5 октября на фестивале «Маяк» состоялся показ короткометражного конкурса — все семь фильмов маленькой, но вполне самостоятельной программы укомплектовали в один емкий двухчасовой сеанс. В целом, судя по выборке, уже этого достаточно для замера средней температуры в палате актуального российского кино малой формы; нашлось место экспериментальной анимации, притчам, бытовым драмам и даже мистической фантастике про общение с умершими. Методы разные, но боль у всех фильмов одна — щемящее отношение к родному дому. Кто-то хочет от него сбежать, другой, напротив, поскорее в него вернуться. А третий, кажется, еще не понял, что обрек себя на метафизическое бомжевание.

Разумеется, «дом» — не обязательно в смысле недвижимости, четырех стенок, пола и потолка, это было бы слишком просто. Скорее речь о среде, которая кажется героям «Маяка» если и не комфортной, то по крайней мере естественной. Это может быть укоренившийся в сознании стереотип, схваченный с детства образ, близкий человек, без которого себя не представляешь… В конце концов, язык, на котором продолжаешь думать и разговаривать, несмотря на свое местоположение, а главное — причины этого самого местоположения. Режиссеру Тимофею Пожиткову 25 лет, он родился во Владивостоке, рос в Сингапуре, учился снимать кино в США и Великобритании. И, по его собственному признанию, прошел через ментальную иммиграниаду. Его короткометражный фильм «Катя» — уложенная в 15 минут история реверсивного побега, совершаемого русской эмигранткой Ренатой (Ксения Бойсверт) в момент глубокого личного кризиса. Несколько лет назад она вместе с мужем и дочерью переехала в Америку (причину переезда недвусмысленно транслирует стоящий где-то за кадром телевизор), обжила новый дом, нашла работу. Но потом что-то случилось: супруг от семьи откололся и выступает для ребенка «приходящим папой». Сама Рената, весь день разделывающая рыбу в цеху, на новые отношения вряд ли найдет силы. И в этот весьма унылый для женщины момент настигает нестерпимое беспокойство: выхваченная из родного культурного пространства дочь забывает русский язык.

Ну и пусть забывает, зачем он ей в США нужен? Бывший муж смотрит на Ренату как на новые ворота, не понимая, в чем вообще проблема — у ребенка от далекой родины только имя осталось, ну зачем ей знать, как по-русски называется та или иная вещь? Сам он уже давно и с удовольствием вставляет везде «окей» и не видит в этом никакой проблемы. Для Ренаты же открывшаяся языковая беда — не досада даже, настоящая катастрофа. Никого не предупредив, она берет дочь в охапку и прыгает в такси до аэропорта. На чужбине ей все равно не видится ничего, кроме рыбьих обрезков. Форма короткометражного кино не предполагает глубокого раскрытия назревшей в душе бури, мы не можем (да и не должны) знать, к чему Рената возвращается, какое будущее она готовит своему ребенку. «Катя» избегает и оценок произошедшего — не берется ни хвалить героиню за подвиг, ни осуждать за импульсы. Зато она иллюстрирует тот маленький апокалипсис, который творится в голове человека, решившего радикально изменить свою жизнь.

Куда самолет с серебристым крылом унесет Катю и ее маму — загадка, завернутая в тайну. Там (в смысле — здесь) тоже всякое случается. В ужасающе реалистичном, тихо-гадостном «Завтра» (режиссер — Ильдар Шаякберов) случается сюжет, от которого натурально хочется бежать: стареющий отец семейства — вроде бы благополучный предприниматель Павел (Павел Логинов получил за эту роль приз «Маяка») планомерно, в течение двадцати пяти минут, разрушает свою жизнь. Мы встречаем его в лесополосе, откуда окровавленный, сильно помятый коллекторами Павел выползает на свет приехавшего на вызов такси. Сменяются в калейдоскопе сцены жизни опустившегося должника: попытки продать коммерческую недвижимость и машину жены, поиск новых меценатов, способных проспонсировать Павлу оплату пеней. Крайне некомфортная сцена празднования дня рождения сына, который мужичок решает совместить с любимым делом — ставками на спорт. И встреча с коллекторами — фактурными южанами, недвусмысленно намекающими, что Паше в общем-то недолго осталось. Поражает, впрочем, не жестокость долговой ямы, а упорное нежелание героя осознавать сложившуюся вокруг него ситуацию: тупая и увесистая, как рессора от трактора, вера в победу хоккейного клуба ЦСКА уверенно ведет его к катастрофе. Но это, по словам встреченной на случайной вписке девушки, вообще не беда. По крайней мере, в масштабах Вселенной; будущее отсутствия этой песчинки вообще не заметит.

Павел, в конце концов, не Ленин, отражающийся в мире и через век после своего физического умирания. Для некоторых режиссеров фигура Владимира Ильича — фигура буквальная, ведь его бетонными и бронзовыми копиями заставлены все города постсоветского пространства — воспринимается как жупел и повод для пятиминутки ненависти. Для уроженца Казани Солтана Сингатуллина он — часть культурного кода. Сюжет комедийного триллера «Достопримечательность» разворачивается в камере хранения на вокзале маленького городка: рядки старых металлических коробок, следящая за ними типическая бабушка-вахтер (Ольга Лапшина) и… гигантский портрет Ленина со взглядом Джоконды: куда ни встань, все равно прямой наводкой в душу смотрит. Именно по нему подозрительный иногородний парень (Игорь Царегородцев) пытается отыскать ячейку со своим чемоданом. В чемодане однако, не сувениры и не комплект сменного белья, а кое-что очень важное для татарской культуры; и вечно живой настенный Ленин не просто прикололся над залетным пассажиром — он намерено смешивает ему карты, путает, заставляет обращаться за помощью к строгой, всех по умолчанию подозревающей, бабушке, изо всех сил мешает совершить кражу века. И такой дедушка Ленин в современном российском кино, к счастью, бывает — ремейк озорного анекдота; «а глаза-то добрые-добрые»…

Владимир Ильич — он ведь, если по гамбургскому счету, для многих персонаж такой же, как Дед Мороз; просто еще один супергерой одной шестой части суши, волшебник с полномочиями демиурга и весьма специфичным чувством юмора. Нейросетевой мультфильм «Двойник» от Михаила Шприца, Алеши Климова и Мити Кокорина Смешивает несправедливо забытый сай-фай «Таинственная стена» с эстетикой пугающих кукольных спектаклей. Участковый милиционер приезжает на вызов в собственный подъезд и обнаруживает, что родимая панелька обнесена невидимым барьером. Из окон выпрыгивают люди, вокруг них полукругом скучают менты и санитары. Табельное оружие превращается в ворону, дворовые собачки крадут у трупов мозги. В общем, первостатейная чертовщина в канун нового 1986 года, и стоит за ней, естественно, дедушка с бородой из ваты. У него наконец-то появилось время ответить на письмо участкового, отправленное три десятка лет назад: желание стать космонавтом догонит каждого, нравится вам это или нет.

Чудинка «Двойника», придуманная, к слову, теми, кто еще в середине нулевых пытался эксперименировать с эстетикой мистического советизма в аниме «Первый отряд», затем экспортировал русский страх за рубеж в пломбированном «Красном составе», завораживает своей чрезмерностью, бешеной энергетикой и, чего уж там, непонятностью. Примерно того же, вероятно, хотели добиться и в поразившей жюри короткометражке «Город сов» — сказочке, рассказанной Женей Казанкиной сначала в Каннах, а теперь в Геленджике. Мастерски снятое, и в то же время колоссально безвкусное с точки зрения метафорическое ценности кино о населенном пункте, в котором однажды просто выключили солнце. Сначала люди переживали, потом вроде бы даже привыкли — потому что привыкаешь ко всему. Не нравится это разве что тонко чувствующей девушке Вере (Вера Енгалычева), которая ужасный город вот-вот покинет — только уложит младшую сестру спать, и тут же исчезнет, напоследок превратившись в яркую человеческую лампочку. Жалко ли ей бросать ребенка в пресловутом городе, да даже в целой стране сов — вопрос, который останется без ответа.

Может, это выглядит особенно беспомощно еще и потому, что в короткометражной программе «Маяка» было сразу два фильма про потерю близкого человека — и на их фоне притча про неласковую Русь в тотальном блэкауте выглядит не высказыванием, а так; в лучшем случае неуместным снобизмом. Потому что в одном блоке со сказочкой для самых неискушенных есть, например, «Друзья детства» — история как раз о том, как работяга (Федор Бычков) буквально запирает свою подругу (Дарья Коныжева) в клетку, чтобы она опоздала на самолет в долгожданную заграницу. Потому что те, кто остаются здесь, тоже имеют голос, и он вам скорее всего не понравится. Ну и, наконец, самое очаровательное по мнению прессы «Маяка» короткометражное кино — Кирилл Верхозин привез на фестиваль свой народный фантазм «Горизонт, прожектор, яблоко, пепел, кочегар» — о волшебной машине, которая дает возможность пообщаться с умершими. Беседа будет краткой, более того — после завершения мистического контакта память клиента стирается. Главного героя, поставившего перед собой цель все-таки договорить с умершим отцом, это, разумеется, не остановит — через очаровательные сценки воспоминаний о родителе — совместной рыбалке, поездке на дачу, съеденном в детстве арбузе — персонаж Владимира Свирского готовит себя к погружению в потустороннее, и это смешная, искренняя, должно быть — самая теплая история «Маяка» о переживании последнего «прощай».