В понедельник, 12 октября, Минобороны России отчиталось об ударе по дата-центру «АТМ Укрсиббанка» в Киеве. По данным ведомства, объект использовался ВСУ для сбора, обработки и хранения разведывательной информации.

Поражен также дата-центр «Тенет» в Одессе. Он активно использовался ВСУ для обработки, передачи и хранения информации.

Продолжено нанесение ударов беспилотниками по объектам портовой инфраструктуры Украины, а также морским судам, задействованным в интересах ВСУ.

Что касается ударов по российским дата-центрам, то глава Минцифры Максут Шадаев в Госдуме сообщил в понедельник, что ведомство совместно с Минобороны прорабатывает вопрос прикрытия объектов инфраструктуры. «При том объеме атаки то, что сервисы продолжают функционировать, показывает, что коллеги уделяют необходимое внимание резервированию», — добавил министр.

Инциденты с дата-центрами «Яндекса» в Сасове Рязанской области и Калуге произошли 7–9 октября. В ночь на 8 октября объект в Сасове был серьезно поврежден, его работа полностью остановлена. Днем 9 октября атаке подвергся дата-центр в Калуге — несколько модулей выведены из строя.

Дмитрий Завалишин в беседе с «МК» объяснил, почему удары по дата-центрам «Яндекса» стали возможны, какие есть способы защиты и что теперь изменится в работе сервисов.

— Дмитрий, как можно защитить российские дата-центры?

— По большому счету способов я вижу только два. Первый — размещать такие дата-центры в тех областях, которые серьезным образом защищены средствами ПВО. Опасность ударов надо было предвидеть. Наша сторона проводила атаки по дата-центрам Украины, и было бы удивительно, если бы в ответ ВСУ и их западные военные кураторы не попытались сделать то же самое. Так что в целом я полагаю, что предусмотреть это было можно.

Второй, более сложный путь — это более распределенные дата-центры, сформированные в виде небольших объектов, существенным образом распределенных по стране.

— Насколько второй вариант реалистичен?

— Надо понимать, что второй вариант существенно дороже. Как ни крути, любой дата-центр — это и строительство, и подвод энергии, и довольно серьезное обеспечение кондиционированием.

Я думаю, люди в среднем это мало понимают, но примерно половина энергии дата-центра тратится на работу собственных компьютеров, почти половина — на охлаждение этих компьютеров. Это очень серьезная проблема.

С другой стороны, страна у нас большая, и есть, вообще говоря, места, в которые дотянуться вооружением действительно тяжело. Насколько я знаю, в глубине Сибири дата-центры уже строятся. Но тоже, наверное, про это надо было подумать немножко раньше.

— То есть вы бы сделали ставку на распределенность цифровой структуры?

— Да. Потому что в любом случае у крупного информационного бизнеса, такого как «Яндекс», центров много, и инфраструктура выстроена таким образом, что, грубо говоря, почти все равно, где находится тот или иной компьютер.

Я сейчас немножко утрирую, не совсем все равно. Но так или иначе крупная инфраструктура готова к тому, что дата-центров не один, не два, а там 10–20, и они разнесены по разным местам. Это не очень сложно поддержать технически. Но да, по расходам на строительство и на содержание это будет дороже.

— А откуда у противника могли быть данные о наших дата-центрах? Почему ударили именно по ним? Говорят, что врагу мог помочь сбежавший за рубеж один из основателей компании.

— На самом деле это не так сложно узнать, к сожалению. Давайте начнем с простого: порядка года или двух назад были украдены исходные тексты продуктов «Яндекса» и вообще огромное количество внутренних данных компании, из которых можно было сделать довольно много разных выводов. Это одна сторона жизни.

Вторая сторона заключается в том, что это достаточно стандартная разведка по открытым данным, которую сделать, в общем, не так уж сложно. Это не была какая-то сверхтонкая операция.

Причем обратите внимание, я бы лично высказал респект нашей крупнейшей IT-компании: несмотря на отказ двух крупных дата-центров, компания продолжает функционировать, и только часть сервисов деградировала до того состояния, что мы это снаружи замечаем. Это, вообще говоря, довольно серьезный уровень качества работы людей, которые обеспечивают инфраструктуру.

И я полагаю, что если у компании пять крупных дата-центров, то удар по двум любым из них будет существенным. Так что я бы не исходил из того, что это была какая-то прямо очень тонкая операция по выбору двух определенных уязвимых объектов. Скорее, я полагаю, выбрали те, которые либо просто крупнее, либо до которых проще дотянуться. Тут я не вижу какой-то большой сложности.

— А в чем разница между нашими ударами по украинским дата-центрам и ударам ВСУ по нам?

— Принципиальная разница в том, что «Яндекс» — это действительно гражданская структура, и никакого участия в военной деятельности, насколько я, по крайней мере, знаю, у нее нет. Нет никаких признаков того, что «Яндекс» каким-то образом участвует в военной деятельности.

Так что в этом смысле наши удары действительно делались по тем дата-центрам, которые применяются в военной деятельности Украины. Собственно, Украина это не скрывает: их существенная задача сегодня заключается в том, чтобы испугать население России и нанести вред именно гражданской инфраструктуре. То есть максимально усложнить жизнь массе населения, сделать так, чтобы как можно больше людей России испытывало проблемы из-за продолжающейся СВО.

— Что может поменяться в работе сервисов? Нам надо привыкать с этим жить?

— Я думаю, что самая неприятная часть заключается вот в чем. Многое из того, что у цифровых гигантов есть, можно восстановить — либо перенеся часть компьютеров на другие площадки, либо воспользовавшись услугами и дата-центрами партнеров, что они сейчас и делают.

Но есть часть, которую очень трудно восполнить, — это вычислительные мощности, которые применяются для систем искусственного интеллекта. Их и до этого, в общем-то, не очень хватало. И теперь еще меньше. Так что российскому искусственному интеллекту будет какое-то время тяжело.