Михаил Ростовский

Обозреватель газеты «Московский комсомолец»

Иногда политики делают настолько красочные и поразительные заявления, что комментировать их — только портить. Федеральный канцлер ФРГ Фридрих Мерц: «Моя самая большая забота сейчас — это не наша экономика, не Европейский союз, не Америка и не Китай. Моя самая большая забота — это влияние России на наше общество».

Прочитав этот крик души, я сразу полез в энциклопедию — искать научное определение такого понятия, как одержимость. Найти нужное мне удалось не сразу. Сначала я наткнулся вот на что: «Одержимость — религиозный термин, означающий состояние, в котором человек подчинён одному или более бесам... или иным подобным сверхъестественным существам, которые враждебны человеку и действуют с целью причинения ему зла».

А вот то, что я искал: «Обсессия — синдром, представляющий собой периодически (через неопределённые промежутки времени) возникающие у человека навязчивые нежелательные непроизвольные мысли, идеи или представления. Человек может фиксироваться на таких мыслях... Обсессии могут быть связаны с компульсиями — навязчивым поведением».

Не буду корчить из себя психиатра-любителя, но это очень похоже на то, что Фридрих Мерц испытывает в отношении России. Некоторые детали, конечно, не сходятся. Одержимость канцлера ФРГ нашей страной носит не «периодический», а перманентный характер. Не уверен также, что герр Мерц считает свою обсессию «нежелательной». Мне, напротив, кажется, что он её любит, пестует и лелеет. Но это, как я уже сказал, частности. Обсессия есть обсессия. Как-нибудь по-другому её охарактеризовать невозможно.

И это точка зрения не только российского журналиста. Это ещё и точка зрения немецкого обывателя, который испытывает всё более негативные чувства по отношению к своему федеральному канцлеру. И как, спрашивается, он может их не испытывать? Фридрих Мерц только что признался, что ситуация в экономике — это в его глазах нечто второстепенное. Человек, обладающий такой личной финансовой подушкой безопасности, какой обладает Мерц, может позволить себе такую позицию. Но даже в такой богатой стране, как ФРГ, подобные «подушки» — удел привилегированного меньшинства.

В глазах тех, кто входит в состав большинства, — тех, кто на себе ощущает те или иные последствия кризисного состояния немецкой экономики, — такая позиция федерального канцлера выглядит довольно странно. И «странно» — это ещё очень политически корректный термин, почти эвфемизм. Мерц наглядно демонстрирует свой отрыв от реальности, своё глубоко презрительное отношение к собственным гражданам.

В каком-то смысле он политик из иной эпохи — эпохи, когда во многих регионах Германии заправляли дворяне-помещики из так называемого юнкерского сословия.

Есть, разумеется, и другой выход из ситуации вместо «вы должны работать больше». Этот выход — вернуть те экономические отношения с Россией, которые были одним из главных конкурентных преимуществ немецкой экономики. Но при таком канцлере, как Фридрих Мерц, это вряд ли произойдёт.

Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.