№19 Рецепт Сначала он мне не понравился. Было в нём ...

Дата публикации: 15-10-2026 02:37:00

№19
Рецепт
Сначала он мне не понравился.
Было в нём что-то такое… Может, слишком обворожительная улыбка? Глаза чёрные, выразительные, густая шевелюра с благородной седой прядью. Высокий. Красивый. Ухоженный. Наверняка все женщины умирают от любви к нему.
Я умирать от любви не собиралась. За такого мужчину пришлось бы бороться. Нафига мне эта головная боль? Да и вообще — он женат.
Жена его, сухонькая, неказистая женщина в очках с диоптриями, из-за которых глазки казались крохотными, выглядела старше мужа.
И как интересно таким серым мышкам удаётся захомутать красавчиков? Она его из пожара, что ли, вынесла? Да нет, не стащила бы этого лося.
Впрочем, я не завидовала. Наверняка жена его не единожды рогата. Ей можно было только посочувствовать. Но вместо этого у меня возникло к ней совершенно необъяснимое раздражение.
———
Ноябрь тот выдался на редкость тёплым. Даже для Ниццы, где и зимы-то толком не бывает.
Я жила во Франции уже третий год и была близка к срыву в депрессию.
Как бы объяснить… Русскоязычных здесь много, а поговорить совершенно не с кем.
Я привыкла, что женщины относятся ко мне как к человеку второго сорта. Поначалу пыталась найти помощь с адаптацией в русской ассоциации. Думала, может, кто посоветует что-нибудь, может, друзей найду. Но там уже сложился свой круг: в основном жёны богатых французов, державшиеся так, словно корона на голову давит.
Другие приехали во Францию, уже заработав состояние в России, чаще нечестным путём. Третьи были детьми богатых чиновников, золотой молодёжью, отправленной учиться за границу да так и осевшей в самом красивом городе Франции — Ницце.
Я же была не богата, не знаменита, родственников у меня и вовсе не было.
Работала швеёй. А поначалу, пока не обзавелась клиентурой, подрабатывала то уборщицей, то няней. Крутилась как могла. Что ещё делать в чужой стране без денег, друзей и знания языка, я не представляла.
На собрание-ужин в русскую ассоциацию сходила всего раз.
Все разговоры там сводились к тому, кто куда летит отдыхать, куда возит детей после школы, где лучший груминг для собачки и где делают ноготочки. Ну и, конечно, бесконечные сплетни о тех, кто в этот раз не пришёл.
Мне это было неинтересно от слова «совсем». Детей и собак у меня не было, на курорты я не летала, ноготочки делала сама.
Я прекрасно понимала, что, едва выйду за дверь, носики этих дам скривятся, а накачанные губки сложатся в насмешку:
«Фууу, это кто такая? Чего её сюда принесло? Что на ней надето? Это же неприлично. Такая наверняка и приехала сюда на трамвае… Кто вообще это чудо пригласил?»
Поэтому через полчаса я незаметно, бочком выскользнула за дверь и вздохнула с облегчением.
Вот только…
В эту компанию я не вписывалась, а другой у меня не было.
Попробовала походить на йогу к девушке из Белоруссии. Занятия проходили на французском, который я толком не знала. Подруг не нашла, и мне быстро надоело.
Записывалась на разовые занятия по рисованию, сходила на хор, побродила по литературным собраниям. Там наверняка бывали интересные люди, но всё упиралось в язык. А его так просто не выучишь.
Поэтому вечера я проводила одна.
Свободного времени был вагон, и я начала записывать свои впечатления. Короткие зарисовки. Порой получалось забавно.
Потом стала додумывать. Куда едет вон та красивая, ярко накрашенная девушка. На свидание? Тогда почему такая печальная? Может предчувствует расставание?
А вот этот пожилой месье? Почему так пристально смотрит в окно? Надеется увидеть знакомую даму, которая дала ему свой номер телефона, а потом пропала?
Так, замечая детали и додумывая что-то, я сочиняла целые истории. Чаще детективные.
Жить стало гораздо интереснее. Работая, я крутила в голове новые сюжеты и больше не скучала.
Хотя… так хотелось показать кому-нибудь свои рассказы.
Но кому?
Не было в моём окружении тех, кому можно было предложить их почитать.
Клиентов я набрала много. Слухами земля полнится: сначала выполнила один заказ, потом второй. Клиентки рекомендовали меня подругам, те — своим.
Проблема была в том, что приезжать ко мне они не собирались. Им проще было оплатить дорогу, чтобы я сама приехала, всё красиво сделала и уехала.
Иногда я таскала с собой швейную машинку и работала на месте. Но порой заказы были большими, и я перла всё домой. А потом нужно было отвозить всё обратно.
В общем, не столько работы, сколько беготни. Впрочем, платили прилично, и на судьбу я не жаловалась.
Вот и в тот день меня пригласила новая клиентка подшить шторы. Двенадцать окон.
Я взяла машинку и поехала знакомиться.
———
— Пётр, — красавчик обворожительно улыбнулся и протянул мне руку.
Я подала свою.
Ладонь предательски вспотела. Я разозлилась на себя и промямлила что-то нечленораздельное.
Пётр снова улыбнулся и, сославшись на занятость, вышел из комнаты.
Его жена усадила меня за стол и попыталась угостить. Но чаи гонять было некогда. Двенадцать занавесок — работа не на один час. А ведь надо ещё определиться с размерами.
Пока я лазала на стремянку, вешала занавески и отчерчивала мелом линию пола, жена красавчика развлекала меня разговорами.
Её вежливость была мне нафиг не нужна. Лучше бы дала спокойно поработать.
Шла бы ты отсюда… Пенелопа, — подумала я, но вслух, конечно, ничего не сказала.
Хозяйка пыталась выведать, как я попала во Францию, задавала ещё какие-то вопросы, но, поняв, что говорить на эти темы я не хочу, переключилась на себя.
Рассказала, что они с мужем живут здесь уже двадцать три года. Она домохозяйка, муж — актёр.
Ах, актёр, ну конечно. С такой внешностью только героев-любовников играть, — подумала я.
А ещё он пишет пьесу. Когда допишет, они поставят её в театре.
— На французском пишет? — спросила я.
— Что? — не поняла жена Петра.
У меня совершенно вылетело из головы её имя. А ведь она представилась и вчера по телефону, и сегодня при встрече.
Вот башка дырявая, — раздосадовалась я.
— Ну, муж ваш пьесу на французском пишет? — уточнила я.
— Ну да, конечно. Язык он выучил быстро. И он же играет. У него работа, общение… Это я дома сижу, язык совсем не учится, — вздохнула женщина.
— А-а… — без всяких эмоций протянула я и попросила подать булавки.
Женщина с готовностью выполнила мою просьбу.
Услужливая какая, — подумала я. — Настоящая серая мышь.
Закончив с занавесками, я получила деньги и отказалась от ужина, на который пригласила гостеприимная хозяйка. Уже обувалась в прихожей, когда Пётр вышел из кабинета.
— Любушка, а ты отдала мои новые брюки подшить? — спросил он.
— Ой, нет, извини, я забыла.
— Светочка, а не могли бы вы ещё и брючки подкоротить? — обратилась она ко мне.
— Да, конечно, — вздохнула я, снимая только что надетый кроссовок.
Примерка заняла пару минут, подшив — ещё полчаса.
Наконец меня отпустили домой, ещё раз спросив, не поужинаю ли я с ними.
Уставшая и голодная, я тащила машинку к автобусной остановке и ругала себя за то, что за эти годы превратилась в страшную буку.
Вот чего я засмущалась-то? Ну поела бы там…
Но я чувствовала, что кусок не полез бы в горло, если бы Пётр смотрел на меня за столом.
А что так? — спросила я себя.
Не влюбилась же я в него?
Нет.
Как-то он себя некорректно вёл?
Да всё нормально было.
В чём дело?
Вопрос повис в воздухе.
Ответа не было.
———
Через пару дней жена Петра снова позвонила. Попросила ушить платья — похудела, мол.
Как же её зовут?
Я дала себе слово, что в этот раз, если услышу имя, обязательно запишу.
Уже выходя из дома, я вдруг подумала о гениальной, как мне показалось, вещи.
Пётр же творческая личность. Пишет пьесу. Он наверняка разбирается в литературе…
Что, если показать ему свой рассказ и спросить мнение?
В автобусе я перелистала записную книжку и остановилась на одном рассказе. Вроде бы неплохо получился, хоть и не был дописан.
Хозяйка, как и в прошлый раз, радушно встретила меня на пороге.
— Добрый день, Светочка, как доехали?
Меня пронзило чувство стыда.
Я так и не вспомнила её имя.
Хозяина дома в этот раз не было. Спектакль у него, пояснила жена.
Значит, показать ему рассказ не удастся.
Жаль.
Закончив с примерками, я попросилась в туалет. Шла по длинному коридору, заглядывая в распахнутые двери.
Вот кабинет Петра. Шикарный стол из чёрного дерева, заваленный бумагами, лампа с зелёным абажуром, огромное зеркало в красивой резной раме.
Я подошла, поправила волосы, повернулась вполоборота.
А я хороша…
И талия, и длинные стройные ножки, и грудь выглядит соблазнительно. И личико привлекательное.
Ну почему, почему я одна?
Оторвавшись от зеркала, я пошла дальше.
Постирочная, ванная, туалет.
В конце коридора оказалась спальня. Довольно большая, с двуспальной кроватью. В углу, на кресле, лежала гитара.
Да, талантливый человек талантлив во всём, — подумала я и тихонько провела пальчиком по струнам.
Трунь… — печально отозвалась гитара.
Над изголовьем кровати висел натюрморт: ваза, долька арбуза и кисть винограда. Нарисовано явно не профессионалом, но интересно.
Неужели Пётр ещё и рисует?
Этот человек нравился мне всё больше.
На прикроватной тумбочке лежала толстая книжка.
Мураками.
Мураками! О боже, мой любимый писатель! Я прочла все его книги. И не по одному разу.
Я секунду подумала, вырвала пару страниц из записной книжки и сунула их между страницами книги.
Я не боялась, что меня неправильно поймут. Была уверена, что Пётр всё поймёт как надо.
Мы ведь с ним так похожи, оказывается.
На этот раз я шла к остановке с совсем другими чувствами. Такой прилив сил, такой подъём! Как будто выпила вина.
Но в автобусе воодушевление прошло, и стало страшно.
А что, если ему не понравится рассказ? Подумает, что я дура, идиотка, подсунула ему в книжку какую-то белиберду!
Через неделю жена Петра снова позвонила. На этот раз нужно было подогнать наволочки под размер подушек и зашить дырочку на любимом свитере.
Хозяйка встретила меня у дверей, как всегда предложила чаю.
Я, как всегда, отказалась.
Подшила наволочки, заштопала дырочку и снова попросилась в туалет.
На этот раз отправилась прямиком в спальню, намереваясь вытащить листочки, если их ещё не обнаружили.
Листочки были на месте.
К ним была приколота записка, написанная красивым, ровным почерком.
Оказывается Пётр прочёл мой рассказ и был в восторге. Заметил, что окончания нет, и предложил свою версию финала.
Она была гениальна.
Я до такого бы не додумалась.
Тут же написала ответ, вырвала из записной книжки ещё один рассказ, подложила его в книгу и вернулась в гостиную, где жена Петра всё же уговорила меня выпить чаю.
Отказываться было неловко. Я и так чувствовала свою вину перед этой сухонькой, некрасивой женщиной.
Получалось, я затеяла тайную переписку с её мужем.
Конечно, это не измена и даже не флирт, но всё же…
Хозяйка отрезала кусок ягодного пирога. Я съела его весь, нахваливая, какой он вкусный.
Даже попросила рецепт, хотя печь не собиралась. Кондитер из меня так себе.
Женщина с готовностью его записала.
Я сунула листок в карман сумочки и распрощалась с хозяйкой.
———
В следующий визит я наконец застала Петра дома.
Он с улыбкой протянул мне руку, и я пожала его ладонь как старой знакомой.
На этот раз не краснела и не бледнела. Поддерживала беседу, чувствовала себя совершенно раскованно.
Его жена серой тенью двигалась по гостиной. Она организовала чаепитие, усадила гостью и угостила миндальным печеньем.
Я пила чай и улыбалась Петру.
Но вскоре он встал и, сославшись на работу, ушёл в кабинет.
Я не удивилась, что Пётр ничего не сказал о моём рассказе.
Даже обрадовалась.
Значит, это стало нашей маленькой тайной.
Значит, жена не в курсе.
Я поднялась из-за стола и отправилась прямиком в спальню.
Между страниц книги, как и ожидалось, лежали мой рассказ и записка от Петра.
На этот раз я оставила в книге недавно начатую повесть.
Это была только завязка…
Домой я ехала одновременно счастливая и несчастная.
Меня захлёстывали эмоции.
Я встретила родную душу.
Какая удача! Но какие у меня шансы? Да нулевые.
И всё-таки такой человек существует.
Но… он женат.
И я чувствовала себя мерзко. Отвратительно.
———
На следующий день мне позвонил Пётр.
Он был в городе и спросил, не могла бы я прямо сейчас починить разошедшуюся по шву рубашку. Вечером спектакль, а заменить рубашку нечем.
Я, конечно, согласилась.
Написала ему адрес.
Пока ждала, была как на иголках. Оглядела свою маленькую студию.
Чистенько, но бедненько.
Не его загородный дом…
Мне стало неловко за своё жилище.
Ну да ладно. Не в богатстве же счастье.
Через четверть часа Пётр уже был на месте.
Улыбнулся и протянул руку.
Я подала ему свою.
И тут… он схватил меня в охапку и бросил на диван.
Поцеловал страстно, больно прикусив губу, одновременно провёл ладонью по груди, нащупывая пуговицы на блузке.
Я оттолкнула его.
Такого я вообще не ожидала.
— Что ты ломаешься-то? — спросил он. — Я же видел, как ты на меня смотрела. Могу приходить к тебе пару раз в неделю. Ну и заплачу, конечно.
Меня словно холодной водой облили.
Это было как пощёчина.
Я подняла оставленную Петром у порога сумку и вышвырнула её на лестничную площадку.
— Убирайся, — тихо сказала я.
Он чуть поколебался, вышел и зло бросил на прощание:
— Дура!
Я захлопнула дверь.
Слёз не было.
Было разочарование, огромное, как Средиземное море. Как бескрайний космос.
И такое же чёрное.
Я не могла соединить в своей голове его записки, простые и искренние слова, собственные фантазии и грубую реальность.
Он предложил мне деньги…
Как шлюхе.
Что это вообще было?
———
На следующий день позвонила его жена. Попросила что-то зашить или подшить. Я уже не вникала.
Извинилась и отказалась.
Сказала, что сломалась машинка и шить мне больше не на чем.
Женщина на том конце провода помолчала секунду, а потом сказала:
— Жаль, конечно. Но вы так хоть приезжайте. Я тортик испеку, мне тут чай вкусный привезли. Посидим, поболтаем.
Я не нашлась что ответить и сбросила звонок.
Сил на любезности не было.
———
Где-то через полгода, ища в сумке паспорт, я обнаружила в одном из кармашков записку.
Красивым, ровным почерком Петра в ней был записан… рецепт ягодного пирога.
Рецепт.
И приписка:
«Светочка, это я читала ваши рассказы. И отвечала вам. Простите, что не призналась. Не знала, как лучше сделать. Боялась всё испортить. Я давно ни с кем не разговаривала о том, что мне действительно нравится.
Спасибо вам за эти маленькие радости.
Люба».
Я долго сидела с запиской в руках.
Люба.
А я даже имени её запомнить не смогла.
На следующий день я испекла пирог и поехала к ней.
Дверь открыла незнакомая молодая женщина.
— А Люба дома?
— Люба? — Девушка удивлённо посмотрела на меня. — Она умерла. Ещё в прошлом году. От рака.
Я молча смотрела на неё.
— А вы кто? — спросила девушка.
— Я… знакомая.
За её спиной появился Пётр. Он обнял девушку за плечи и улыбнулся своей обворожительной улыбкой.
Возможно, он узнал меня, но ничего не сказал.
Не важно.
Я поставила пирог на ступеньку и побрела к автобусной остановке.

Схожие новости

#	Наименование новости	Тональность	Информативность	Дата публикации
1	...К Эйфелевой башне я шла пешком. И подходя к площадке.. ...	0	4.7	31-08-2026
2	Эта история началась много лет назад. Это началось непонятно как ...	3	5	09-07-2026
3	Дождь барабанил по стеклу монотонно, настойчиво, смывая с городских улиц ...	0	6.05	07-08-2026
4	Я возвращаюсь в квартиру через восемь месяцев после свадьбы. Ключ ...	0	5.29	31-08-2026
5	Я возвращаюсь в квартиру через восемь месяцев после свадьбы. Ключ ...	0	5.29	31-08-2026
6	Сижу нa кaссе в супермaркете. Нaстроение – полнaя фудзиямa. Кaк ...	0	9.15	07-09-2026
7	Она была суровой, совсем не ласковой с виду. Не гламурной. ...	2	7	11-07-2026
8	Она была суровой, совсем не ласковой с виду. Не гламурной. ...	2	7	11-07-2026
9	Я сижу в кресле. Полумрак, пахнет кофе и чьей-то неслучившейся ...	-2	6	08-07-2026

Классификация: . Схожих патентов: 0. Схожих новостей: 9. Тональность: 0. Информативность: 8.39. Источник: vk.com.