Всероссийский день лицеиста связан с историей Императорского Царскосельского лицея, открывшего одну из ярчайших страниц русской культуры и педагогики. Это учебное заведение, девиз которого гласил: «Для общей пользы», начало свою работу в 1811 году. Указ о его создании за год до этого подписал Александр I. Впоследствии он лично вручал свидетельства об окончании первому выпуску лицеистов. И хотя по григорианскому календарю (новому стилю) дата открытия Царскосельского лицея приходится на 31 октября, День лицеиста совпадает именно с датой по юлианскому календарю (старому стилю, использовавшемуся в Российской империи) — 19 октября.

Лицей создавался для воспитания интеллектуальной элиты, будущих государственных и военных деятелей — людей, способных мыслить самостоятельно и служить государю и обществу. Это был новаторский проект: воспитанники получали как среднее, так и высшее образование, а лицейское свидетельство приравнивалось к университетскому диплому. Лучшие выпускники сразу получали чин девятого класса Табели о рангах.

Прообразом стала античная традиция — философская школа Аристотеля, преподававшего в IV веке до н. э. близ храма Аполлона Ликейского. Название этой школы — Ликей, — пройдя через средневековую латынь, превратилось в привычное нам слово «лицей».

Концепция была разработана в 1808 году при участии Михаила Сперанского. Изначально в Царскосельском лицее планировалось обучать великих князей — братьев правящего императора, но от этой идеи отказались. Принимали дворянских сыновей 10—12 лет со знаниями начальной школы. Для поступления требовались познания в арифметике, русском и французском либо немецком языках, а также в базовом естествознании, географии и истории.

Широко распространённые в школах той поры телесные наказания (розги) к лицеистам никогда не применялись.

Чему обучали и как жили в Лицее

Распорядок дня лицеиста был строго прописан. В шесть утра — подъём и молитва, с семи приступали к урокам. Программа была широкой и разносторонней. Преподавались языки: латынь, русский, французский, немецкий, — непременно с чтением художественной литературы. Зарубежную историю проходили в меньшей степени, упор делался на отечественную. В курс исторических наук включали также географию и статистику, в старших классах знакомились с археологией и нумизматикой. Очень глубоко изучался блок «нравственных наук» — помимо религиозных предметов сюда входили этика, правоведение, политэкономия. Математика включала в себя геометрию, алгебру до кубических уравнений, тригонометрию и механику. Для будущих офицеров впоследствии был введён курс военных наук, объединявший прикладную математику и тактику.

С девяти до десяти утра делали перерыв на чаепитие и прогулку. Затем — вновь за учёбу до полудня. В послеобеденное время следовали дополнительные занятия по склонностям: чистописание, рисование, пение, танцы, фехтование и так далее. После вечерней прогулки ученики выполняли домашние задания, в полдевятого ужинали, в десять вечера шли на молитву и отправлялись спать.

Не обходилось без мальчишеских шалостей. Так, в 1814 году Пушкин, Пущин и Малиновский напоили сокурсников горячим алкогольным коктейлем гоголь-моголь. Один из лицеистов сильно захмелел и расшумелся. Последствия не ограничились замечанием гувернёра, дело дошло до министра Разумовского, объявившего зачинщикам строгий выговор. Также им велели две недели стоять на коленях на утренней и вечерней молитвах, сидеть за столом на последних местах. Фамилии занесли в Чёрную книгу с указанием «виновности и приговора».

К слову, поведение Пушкина не особо радовало педагогов. В лицейской справке говорилось, что он «легкомыслен, ветрен и иногда вспыльчив». Хотя и добавлялось, что он «весьма обходителен, остроумен и бережлив», «подаёт надежду к исправлению» и «к стихотворству имеет особенную склонность».

Первый выпуск — 1817 года — позже назовут «пушкинским». Среди этих людей поэт обрёл друзей, пронёсших лицейское братство через всю жизнь.

Лицеисты первого набора подчас были совершенно не похожи друг на друга, объединяло их то, что родители вовремя подали прошение. Их набралось всего 30 человек. Высшая знать, к досаде Сперанского, к новой школе осталась равнодушна, и большинство мест досталось сыновьям небогатых дворян. Доучились не все — одного воспитанника, Константина Гурьева, несмотря на родство с министром финансов, всё же исключили «за порочное поведение».

Судьбы 29 выпускников сложились очень по-разному. У кого-то — весьма трагично. Так, декабристы Иван Пущин и Вильгельм Кюхельбекер полжизни провели в тюрьме и ссылках, а итальянец Сильверий Броглио («сиятельный повеса», «один из последних по успехам и первый по шалостям») молодым погиб в Греции, где шла освободительная война против Османской империи.

Были и те, кто построил блестящую карьеру. За титулами и чинами именитых лицеистов легко забыть, что когда-то и они были просто мальчишками. О том, какими они пришли в Царскосельский лицей и какими из него вышли, пойдёт рассказ дальше.

В числе первых лицеистов Александр Горчаков был одним из немногих людей самого знатного происхождения. По отцу его род восходил к легендарному Рюрику, мать была из остзейских немцев — баронское семейство Ферзен обосновалось в Прибалтике с эпохи крестоносцев, а с петровских времён служило русским государям.

Сокурсники не сомневались, что Горчаков станет дипломатом — в начале XIX века это поприще оставалось уделом избранной аристократии. Окончив учёбу лучшим из выпуска, он был зачислен титулярным советником в Коллегию иностранных дел.

Лицейское братство не было для Александра Горчакова просто красивой формулой. Когда в Санкт-Петербурге вспыхнуло восстание декабристов, он предлагал укрытие Пущину, но тот отказался. Позже Горчаков навестил высланного в деревню Пушкина, прекрасно осознавая возможные последствия по службе.

Карьера его оказалась одной из самых ярких в русской дипломатии, он отдал ей около 65 лет — мало кто мог похвастаться столь долгим пребыванием на государственном поприще. В 1867 году Горчаков получил высший гражданский чин — государственного канцлера. Дипломат старался избегать военных конфликтов, чтобы в эпоху Великих реформ императора Александра II у империи были ресурсы для внутреннего развития. В меняющейся системе международных отношений он обеспечил России позицию, отвечавшую её интересам.

В Царскосельском лицее педагоги быстро заметили увлечение Фёдора Матюшкина морским делом и путешествиями. Для него специально выписывались книги по мореплаванию и географии, которые он изучал с большим интересом. Старательный и прилежный мальчик привлёк особое внимание второго директора, Егора Энгельгардта. Тот включил юношу в круг своей семьи и позже помог ему осуществить мечту.

Матюшкин был лёгким в общении и быстро подружился с одноклассниками. Сразу после окончания Лицея он отправился в кругосветное плавание. Благодаря связям Энгельгардта его зачислили волонтёром на шлюп «Камчатка» под командованием Василия Головнина. Вместе с ним в путешествии участвовали Фёдор Литке и Фердинанд Врангель. Путь в моряки оказался нелёгким, Матюшкин страдал морской болезнью, но сумел её побороть.

В дальнейшем он занимался исследованием Арктики, участвовал в сражениях и дослужился до адмирала. Своё лицейское прозвище «Плыть хочется» Матюшкин оправдал полностью.

Барон Модест Корф принадлежал к числу лучших лицеистов «пушкинского» выпуска. В отличие от Пушкина, за всё время учёбы он не провинился ни разу и подавал педагогам большие надежды. Первый директор Василий Малиновский отмечал его дарования и любовь к порядку и опрятности, добавляя: «Был весьма благонравен, скромен и вежлив... Иногда немножко был упрям с чувствительностью».

После выпуска Корф начал быстро продвигаться по службе, на любой должности работал усердно и добросовестно. Особое место в его биографии занимает Императорская Публичная библиотека, которой он руководил с 1849 по 1861 год. Корф провёл её масштабное обновление, добился увеличения финансирования, привлёк к библиотеке внимание общественности и упростил доступ для посетителей. Благодаря ему фонд пополнился ценными собраниями старопечатных книг и рукописей, появился специальный отдел иностранных изданий о России. Свободное время Корф посвящал изучению русской истории и написал в этой области несколько крупных работ.

Своим интересом к русской словесности и истории Антон Дельвиг обязан наставнику, который занимался с ним ещё до царскосельских лет. Порог Лицея он переступил в 13. С учёбой, правда, не ладилось. Через год педагоги писали о его «мешкотности» и рассеянности, мешающей успехам. Мальчик вообще был полноват и неуклюж, но это не мешало ему шалить и резвиться: «Тут он насмешлив, балагур, иногда и нескромен».

Не ускользнул от них, впрочем, и его поэтический дар. Перед первым выпуском директор Энгельгардт попросил именно Дельвига написать что-нибудь к торжеству. Так родилось стихотворение «Шесть лет». Положенное на музыку, оно на столетие стало прощальным гимном лицеистов.

После Дельвига осталось около 170 стихов. Экспериментов он не боялся и одним из первых в России начал писать сонеты. Главным наследием Дельвига стала «Литературная газета», основанная им в 1830 году при участии Александра Пушкина и Петра Вяземского. На её страницах он печатал в том числе и опальных однокурсников. Ранняя смерть Дельвига от тифа в 1831 году была для Пушкина тяжёлым ударом. «Никто на свете не был мне ближе Дельвига», — признавался поэт.

Многие стихи Дельвига перелагались на музыку. Среди них — «Соловей», один из самых известных русских романсов.