В российский прокат вышел отмеченный на прошлогоднем фестивале «Маяк» призами за сценарий (Екатерина Тирдатова) и операторскую работу (Олег Лукичев) фильм Светланы Проскуриной «Над вечным покоем». Через год после премьеры картину пересмотрел Андрей Плахов.

Светлана Проскурина — ветеран российского артхауса. Ее первым успехом стал фильм «Случайный вальс», награжденный на фестивале в Локарно в 1990 году «Золотым леопардом», который так и остался единственным в призовой копилке российского кино. И та, и последующие картины Проскуриной отличались расслабленной драматургией. Бывало, работавшие с ней мастера-сценаристы обнаруживали, что в ее работах осталось лишь совсем немногое от их сценариев. Но с годами в фильмах режиссера стало меньше импровизации и «потока жизни», они обрели более строгую классическую форму. «Над вечным покоем» — торжество этой формы и уверенного мастерства.

Прекрасная операторская работа: каждый кадр — картинка, и Левитан с его живописным шедевром привлечен не для красного словца. Обманчивая деревенская идиллия: место действия — тонущая в летней зелени русская провинция. Щедрая душой главная героиня — соцработница Рита (Мария Леонова) — помогает по хозяйству окрестным одиноким старикам. Еще один субъект ее опеки — соседский подросток Пашка, парень «с особенностями», которого травят деревенские дети. Знакомимся мы и с Верой, умотанной жизнью матерью Пашки (Яна Есипович), которой совсем не до проблемного сына. Ритин собственный отпрыск Сережа (Егор Абрамов) тоже не из легких и никак не пристроен в жизни. Но это только кажется бедой; настоящая приходит, когда Сережа в силу обстоятельств и в общем-то не со зла, по неосторожности, становится виновником гибели Пашки. И тогда жизнь Риты превращается в ад. Теперь ее задача — замести следы и во что бы то ни стало спасти от уголовной ответственности сына. Она пытается решить эту задачу самым диким из возможных способов — и, разумеется, только затягивает на себе и на сыне петлю вины. Теперь оба, хотя и в разной степени, становятся соучастниками преступления. Прямиком из Достоевского в кадр заявляется въедливый следователь — живой призрак неизбежного наказания.

Вторая половина фильма, пронизанная настоящим саспенсом, выполнена в лучших традициях психологических триллеров, даже если этот жанр не входит в число главных художественных ориентиров Проскуриной.

Невольно вспоминаешь Клода Шаброля на его пике. Неслучайно ведь и то, что его «Неверную жену» использовал в качестве сценарной модели в «Минотавре» Андрей Звягинцев (признан в РФ иноагентом). А именно со Звягинцевым (признан в РФ иноагентом) иногда сравнивают Проскурину, имея в виду объединяющую их «холодную эстетику». Также по этому поводу принято вспоминать польское «кино морального беспокойства» и классический «Короткий фильм об убийстве» Кшиштофа Кесьлёвского.

Впрочем, все эти ассоциативные пересечения в значительной степени иллюзорны, а упомянутые авторы идут, может, и параллельными дорогами, но каждый своей. И приходят в разные точки. Пресловутая «холодная отстраненность» давно стала фирменной чертой Проскуриной, но скорее на уровне стиля и киноязыка. В содержательном плане она тяготеет к христианской этике и недаром стилизует чрезвычайно выразительную актрису Марию Леонову, играющую главную героиню, под святую или даже богородицу. К счастью, режиссер далека от сусального благолепия и показывает другую сторону добродетели, что не всегда способна противостоять искушениям нечистого. Подвержена искусам и материнская любовь, которую недаром называют слепой.

Об этом кинематограф тоже успел сказать — еще в атеистическую советскую эпоху. Почти полвека назад Григорий Чухрай снял фильм «Трясина», где Нонна Мордюкова с присущим ей нутряным талантом сыграла мать военных времен, прячущую сына-дезертира в чистилище родного дома и в итоге доводящую его до гибели. Как раз с этой картиной, поначалу из цензурных соображений названной «Нетипичная история», больше всего ассоциируется для меня фильм Проскуриной. История, рассказанная в нем, может, и нетипична, но в ней слышны и отзвуки переживаемого сегодня времени, и мечты о вечном покое, который один только обещает примирить с ударами жизни.