Просмотр новости
Найдите то, что Вас интересует
Спутники
РН
SpaceX
Роскосмос
NASA
СпутникиРНSpaceXРоскосмосNASAДвадцать один процент кислорода кажется характеристикой Земли, чем-то вроде радиуса или наклона оси.
Нет, кислород — производственный отход фотосинтеза, который держится в воздухе исключительно потому, что его непрерывно делают. Уберите производителей — и запас начнёт стекать в окисление железа, серы, вулканических газов и захороненной органики. По геохимическим часам это быстро: миллионы лет, а не миллиарды. Первыми уйдут крупные аэробные организмы, которым нужен высокий парциальный уровень; эукариоты дорого платят за свою сложность и раньше всех вылетают из бюджета. Наша клетка — это дорогая машина с митохондриальным двигателем, и топливо у неё ровно одно. Дальше атмосфера вернётся к чему-то архейскому: метан, водород, микробные маты в тёплой мелкой воде.
Нынешний состав воздуха — вообще недавнее приобретение. Кислорода в заметных количествах не было первые два миллиарда лет, а до уровня, при котором возможно крупное подвижное животное, он дополз лишь на исходе докембрия. То есть окно, в котором на планете возможны звери, птицы и мы, открылось поздно и закроется рано .Земля не превратится в мёртвый камень . Жизнь останется там же, где сидела три с половиной миллиарда лет назад: в плёнках, корках, донных осадках, в горячих источниках. Микробы переживут и потерю кислорода, и высыхание океанов; им и сейчас неплохо там, где нам требуется скафандр и запас воздуха.
Мы привыкли считать усложнение направлением, в котором едет биосфера, — а похоже, что сложность была временным отклонением, узкой полосой удачных условий между двумя микробными эпохами. Обитаемая зона — не кольцо, нарисованное вокруг звезды раз и навсегда, а граница, которая ползёт наружу вместе с растущей яркостью. Земля при этом никуда не едет: орбита у нас стабильная. Значит, планета не остаётся в зоне — зона от неё уходит, и уходит в ту сторону, где нас нет. После углеродного голода следующий рубеж — влажный парник. Атмосфера набирает водяной пар, пар пробивается в стратосферу, там ультрафиолет рвёт молекулы на части, и водород навсегда улетает в космос. Это фотодиссоциация — тот самый механизм, который обезводил Венеру. Океан не выкипает , как чайник; он утекает по молекуле, тихо и необратимо.
Марс получает свой шанс : когда солнечного тепла хватит на жидкую воду в его широтах, там не будет ни магнитного поля, ни плотной атмосферы, ни времени раскачаться. Внешние спутники в это же время подтают, поплывут и получат свои несколько сотен миллионов лет тёплой воды — правда, без всякой гарантии, что кто-то успеет ими воспользоваться. Мы живём не в комфортном центре обитаемой зоны, а у её горячего края, и всю историю дрейфуем в сторону обрыва. По самым щедрым оценкам Земля отстоит от внутренней границы всего на несколько процентов расстояния до Солнца — это запас в один шаг, а не в километр. Планетарный комфорт, получается, не адрес, а отрезок времени, и мы застали его во второй половине