Всероссийский союз пациентов просит Минздрав направить в регионы письмо о порядке оказания специализированной помощи людям с мигренью. Заболевание, которым могут страдать до 30 млн россиян, до сих пор остается тяжелым и для диагностики, и для лечения. Эксперты отмечают, что пациентам могут долго не ставить диагноз, а после его получения многим приходится тратить большие деньги, чтобы пройти терапию. Почему лечение мигрени становится таким проблемным, разбирались «Известия».

О подготовке обращения в Минздрав сопредседатель Всероссийского союза пациентов Ян Власов сообщил на конференции «Диагностика и лечение мигрени в России». По его словам, пока порядки оказания специализированной помощи при этом заболевании разработаны лишь в некоторых субъектах РФ.

«Известиям» Ян Власов пояснил, что своевременно получить необходимую помощь человек может далеко не везде: дело не только в квалификации врачей, но и в том, как организована медицинская помощь в конкретном регионе. При этом в стране есть действующие клинические рекомендации по мигрени. Они были утверждены в 2024 году, но сейчас Союз пациентов ожидает их пересмотра, так как подходы к лечению развиваются, и появляются новые терапевтические возможности.

К настоящему времени рекомендации уже скорректированы и находятся на проверке у Центра экспертизы и контроля качества медицинской помощи Минздрава, рассказал редакции главный внештатный невролог Минздрава России Николай Шамалов.

Сейчас маршрутизация пациентов с мигренью, как и с другой неврологической патологией, регламентируется на региональном уровне на основе клинических рекомендаций и порядка оказания медицинской помощи, добавил он.

— Пока врачи первичного звена не всегда обладают достаточным опытом ведения таких пациентов, особенно когда речь идет о хронической мигрени, — уточнил Ян Власов. — Но даже если диагноз установлен, пациент зачастую не знает, куда ему обращаться дальше, где можно получить специализированное лечение, можно ли пройти лечение по ОМС и т. д.

Об этом же говорят и результаты мониторинга пациентской организации «Мигрепомощь», которая направила запросы во все 89 регионов России. По итогам исследования в справочник доступной терапии включили только 66 медицинских учреждений, при этом 17 регионов вообще не ответили на запросы, а 16 предоставили ответы без необходимой информации.

— Мы не утверждаем, что в этих регионах помощь пациентам с мигренью не оказывается. Но если даже общественной организации сложно получить сведения о том, где проводится лечение, то что говорить об обычном человеке, который столкнулся с заболеванием? — заметил Ян Власов. — Поэтому так важно, чтобы в каждом регионе был понятный порядок действий как для врача, так и для пациента.

В РФ для подсчета людей с мигренью часто ссылаются на исследование 2012 года, опубликованное в журнале Cephalalgia. Тогда были опрошены 2025 взрослых жителей 35 городов и сельских районов России. Выяснилось, что диагноз «мигрень» был установлен у 192 респондентов — это 9,5%, а «вероятная мигрень» — еще у 219 (10,8%). Исходя из этого, российские исследователи делают вывод, что общая распространенность заболевания составила 20,3% среди взрослого населения страны.

В июле 2025 года похожие данные (20,8%) со ссылкой на «последнее большое эпидемиологическое исследование» озвучивала и президент Российского общества по изучению головной боли, профессор Сеченовского университета Гюзаль Табеева. Число пациентов она оценивала в 30 млн человек, отмечая что в России «один из самых высоких показателей распространенности мигрени».

Зарубежные исследования от того же года писали, что мигрень встречается в 14–15% случаев, хотя глобальный анализ распространенности головных болей в 2025 году дал оценку в 25–26%.

Директор АНО «Мигрепомощь» Ирина Войтенко рассказала «Известиям» о результатах опроса организации, который проводился среди 882 респондентов в июле 2025 года. Чтобы получить диагноз, 23% опрошенных пришлось обойти от пяти до 10 врачей, а 17% — более 10 врачей. Только 9,5% респондентов специалисты поставили диагноз в тот же год, а 44% ждали его дольше 10 лет.

В России есть специалисты, клинические рекомендации и современные препараты, подчеркнула невролог-цефалголог Клиники Ткачева Дарья Никитишина. Но проблема именно в том, насколько быстро конкретный пациент доходит до правильного диагноза и получает понятный план лечения.

— Мигрень прежде всего диагностируют по истории приступов и результатам осмотра. Врач выясняет, как долго болит голова, что сопровождает боль, усиливается ли она при движении, насколько мешает работать и жить. При типичной картине и нормальном неврологическом осмотре МРТ обычно не требуется для подтверждения мигрени, однако многие ссылаются именно на его результаты, которые не показывают серьезных проблем. Однако мигрень и не обязана оставлять видимый след на снимке, — рассказала собеседница редакции.

Нередко, по ее словам, поиск причины уходит в другую сторону: пациенту объясняют приступы «сосудами», изменениями в шее или стрессом.

Огромное количество ненужных обследований наносят экономический ущерб как государству, так и самому пациенту, заявил исполнительный директор АНО помощи пациентам «Доверие и Дело» Антон Белянин. И причина этого — неправильный диагностический алгоритм.

— В одних регионах помощь организована лучше, в других маршрут к специалисту по головной боли неочевиден или такого специалиста трудно найти. Поэтому предложение подготовить рекомендации для регионов выглядит полезным. Важно, чтобы в них были не только общие слова, но и конкретный порядок действий: куда направлять пациента, где получать специализированную помощь и как организовать ее при хронической или трудно поддающейся лечению мигрени, — отметил эксперт.

Научный руководитель АНО помощи пациентам «Доверие и дело», доктор медицинских наук Марина Корешкина назвала мигрень невидимым заболеванием: между приступами человек может выглядеть здоровым, а во время них — пытаться продолжать работать, хотя ему трудно сосредоточиться, говорить, а также переносить свет и шум.

— Если окружающие не видят внешних признаков болезни, жалобы могут восприниматься как преувеличение — и не только работодателями, но иногда и самими пациентами. Люди привыкают терпеть боль и откладывают обращение за помощью, — пояснила она.

Ирина Войтенко заявила, что пациенты часто рассказывают ей о непонимании именно со стороны врачей. В ответ на слова о постоянной головной боли они слышат фразы «это всё потому, что у вас нет мужа и детей», «а что вы хотели с таким образом жизни» или «просто надо мыслить позитивно».

— К большому сожалению, эта стигма распространяется даже на врачей, которые прицельно занимаются лечением головных болей — цефалгологов, которые считают, что, если пациенту не удается вылечить мигрень стандартными способами, то проблема в «нелеченой депрессии» или психологическом состоянии пациента, — отметила собеседница «Известий».

В то же время взять больничный по мигрени практически невозможно. В результате большинство пациентов занимаются презентеизмом: приходят на работу, но просто отбывают это время, пытаясь наверстать между приступами.

Проблема, по мнению Яна Власова, связана с тем, что мигрень до сих пор воспринимается многими как обычная головная боль, во многом еще и потому, что у нее зачастую нет очевидных внешних проявлений.

— Если головная боль может быть симптомом какого-либо заболевания, то мигрень — это самостоятельное заболевание со своим специфичным механизмом действия, — подчеркнула главный врач и основатель клиники «Наше время» Екатерина Очаковская. — Мигрень может очень сильно ухудшать качество жизни, вплоть до потери работоспособности. Нередко пациенты могут сталкиваться с 15 и более приступами мигрени в месяц.

Более того, и симптоматика у мигрени бывает совершенно разная. Это заболевание может сопровождаться не только сильнейшей болью (пациенты указывают 10 баллов из 10, и тоже часто сталкиваются с недоверием со стороны врачей), но и тошнотой, рвотой, непереносимостью света и звуков, а иногда и галлюцинациями. Очаковская рассказала об одном из пациентов клиники — маленьком мальчике, который во время приступа говорил, что занавески зеленого цвета, хотя они на самом деле были красные.

Поэтому сейчас, как подчеркнул Ян Власов, необходима большая просветительская работа и с медиками, и с работодателями, и с обществом в целом: следует менять представление о мигрени как о чем-то несерьезном, объяснять, насколько тяжелым может быть это заболевание, и какие существуют возможности помочь пациенту.

Врачей, которые знают, что такое мигрень, в последнее время становится больше, а лечение головных болей превратилось в активно развивающееся направление медицины внутри неврологии, отметила Ирина Войтенко. Неврологов-цефалгологов в России, впрочем, совсем немного: собеседница «Известий» сказала о 600 специалистах на всю Россию.

— Но в целом неврологи и терапевты, особенно в государственных лечебных учреждениях, о лечении мигрени до сих пор знают очень мало. Согласно нашему опросу, 68% пациентов с мигренью были направлены на лишние, ненужные исследования — например, УЗИ сосудов шеи. Многим назначают неверное лечение: 60% получили ноотропы, 29% — капельницы для «чистки сосудов», — привела статистику она.

Только 30% опрошенных пациентов оценили полученную медицинскую помощь как удовлетворительную. Эксперт объяснила эти цифры тем, что среди подавляющего большинства неврологов в фокусе внимания другие заболевания: инсульт и рассеянный склероз.

При этом современные методы лечения мигрени в России есть, подчеркнул Ян Власов. В частности, ботулинотерапия, которая позволяет существенно уменьшить частоту приступов и улучшить качество жизни пациентов. Ее можно получить по ОМС, но в некоторых регионах доступ оказывается сильно затруднен из-за административных барьеров.

В 2026 году пациенты с мигренью в России имеют право на бесплатное получение медицинской помощи, подтвердил Николай Шамалов. В зависимости от конкретной ситуации доступны первичная медико-санитарная помощь (консультации терапевта, врача общей практики и врача-невролога, диагностика мигрени, подбор терапии, динамическое наблюдение), а также диагностические исследования. К ним эксперт отнес лабораторную и инструментальную диагностику, в том числе КТ и МРТ головного мозга при наличии показаний.

Кроме того, доступна специализированная медицинская помощь — то есть лечение в дневном или круглосуточном стационаре, а также неотложная и скорая помощь при тяжелых приступах, мигренозном статусе или необходимости исключить другое острое неврологическое заболевание.

Есть и современные таргетные препараты, однако расходы на них становятся серьезной нагрузкой на семейный бюджет. Ирина Войтенко рассказала, что в России зарегистрированы два биологических препарата от мигрени — эренумаб и фреманезумаб, которые стоят от 24 тыс. рублей в месяц, а также два препарата другого класса: римегепант и атогепант (их стоимость начинается от 18 тыс. рублей в месяц).

— Мы прекрасно понимаем, что ресурсы системы здравоохранения не безграничны. Но именно поэтому важно правильно выстроить маршрутизацию, определить потребность в такой помощи и обеспечить ее финансирование, — заключил Ян Власов.