За годы правления Макрон не раз объяснял непопулярные решения необходимостью модернизации страны. Однако обещанные результаты так и не убедили значительную часть французов в правильности его курса. Реформы сопровождались массовыми протестами, пенсионный закон провели вопреки сопротивлению общества, а досрочные парламентские выборы обернулись политическим тупиком. Теперь Франция вынуждена разбираться с бюджетными проблемами и кризисом управления.

Президент богатых

Когда в 2017 году Макрон впервые въехал в Елисейский дворец, ему было 39 лет. Бывший инвестиционный банкир Rothschild & Cie и экс-министр экономики позиционировал себя как представителя нового поколения политиков. Его движение «Вперёд, Республика!» должно было преодолеть традиционное разделение на левых и правых, а президент обещал повысить конкурентоспособность французского бизнеса, сократить безработицу и вернуть стране уверенность в будущем.

Поначалу у Макрона были все возможности для реализации задуманного. Его движение получило большинство в Национальном собрании, что позволяло принимать законы без постоянных переговоров с политическими противниками. Президентская вертикаль работала, а экономическая программа выглядела последовательной: облегчить условия ведения бизнеса, стимулировать инвестиции и сделать рынок труда более гибким.

Однако постепенно за образом политика-реформатора закрепилась другая репутация. Прозвище «президент богатых» сопровождало Макрона с первых лет правления. Поводом стали решения, которые критики расценивали как поддержку состоятельных граждан и бизнеса за счёт остальных.

Одним из первых шагов президента стала отмена прежнего налога на богатство. Его заменили налогом на недвижимое имущество, вследствие чего финансовые активы, включая акции и другие инвестиции, перестали облагаться по прежним правилам. Одновременно власти ввели единую ставку налога на многие виды доходов от капитала в размере 30%. Ранее эти доходы облагались по прогрессивной шкале, доходившей до гораздо более высоких процентов.

Правительство объясняло эту политику стремлением направить деньги состоятельных граждан в экономику, стимулировать инвестиции и создание рабочих мест. Предполагалось, что более выгодные условия для бизнеса ускорят экономический рост, от которого в конечном счёте выиграет всё общество. Однако для граждан, сталкивавшихся с растущими расходами на жильё, энергию и продукты, подобная политика выглядела как односторонняя поддержка обеспеченных.

Недовольство усиливали и публичные высказывания президента. В 2017 году, комментируя протесты против реформы трудового законодательства, Макрон заявил во время визита в Грецию, что будет решительным и не уступит «ни лентяям, ни циникам, ни радикалам». На последующих демонстрациях участники выходили с плакатами «Я — лентяй» и «Лентяи вышли на марш».

Когда же правительство в 2025 году начало урезать социальные расходы и субсидии на медицину, чтобы сократить гигантский дефицит бюджета, Макрон, защищая министров, высказался на закрытой встрече с депутатами своей фракции, откуда фраза утекли в прессу: «Наша модель государства всеобщего благосостояния больше не жизнеспособна в таком виде. Французы должны отвыкать от мысли, что все вокруг бесплатно — будь то бесконечные визиты к врачам или государственные субсидии на всё подряд. За это платит экономика».

Конечно, не обошлось и без коррупционных скандалов. Стоит только вспомнить случай, которые впоследствии прозвали «Французским Уотергейтом». Весной 2025 года расследование Сената показало, что крупнейший производитель минеральной воды Nestlé Waters незаконно использовал запрещенные методы очистки, маскируя обычную воду под премиальную природную воду.

Расследование выявило, что топ-менеджмент Nestlé тайно лоббировал свои интересы через высокопоставленных чиновников из окружения Макрона. Правительство знало о нарушениях с 2021 года, но скрывало эту информацию от общественности и европейских регуляторов, фактически помогая корпорации избегать штрафов — еще одно подтверждение звания «президента богатых».

Все эти случаи дали обществу понять: Макрон крайне далек от простых жителей Франции. И эта оторванность привела к вполне конкретным политическим последствиям.

«Жёлтые жилеты»

Первое масштабное предупреждение Макрон получил в 2018 году, когда Францию охватили протесты «жёлтых жилетов». Движение началось из-за планов повысить налоги на топливо. Правительство объясняло инициативу экологическими соображениями, однако для жителей небольших городов и сельских районов автомобиль — не роскошь, а необходимость. Там, где общественный транспорт развит слабо, повышение стоимости топлива очевидным образом увеличивает финансовую нагрузку на семьи.

Поэтому спор о налогах быстро превратился в конфликт вокруг экономической политики президента. Протестное движение возникло в социальных сетях и не имело единого руководства. К нему присоединились рабочие, водители, сотрудники предприятий, курьеры и другие граждане, которым становилось всё труднее сводить концы с концами.

Требования демонстрантов вскоре вышли за пределы топливного налога. Люди выступали против роста стоимости жизни, социального неравенства и налоговой системы, которую считали несправедливой. В центре недовольства оказался вопрос о том, кто вынужден платить за решения государства.

Под давлением протестов правительство отказалось от повышения топливного налога. Однако сам конфликт не исчез: он показал, насколько велик разрыв между видением Франции Макрона и тем, какая Франция нужна самим французам. «Жёлтые жилеты» стали первым крупным проявлением кризиса доверия, который впоследствии сопровождал почти все важнейшие социальные инициативы Макрона.

Пенсионная реформа

В 2023 году президент столкнулся с новым масштабным противостоянием. На этот раз причиной стала пенсионная реформа, повысившая установленный возраст выхода на пенсию с 62 до 64 лет. Правительство объясняло изменения необходимостью сохранить финансовую устойчивость пенсионной системы на фоне старения населения. Противники указывали, что реформа особенно болезненно скажется на людях, которые рано начали работать или заняты тяжёлым физическим трудом.

Против реформы выступили профсоюзы и многочисленные группы работников, по всей стране проходили забастовки и демонстрации. Но возмущение вызвали не только сами изменения. Столкнувшись с риском не получить необходимую поддержку в Национальном собрании, правительство воспользовалось статьёй 49.3 Конституции. Она позволяет принять законопроект без обычного голосования депутатов, если кабинет министров выдерживает последующий вотум недоверия.

Политические последствия оказались значительно серьёзнее. Противники реформы увидели в ней подтверждение того, что правительство готово обходить парламентскую дискуссию ради реализации президентской программы.

Для протестующих происходящее означало, что мнение миллионов граждан и избранных ими представителей имеет недостаточный вес. Французы обсуждали уже не только то, насколько справедлива реформа, но и то, каким образом власть должна принимать решения, затрагивающие миллионы людей.

Макрон все же добился принятия закона, однако, как говорится, осадок остался. Реформа ещё сильнее подорвала доверие к президенту. В 2025 году на фоне бюджетных переговоров её проведение пришлось приостановить.

Политический просчёт

Социальные протесты постепенно ослабляли позиции Макрона, но летом 2024 года президент сам резко сократил собственные возможности управлять страной.

На выборах в Европейский парламент в июне 2024 года президентский лагерь потерпел серьёзное поражение. «Национальное объединение» Марин Ле Пен получило около 31% голосов. В ответ Макрон распустил Национальное собрание и объявил досрочные парламентские выборы. Он рассчитывал, что голосование позволит прояснить ситуацию, ослабить противников и восстановить позиции центристского большинства.

Расчёт не оправдался. По итогам выборов в июне и июле 2024 года ни один политический блок не получил абсолютного большинства. Левый альянс «Новый народный фронт» занял первое место по числу мандатов, президентская коалиция потеряла значительную часть мест, а «Национальное объединение» укрепило свои позиции.

Роспуск парламента привёл к затяжному политическому тупику. Макрон сохранил пост президента, но лишился большинства, которое могло бы гарантировать принятие его законопроектов. При этом ни одна из оппозиционных сил не была готова безоговорочно поддерживать программу главы государства.

Решение Макрона привело к чехарде в правительстве. Мишель Барнье, назначенный премьер-министром осенью 2024 года, продержался около трёх месяцев. В декабре его кабинет пал после вотума недоверия на фоне бюджетного конфликта. Затем правительство возглавил Франсуа Байру, но и ему не удалось сохранить парламентскую поддержку: в 2025 году он ушёл в отставку. В сентябре того же года премьер-министром стал Себастьян Лекорню, которому пришлось искать компромиссы с политическими силами, не заинтересованными в поддержке президентского курса.

Макрон рассчитывал, что досрочные выборы укрепят его позиции. В результате он получил парламент, в котором не может уверенно проводить собственную программу, и правительство, вынужденное бороться за политическое выживание. Роспуск Национального собрания, задуманный как способ вернуть инициативу, в итоге дополнительно ослабил как Макрона, так и в целом управляемость страной.

Экономический тупик

К осени 2026 года политический кризис усугубился серьёзными проблемами государственных финансов. Государственный долг Франции достиг примерно 119% ВВП, превысив 3,5 трлн евро. Дефицит бюджета по итогам года правительство оценивает в 5,4% ВВП. Чтобы приблизиться к цели в 5% в 2027 году, кабинет Лекорню рассчитывает найти около 54 млрд евро за счёт бюджетных мер.

Однако практически любой вариант вызывает сопротивление влиятельных политических и социальных групп. Сокращение социальных расходов раздражает левых и тех, кто опасается дальнейшего ухудшения качества государственных услуг. Повышение налогов вызывает недовольство бизнеса и состоятельных граждан. Сохранение прежнего уровня расходов означает продолжение заимствований и увеличение затрат на обслуживание долга.

В сложившихся условиях правительству необходимо заручиться поддержкой широкого круга политических сил и убедить общество, что финансовую нагрузку распределят справедливо. Но за годы президентства Макрон растратил значительную часть доверия, необходимого для проведения подобных решений. Теперь любая уступка может спровоцировать конфликт внутри парламента, а отказ от компромисса — поставить под угрозу существование кабинета. Поэтому бюджетный дефицит превратился не только в экономическую, но и в политическую проблему.

Последствия ощущаются и в повседневной жизни. Более 30% населения Франции живет в так называемых «медицинских пустынях» — регионах, где катастрофически не хватает терапевтов и узких специалистов. Ожидание приема у врача (например, офтальмолога или педиатра) может занимать от 3 до 6 месяцев. Больницы закрывают круглосуточные отделения неотложной помощи из-за забастовок врачей и дефицита персонала, из-за чего пациенты вынуждены ждать в очередях часами.

Цены на электричество, газ и автомобильное топливо бьют по карману. Жители провинции, полностью зависимые от личных автомобилей, страдают больше всего. Стоимость стандартной корзины продуктов в супермаркетах выросла за последние годы более чем на 15–20%. Ставки по кредитам выросли, сделав покупку собственного жилья недоступной для большинства представителей среднего класса.

Переживает кризис и система образования. Франция столкнулась с кадровым голодом учителей. Главная причина — низкие зарплаты на фоне высокой инфляции и сложные условия работы. Каждый учебный год начинается с тысяч незакрытых вакансий. Директора школ вынуждены нанимать контрактников без педагогического образования по ускоренной процедуре. Из-за этого во многих школах месяцами не преподаются базовые предметы.

На фоне роста повседневных расходов эти проблемы складываются в общее ощущение ухудшения ситуации. И если раньше недовольство французов чаще концентрировалось вокруг отдельных реформ, теперь оно затрагивает саму способность государства выполнять свои обязательства.

Последний год президентства

В сентябре и октябре 2026 года поводом для нового протестного движения стало именно состояние французских школ. Эти протесты стали наглядным проявлением накопившегося раздражения. Они начались не с призывов к отставке президента, а с требований обеспечить нормальные условия для обучения. Однако довольно быстро к ним добавились вопросы зарплат, стоимости жизни, пенсий и доступности государственных услуг.

По данным МВД на 17 октября, в общенациональных маршах участвовали около 550 тыс. человек. После столкновений задержали почти 1800 человек. В Париже радикальные группы громили магазины и вступали в столкновения с полицией, в Марселе протестующие ненадолго проникли в мэрию, а в Лиможе поджог серьёзно повредил историческую ратушу.

Такой масштаб протестов показывает, насколько серьезны проблемы у французского президента. Впрочем, о многом говорят и социальные опросы. К октябрю 2026 года рейтинг Макрона опустился до крайне низкого уровня. В одном из октябрьских опросов его деятельность положительно оценивали лишь 15% респондентов, тогда как 82% высказывались отрицательно.

Причины недовольства у разных групп различаются. Для одних Макрон стал символом экономической политики в интересах состоятельных граждан. Другие не простили ему пенсионную реформу, проведённую на фоне масштабных протестов. Третьи связывают с президентом политический кризис, начавшийся после роспуска парламента. Наконец, многие недовольны ростом повседневных расходов и проблемами государственных учреждений, от которых зависит качество их жизни.

Объединяет эти претензии одно: обещанное обновление страны не привело к устойчивому согласию между властью и обществом. Макрон сумел провести ряд экономических преобразований, но не смог убедить французов в необходимости выбранного курса ни словом, ни делом. А после потери парламентского большинства его способность добиваться новых решений оказалась существенно ограничена.

Что останется после Макрона?

Президентские выборы во Франции должны пройти весной 2027 года: первый тур назначен на 18 апреля, второй — на 2 мая. Сам Макрон не может баллотироваться на третий срок подряд. «Национальное объединение» рассчитывает использовать недовольство действующей властью, левые пытаются сохранить единство, а центристы ищут кандидата, который сможет дистанцироваться от непопулярного президента.

Исход выборов пока не предрешён. Однако будущему главе государства придётся решать проблемы, которые накапливались на протяжении президентства Макрона: сокращать бюджетный дефицит, определять будущее пенсионной системы, восстанавливать доверие к государственным учреждениям и искать способы примирить противоречивые интересы социальных групп.

Макрон пришёл к власти с обещанием преодолеть старые политические противоречия и модернизировать Францию. К завершению его президентства страна оказалась с раздробленным парламентом, тяжёлым бюджетным наследием и обществом, в котором социальные конфликты так и не удалось разрешить.

Главный итог эпохи Макрона — не только рост государственного долга или череда правительственных кризисов. Президент не смог добиться того, чтобы значительная часть французов воспринимала его реформы как шаг в счастливое будущее Франции. В результате даже решения, которые власть считала необходимыми, регулярно становились поводом для масштабных протестов. И теперь следующему президенту предстоит не просто исправлять бюджетные показатели, но и заново выстраивать отношения государства с гражданами. Желательно, без масштабных протестов.