеко не полный список происшествий, каждое из которых могло бы привести к отмене спектакля. И все это «накрыто» большой политикой — директор театра ждет на премьеру министра культуры, а от ее настроения в условиях бюджетного секвестра зависит размер субсидии. Поэтому в назначенный час занавес должен подняться во что бы то ни стало. Но госпожа министерша, появившись, сама становится частью этого карнавала. Вообще, картина, построенная по законам классической комедии положений, весьма динамична и насыщена забавными диалогами. Актеры знаменитой труппы играют ее именно как кассовую комедию на большой сцене, словно забывая, что хорошее кино требует не столь явного «нажима», не столь репризной манеры подачи реплик и не столь активной мимики.

Впрочем, главный комический ресурс и важный смысл фильма заключены не в наборе событий и не в способе игры, а в том, что сам знаменитый театр словно бы спущен с небес на землю.

«Комеди Франсез» многие во Франции считают замкнутой и чванливо-самодовольной академической институцией, сохраняющей весьма недемократичную, иерархическую систему взаимоотношений — как внутри собственно труппы, которая основана еще три с половиной века назад, так и в этом учреждении в целом. Фильм призван словно «утеплить» образ «Дома Мольера», очеловечить его, показав, что спесивый театр-ветеран живет теми же простыми человеческими слабостями, что и любой другой театр. Разумеется, перед нами не документальное разоблачение закулисья, а всего лишь шутка, в которой институция сама контролирует меру самоиронии.

Да, вместо участников сложного творческого процесса, творимого на деньги налогоплательщиков, картина показывает легкомысленных, эксцентричных, ревнивых и суеверных обывателей. Но что возьмешь с сегодняшних артистов, если сам великий Мольер в фильме появляется как ревнивец. Он приходит к буквально раздавленной количеством напастей постановщице как наваждение, предъявив пропуск на свое имя, и закатывает ей сцену за то, что она выбрала не его пьесу. Правда, гению оказывается свойственна не только мелочность — он проводит краткую экскурсию по истории театра, особенно подчеркивая актерскую самоотверженность в кризисные моменты. И теперь, когда премьеру все-таки готовы отменить, сам Мольер напоминает, что театр — это не просто коллективное творчество, но род высокого служения, поэтому спектакль должен быть непременно сыгран — не ради визита министра, а ради публики. Так что, когда уже после открытия занавеса на сцене происходит очередная катастрофа — падают декорации, но актеры все-таки продолжают играть, спрятавшийся в ложе Мольер одобрительно показывает им поднятый вверх большой палец.