Повышается вероятность проведения в Китае исторического трехстороннего саммита с участием Владимира Путина, Дональда Трампа и Си Цзиньпина: после того как возможность такой встречи допустил президент РФ, о готовности принять в ней участие заявил и его американский коллега. Власти Китая, на территории которого может пройти саммит, эту тему пока предметно не комментируют. Ключевой вопрос сейчас — это повестка возможных переговоров трех лидеров. Накануне Дональд Трамп первым публично обозначил темы, которые хотел бы обсудить с Владимиром Путиным и Си Цзиньпином.

Историческая встреча лидеров России, США и Китая может состояться «на полях» предстоящего саммита Азиатско-Тихоокеанского экономического сотрудничества (АТЭС) 18 или 19 ноября в китайском Шэньчжэне. Переговоров в верхах в таком формате еще не было, и некоторые эксперты уже называют его «новой Ялтой», хотя говорить о прямых параллелях со встречей лидеров трех ведущих стран антигитлеровской коалиции в феврале 1945 года не приходится. Но президенты РФ и США, а также председатель КНР, как ожидается, впервые за долгое время будут на одном мероприятии, и хотя пока ни одна из сторон официально не подтверждает, что они точно проведут в Шэньчжэне отдельную встречу «на троих», вероятность этого повышается.

В понедельник, 19 октября вечером (по московскому времени) Дональд Трамп, отвечая на вопрос журналистов, готов ли он ко встрече с Владимиром Путиным и Си Цзиньпином и намерен ли он сделать главным пунктом ее повестки Украину, сказал:

«Я бы сделал это (принял участие во встрече.— “Ъ”) не столько ради Украины. С Украиной у России, честно говоря, все в порядке. То же самое с Китаем. Мы могли бы поговорить о ядерном оружии, о денуклеаризации. Я готов в любое время провести встречу по вопросу денуклеаризации».

Президент США допустил, что на трехсторонней встрече могут обсуждаться и другие темы, но повторил, что она должна быть «основана на денуклеаризации».

Ранее Владимир Путин в ходе пленарной сессии ежегодной конференции клуба «Валдай» также дал понять, что готов к трехсторонней встрече. «Мы только за, но есть вопрос. Он в чем заключается? Нужна повестка дня,— заявил он.— Надо понять, какова будет повестка дня для любых трехсторонних встреч, о чем мы будем говорить. Ну, а в целом любой диалог только на пользу».

Си Цзиньпин пока не высказывался на эту тему. Во вторник в МИД КНР на вопрос журналистов о возможном трехстороннем саммите ответили, что китайской стороне пока нечего сказать по этому поводу. Если встреча состоится, Си Цзиньпин будет ее хозяином. Китайские официальные лица редко заранее комментируют подобные мероприятия, опасаясь, что они могут сорваться.

Дональд Трамп не пояснил, что он имеет в виду под «денуклеаризацией». Он и ранее уже не раз употреблял этот термин в контексте России и Китая, однако это нетипичное использование данного понятия.

Как правило, его употребляют, говоря о ранее имевших место усилиях по деэскалации ситуации на Корейском полуострове. Судя по всему, Дональд Трамп под «денуклеаризацией», однако, понимает не разоружение КНДР, а ограничение и/или сокращение ядерных арсеналов ведущих ядерных держав.

Согласно последним данным Стокгольмского международного института исследования проблем мира (SIPRI), у России 4400 пригодных к применению ядерных боеголовок, у США — 3700, а у Китая — 620. История взаимодействия СССР / России и США в сфере контроля над ядерными вооружениями насчитывает более полувека. В последние годы (в том числе в первый президентский срок Дональда Трампа) США пытались подключить к двусторонним переговорам в этой области и Китай, но Пекин не проявлял и пока не проявляет к этому интереса, ссылаясь на то, что его арсенал куда меньше российского и американского.

После того как 5 февраля истек срок действия российско-американского Договора о стратегических наступательных вооружениях (ДСНВ), Москва и Вашингтон впервые с 1970-х годов также остались без каких-либо официально оформленных договоров в сфере контроля над вооружениями, негласных договоренностей и переговоров по выработке новых соглашений в этой сфере. В силе остались несколько двусторонних соглашений, заключенных еще в период холодной войны (к примеру, «О мерах по уменьшению опасности возникновения ядерной войны» от 30 сентября 1971 года), но они направлены скорее на снижение рисков, связанных с просчетами или неправильной интерпретацией действий другой стороны, и не налагают ограничений на ядерные арсеналы. Владимир Путин предлагал Дональду Трампу сохранить на время главный пункт ДСНВ — количественные лимиты на боезаряды, носители и пусковые установки. Но США, не желающие ограничивать свой арсенал на фоне наращивания Китаем собственного ядерного потенциала, не заинтересовались этим предложением. Вашингтон допускает новые договоренности по контролю над вооружениями, только если в них помимо России будет участвовать и Китай.

По словам директора ПИР-Центра, профессора МГИМО Владимира Орлова, с точки зрения национальных интересов России, договоренности «на троих» по контролю над стратегическими ядерными вооружениями, а также по отказу от новых ядерных испытаний между Москвой, Вашингтоном и Пекином — «правильное направление движения». Но это «гипотетически», на практике же ни одна из трех сторон, по различным причинам, как отметил он в беседе с “Ъ”, «сейчас к этому не готова». Прежде всего это касается Китая.

«Давить же на Пекин в нынешних условиях у Москвы нет ни малейшего резона. Ко всему прочему, в экспертном плане вопрос тоже пока не проработан,— констатировал Владимир Орлов.— Поэтому заявление Трампа, что он хочет обсудить "денуклеаризацию", может быть чем угодно: очередной "словесной диареей", или благим намерением видящего себя всемирно-великим президента, или отголоском некоторых имевших место обсуждений с близкими ему людьми в Белом доме,— но только не реальностью сегодняшнего дня».

В то же время собеседник “Ъ” отметил, что трехсторонний саммит — это «хорошая площадка и трибуна для того, чтобы три ядерные державы сделали максимально общее, неконкретное, краткое заявление по ядерному оружию в трех пунктах».

Во-первых, о важности его сокращений. Во-вторых, о нежелательности его дальнейшего расползания. И, в-третьих, возможно, о невозврате к ядерным испытаниям. «Ничего нового по сути. Но донельзя взвинченный мир жаждет услышать нечто подобное: пусть это даже будет и плацебо, иллюзия успокоения. Тут Трампа "чуйка" не подводит»,— считает Владимир Орлов.

Не менее важно, по его словам, что такое заявление открыло бы путь к возобновлению как раз профессиональных, экспертных диалогов по данным вопросам. «Именно диалогов, и прежде всего между Россией и США, как единственными на сегодняшний день ядерными сверхдержавами. Другие форматы еще не вызрели»,— заключает эксперт.