Читать ria.ru в

Агрессия США и Израиля против Ирана вскрыла остроту проблематики иностранных баз: насколько они обеспечивают безопасность принимающей стороны, как это мыслилось в эпоху холодной войны, или, как показывает свежий опыт ближневосточных стран, скорее гарантируют ее полное отсутствие, то есть идут в минус.

В системе биполярной конфронтации холодной войны все было ясно: тогда предполагалось, что Советский Союз не будет нападать на страну, которая размещает на своей территории американские военные базы, поскольку прямо или косвенно окажется втянутым в конфликт с США, которые не смогут занять роль стороннего наблюдателя, иначе пострадает их авторитет и будет подорвано доверие к их гарантиям безопасности союзникам. Инерция такого представления сохранялась до последнего времени, в том числе, похоже, и на уровне стратегического планирования, поскольку никто не подвергал ее испытанию в качественно новой геополитической среде, которая сформировалась в последние 30 лет, но не проходила сверку с реальностью. Ключевыми постулатами при этом были исключение самой возможности ведения боевых действий с противником, обладающим сопоставимыми военной силой и технологической мощью, и то, что любой иной конфликт будет соответствовать сложившимся у американских военных представлениям.

Все это рухнуло — если не в одночасье, то по ходу СВО на Украине, на которую США и Запад в целом напросились сами, оказавшись неспособными трезво оценить ситуацию, потенциал России и собственные силы. Аналогично конфликту с Ираном, где они тоже проявили инициативу и просчитались не менее катастрофически, хотя опыт двенадцатидневного обмена ударами в июне 2025 года давал представление о том, что ждет США и Израиль в случае полномасштабной войны, — но решили проигнорировать это неприятное обстоятельство. И именно здесь проявилось во всей своей полноте новое качество американского военного присутствия в регионе. Тегеран, где после убийства иранских политических и военных лидеров, склонных, судя по всему, договариваться, руководство страной перешло к КСИР и его ветеранам, начал наносить удары по американским базам в регионе, а заодно и по энергетической инфраструктуре соседних арабских стран, которые, соглашаясь на американское военное присутствие на своей территории, оказались вовлеченными в разгоревшийся конфликт.

Американцы, понятно, исходили из неизменности обстоятельств, которые радикально изменились в условиях навязанного Ирану экзистенциального конфликта, который не только напомнил про ислам, но и заставил вспомнить про свою пятитысячелетнюю цивилизацию, пережившую Римскую империю и массу других европейских. Верхом поражения Америки стал контроль Ирана над судоходством в Ормузском проливе, критически важным для глобальной энергетики, а значит, и всей мировой экономики. Не ведая того, США отдали этот козырь в руки своих вроде как заклятых противников.

Что важно, по ходу выяснилось, что у США, а с ними и у Запада в целом серьезный дефицит боеприпасов и современных систем вооружений, поскольку уж к длительному конфликту на равных там совсем не готовились. Оба конфликта показали также, что изменилась сама война, где не только базы, но и привычные вооружения не играют особой роли. К примеру, ударные авианосные группы с ограничениями по дальности базирующихся на авианосцах боевых самолетов (отсюда нужда в топливозаправщиках, представляющих собой хорошую мишень для простейших систем ПВО) пришлось отводить подальше от берега, дабы они не попали под огонь иранской баллистики. Но беспилотники, сравнительно дешевые и многочисленные, произвели настоящую революцию в военном деле.

В отличие от американцев, Вооруженные силы России доказали свою исключительную адаптивность к этим переменам, приняли вызов. Более того, они стали устанавливать, как признают западные военные обозреватели, высокие стандарты перманентного обучения войск сообразно меняющимся условиям боевых действий (вплоть до тренинга подразделений, отводимых в близкий тыл на отдых). У Бисмарка войну с Австрией выиграл "прусский учитель", у нас ее выигрывает вся система ведения войны, включая военных учителей — ветеранов СВО. Можно сказать, что мы выигрываем современную мировую войну на ограниченном территорией Украины ТВД и одновременно создаем мощный фактор сдерживания на уровне неядерных вооружений.

Логика указанных трендов подводит к ситуации на европейском ТВД и в НАТО. В рамках американского проекта "НАТО 3.0", недавно презентованного в Брюсселе главным стратегом Пентагона Элбриджем Колби, предусматривается передача европейцам всей полноты ответственности за свою безопасность на уровне угроз с применением обычных вооружений. Соответственно, будет сокращаться американское военное присутствие на континенте. То есть американцы выводят себя за скобки этого уравнения в Европе и тем самым признают, что те не смогут апеллировать к Пятой статье Вашингтонского договора, даже если они спровоцируют прямой конфликт с Россией.

Развитие событий покажет, насколько в Вашингтоне усвоили все эти уроки. Но уже очевидно, что они не хотят, чтобы их базы в Европе держали их в заложниках любого конфликта на европейском пространстве. Особенно когда они сами начинают "шагать шире", рассчитывая на лидерство в области применения ИИ в военных целях и заявляя о наличии у них потенциала "по контролю за космическим пространством". Последнее воспринимается как старт гонки вооружений в космосе. Но ни там, ни в ИИ Европа не воспринимается как активный игрок. Наверное, в том числе и поэтому союзники все более рассматриваются как стратегический балласт. Хотя пусть вредят России, пока могут, но на свой страх и риск. Картину дорисовывает европейская фронда, стремящаяся "откусить" у американцев в Западном полушарии Канаду. Проблематичность Европы для США обеспечивает и то, что та является крупным рынком для Китая. А это уже большая американская геополитика.

Очевидный кризис допотопной системы проецирования силы с территории иностранных государств говорит о том, что пришло время подумать об альтернативах, прежде всего в русле поиска региональных решений региональных же проблем, будь то в Европе, Евразии или на Ближнем Востоке. Попытки продлить существование нынешнего порядка за счет накачки союзников вооружениями — например, Японии, чтобы она "защищала Тайвань", — не дадут надежных ответов и долгосрочных решений. Требуется расширить рамки поиска за счет многосторонних форматов. Такие возможности создает российская идея Евразийской безопасности, о чем на днях говорил Владимир Путин на Валдайском форуме. Это не способ "утопить" проблему, а, наоборот, вовлечь в ее решение всех заинтересованных игроков, отбросив идеологические и иные предрассудки. Иначе все будет развиваться от кризиса к кризису, каждый из которых будет чреват более серьезными последствиями, чем предыдущий.