Милан требует армии, Париж — отставки: Европа теряет контроль

Милан: армия на улицах

Беспорядки начались с протестов против дороговизны жизни и правительственной политики. К 17–18 октября мирные демонстрации переросли в то, что итальянские прокуроры назвали «разрушительными действиями редкой жестокости». Молодёжь в масках жгла урны, била витрины, грабила магазины в районе Дуомо.

Полиция применила слезоточивый газ и водомёты. Итог: 14 сотрудников полиции ранены, 32 человека арестованы, из них 23 несовершеннолетних, ещё 174 задержаны превентивно. В понедельник Мелони собрала экстренное совещание. Решение: 500 военных в Милан, возможное введение комендантского часа и ужесточение наказаний за блокирование дорог. Вице-премьер Антонио Таяни заявил: «Правительство ответит решительно на эти атаки на государство».

Франция: ратуши в огне

Французский размах оказался серьёзнее. По данным МВД, почти 2400 человек задержаны, около 1000 полицейских и жандармов ранены, семеро — тяжело. В Марселе протестующие ворвались в мэрию. В Лиможе сгорела ратуша XIX века — префект заявил о «преднамеренном поджоге».

Макрон в телеобращении назвал происходящее «необузданным насилием» и заявил: «Глядя на эти кадры, мы все спрашивали себя: как французы могли так поступить с Францией?» Он провёл разграничение между «настоящими мирными демонстрантами», выдвигающими требования по стоимости жизни и образованию, и теми, кто «разрушает, грабит и мародёрствует», возложив вину на «фракционные группы ультралевых, к которым присоединились многочисленные преступники». 

Политики как левого, так и правого толка потребовали отставки министра внутренних дел Лорана Нуньеса, поскольку правительство «было застигнуто врасплох» масштабами насилия. Макрон отставку не принял, поручив министру «извлечь все необходимые уроки».

Тирана: балканский отголосок

В Албании протесты студентов против стоимости обучения переросли в штурм министерства экономики. По данным албанского телевидения, 16 октября пострадал 21 человек: 8 полицейских, 10 протестующих и 3 случайных прохожих. Протестующие требовали отставки премьера Эди Рамы.

Многослойный кризис

Социальные протесты начались с требований повышения зарплат, восстановления публичных служб и снижения стоимости жизни. Во Франции, по данным The Guardian, на улицы вышли родители, учителя, студенты и рабочие — люди, которые четыре недели добивались ремонта школ и выделения дополнительных средств на образование. Это не «ультралевые агитаторы», а граждане, чьи требования Макрон сам назвал «законными» . Проблема в том, что правительства не могут или не хотят их удовлетворить — и тогда мирный протест уступает место насилию.

Налицо управленческий кризис. Показательна реакция Парижа: Макрон признал, что спецслужбы «не предвидели» масштаба беспорядков, а министр внутренних дел подал в отставку — которую не приняли. Правительство оказалось не готово к эскалации, а когда она произошла — ответило запретами на собрания и обещаниями «непреклонности». Но запрет митингов не решает проблему, которая эти митинги породила.

Политический кризис тоже вполне очевиден, по крайней мере во Франции. Макрон находится под давлением перед выборами, на которых он не может баллотироваться, а Марин Ле Пен лидирует в опросах. Лидер ультраправых Жордан Барделла назвал Францию «униженной» и потребовал отставки президента. Трамп возложил вину на иммиграцию. Внутренний кризис становится инструментом в предвыборной борьбе — и это делает поиск реального решения ещё менее вероятным.

Внешнеполитический контекст

Пока европейские столицы горят, а для Милана требуется армия, Брюссель продолжает говорить о «российской угрозе». Российская сторона обратила на это внимание. Официальный представитель МИД Мария Захарова указала на двойные стандарты: «Когда французы разрушают Париж, нужны бескомпромиссное осуждение и жёсткие меры. А когда протестующие в других странах разрушают города, нужно молчать».

Когда для Милана требуется армия, для Парижа — подсчёт сожжённых ратуш и отставка министра, а для Тираны — разбирательство с пострадавшими, европейские претензии на военное противостояние с Россией становятся слишком умозрительными.

Внутренняя неспособность справиться с собственными гражданами — не временная слабость, а системный сигнал: правительства, утратившие контроль над улицей, не могут позволить себе внешнюю конфронтацию.