Люди старшего поколения часто смотрят на молодых свысока, обвиняют то в эгоизме и инфантильности, то в невежестве и жестокости. Глава Аналитического центра ВЦИОМ Валерий Фёдоров в интервью aif.ru объяснил, почему наши дети лучше, чем мы о них думаем.

Виталий Цепляев, aif.ru: Валерий Валерьевич, недавно ваш центр изучал приоритеты школьников 8-11 классов. Наверняка выяснилось, что на первом месте у них деньги и материальное благополучие, а семейные ценности где-то в конце?

Валерий Фёдоров: Вовсе нет. Большинство — 76% — поставили на первое место среди важных для себя понятий именно крепкую семью. На второе — справедливость (67%), на третье — милосердие и доброту (58%). Когда же мы спросили, чего бы они хотели достичь в жизни, подавляющее большинство ответило: заниматься любимым делом (56%) и сделать карьеру (55%). Ответ «создать счастливую семью, воспитать детей» (46%) расположился уже во второй по значимости группе приоритетов, наряду с ответом «побывать в разных странах мира» (45%). И это даёт нам ключ к пониманию наших детей. Во-первых, они хотят самореализоваться, хотят социального признания. Но не любого, а такого, которое будет соответствовать их интересам. Во-вторых, семейный вектор в их стремлениях идет рядом с индивидуалистическим — желанием поездить по миру, обрести новый опыт и новые впечатления. Но для этого, конечно, нужно иметь финансовые возможности. Поэтому следующий приоритет у старших школьников — «получить качественное образование» (42%). И это, замечу, для них важнее, чем «стать богатым человеком» (33%) или «иметь собственный бизнес» (32%). То есть деньги для этих ребят — не главное, хотя и важное понятие.

Современная молодежь не склонна, как это часто делают старшие, винить во всем внешние обстоятельства — «неправильное» общество, плохой климат и пр. Если говорить в терминах психологии, внутренний локус контроля у нее выражен более сильно. Когда их спрашиваешь — от чего зависит то, как сложится ваша жизнь, карьера, добьетесь ли вы успеха — они отвечают: «от нас самих».

— Стариковское ворчание на тему «были люди в наше время — богатыри, не вы» можно было услышать в любую эпоху. Но, кажется, что сегодня скепсис старшего поколения по поводу молодёжи особенно велик. Глядя на своих инфантильных детей, многие думают: можно ли будет в старости на них положиться, готовы ли они заботиться о ком-то, кроме самих себя?

— А сами-то «многие», про которых вы говорите, готовы заботиться о своих родителях? Не оставят их на произвол судьбы, не сдадут в дом престарелых? Мы ведь этого тоже пока не знаем. Упреки в адрес молодых зачастую исходят от тех, кто сам ещё этот тест не прошел. И брюзжать на тему инфантильности молодежи с их стороны, мне кажется, не очень честно.

Я бы всем порекомендовал бросать работу, которая не устраивает. Потому что на такой работе и вы будете несчастливы, и работодателю от вас проку не будет. Если ты не мотивирован, ты непродуктивен. Ты страдаешь, выгораешь, заболеваешь, на тебя нельзя положиться.

Что ещё важно: современная молодежь не склонна, как это часто делают старшие, винить во всем внешние обстоятельства — «неправильное» общество, плохой климат и пр. Если говорить в терминах психологии, внутренний локус контроля у нее выражен более сильно. Когда их спрашиваешь — от чего зависит то, как сложится ваша жизнь, карьера, добьетесь ли вы успеха — они отвечают: «от нас самих». А не от папы с мамой, наличия связей и пр. То есть мы их обвиняем в инфантилизме, а они, наоборот, делают ставку на себя.

— В том числе поэтому они так легко бросают работу, которая их не устраивает? Работодатели уже горько шутят про зумеров: мол, ненадежные они работники, могут уйти на обед и не вернуться.

—Я бы всем порекомендовал бросать работу, которая не устраивает. Потому что на такой работе и вы будете несчастливы, и работодателю от вас проку не будет. Если ты не мотивирован, ты непродуктивен. Ты страдаешь, выгораешь, заболеваешь, на тебя нельзя положиться. И в этом плане молодые ребята поступают правильно. Работать они хотят, ценность созидательного труда для них не на последнем месте, как показал тот же опрос. Но если нет возможности самореализоваться, они на такой работе действительно не задержатся. Давайте не забывать и о том, что в трудоспособный возраст сейчас вступило довольно малочисленное поколение. Если раньше рабочих мест было мало, а людей много, то сейчас наоборот. Поэтому работникам (и молодым прежде всего) есть из чего выбирать.

— Недавно одна компания провела свой опрос и выяснила: 49% подростков не знают, как вкрутить лампочку, 54% затрудняются определить время по стрелочному циферблату, 73% испытывают трудности с подсчетом наличных, а 86% — с ориентированием в городе, если под рукой нет приложения с картой. У «поколения цифры» большие провалы в знании географии, истории, литературы...

— В моем поколении 50+ тоже далеко не все знают, куда впадает Волга. Хотя географию в школе вроде бы все учили. Поэтому не надо себя считать умнее всех и смотреть на молодое поколение как на идиотов. Это тоже миф. Когда мы даем людям разного возраста тестовые задания — по географии, по русскому языку, по истории, молодые зачастую решают их более точно, чем среднее и старшее поколение. Да, у них другой тип восприятия информации, более мозаичный. Они «родились со смартфоном в руках», не привыкли к медленному чтению, текстам предпочитают визуальный контент. С другой стороны, они более многозадачные, чем мы. Хуже концентрируются на чем-то одном, зато могут одновременно делать несколько дел.

— К слову, о смартфонах. 51% опрошенных АЦ ВЦИОМ выступили за то, чтобы ограничить несовершеннолетним пользование социальными сетями. Еще больше (53%) поддерживают снижение до 12 лет возраста уголовной ответственности за тяжкие преступления. Это реакция на рост правонарушений, совершаемых подростками в том числе под влиянием соцсетей?

— Я недавно посмотрел статистику подростковой преступности с 1987-го по 2021 год. Пик этой преступности был зафиксирован в 1994 году, то есть еще в прошлом веке. Следующий пик, но уже поменьше — в 2001 году. После этого показатели стали неуклонно снижаться. Сейчас подростки совершают в 10 раз меньше преступлений, чем на пике в 90-е годы.

Не надо себя считать умнее всех и смотреть на молодое поколение как на идиотов. Это тоже миф. Когда мы даем людям разного возраста тестовые задания — по географии, по русскому языку, по истории, молодые зачастую решают их более точно, чем среднее и старшее поколение.

— То есть проблема в том, что о таких преступлениях становится широко известно, все их обсуждают, и кажется, что такое происходит сплошь и рядом?

— Да. Теоретики массовой коммуникации даже придумали для этого явления термин: «злой мир». Еще в конце 20 века они подметили характерную особенность: люди, которые активно смотрят по телевизору криминальную хронику и другие плохие новости (про экономические проблемы, природные катастрофы, войны и т.д.), склонны воспринимать мир хуже, чем он есть на самом деле. Для них мир, отраженный в кривом зеркале теленовостей, однозначно злой. Если где-то подросток совершил преступление, значит, вся молодежь криминализована, делает вывод зритель. При том что объективными данными это никак не подтверждается. Это аберрация сознания, связанная с переизбытком негативной информации. Объективные же показатели говорят, что сегодняшние подростки в целом гораздо более законопослушные, лояльные, спокойные и осторожные, чем их сверстники в прошлом. И подростковое насилие, и буллинг, о котором у нас теперь так часто говорят — всего этого хватало и раньше. Дети бывают жестоки, да. Но сейчас они существенно менее жестоки, чем прежде. Речь скорее о другом: о том, что дети более остро воспринимают попытки на них воздействовать. Я бы здесь провел аналогию с таким явлением, как харассмент. Раньше, если вы на работе хлопнули девочку-секретаршу по попе, это не считалось чем-то ужасным — скорее воспринималось как знак дружеского расположения. А сегодня это повод обратиться в суд. Стало ли больше фактов харассмента? Конечно, нет. Их стало меньше, но каждый воспринимается более остро и становится поводом для разборок. Та же история с буллингом. Дети стали более чувствительны к своим личным границам, любое давление принимают в штыки. И родители на это тоже обращают гораздо больше внимания, чем прежде. Отсюда такой резонанс.

— Ваш центр много лет задавал респондентам вопрос, хотели бы они «свалить» из страны. И молодые о таком желании обычно заявляли чаще других. А сегодня о переезде задумываются больше или меньше?

— Среди тех, кто задумывается об отъезде за границу, доля молодых действительно всегда была выше, и это естественно. Но в целом таких людей становится меньше. Желание россиян уехать в другую страну на ПМЖ достигло пика в 2019-2020 годах. Это было сложное время, время «черных очков», как мы его называем. Повышение пенсионного возраста, пандемия... Но с 2022 года мы фиксируем резкое снижение числа желающих уехать. Если в 2021 году о таком желании говорили 16%, то уже в 2023 году стало всего 6%.

И подростковое насилие, и буллинг, о котором у нас теперь так часто говорят — всего этого хватало и раньше. Дети бывают жестоки, да. Но сейчас они существенно менее жестоки, чем прежде.

— Скоро в России будет отмечаться День народного единства. Те, кому сейчас 20-30 лет, с кем и ради чего готовы объединяться?

— Здесь нам не надо обольщаться: ценности коллективизма молодому поколению сегодня не особенно близки, оно гораздо более индивидуалистично. «Я всё могу», «я сам за всё в ответе», «только от меня зависит, какой будет моя жизнь» — такой у них набор установок. Это не отменяет готовности заводить семью, ведь индивидуализм не тождественен одиночеству. Друзья для них тоже очень важны. Причем не обязательно такие, с которыми можно выйти во двор погулять — со многими друзьями общение происходит только в соцсетях. Но вот вступать в какие-то более крупные сообщества молодежь не стремится. Справедливости ради замечу, что это касается людей и среднего, и старшего возраста. Мы все «укушены» советским опытом, когда нас в эти общности — колхозы, комсомол, профсоюзы и пр. — загоняли насильно. И нам это порядком надоело, поэтому после краха СССР мы от всего этого легко отказались. У вас даже может быть ностальгия по тем временам, но, когда вам предлагают реально что-то делать сообща, вы говорите: «Ой, нет, я очень занят». Так что в показном коллективизме старшего поколения, которое, собственно, и разрушило СССР, есть определенный элемент ханжества. И не этому поколению обвинять молодежь в эгоизме и индивидуализме: нужно сперва на себя посмотреть.