Необычно быстрое выполнение умственной задачи может быть связано с тем, что через несколько часов человеку сложнее сохранять результативность на фоне усталости. Такую закономерность обнаружили исследователи из Университета Южной Калифорнии, Университета Иешива и других организаций, проанализировав данные более тысячи взрослых. Как связаны ощущение усталости, скорость обработки информации и способность продолжать работу — в материале «Известий».

Человек может чувствовать себя уставшим и при этом продолжать отвечать на письма, учиться или выполнять повседневные дела. Само ощущение нехватки сил не всегда сопровождается немедленным ухудшением результатов. Иногда удается сохранять привычную скорость, несмотря на усталость.

Авторы исследования сосредоточились именно на этой способности. Они использовали понятие fatigue override, под которым понимают возможность поддерживать результативность, даже когда человек чувствует себя уставшим.

Ученых интересовало, можно ли по текущему состоянию предположить, насколько успешно человек будет справляться с нагрузкой позже. Для этого они оценивали два показателя: субъективную усталость и скорость выполнения короткого задания на обработку информации.

«Если представить человека, который бежит марафон, где результативность — это скорость, то тому, кто уже сильно устал в начале забега, позже может быть сложнее игнорировать эту усталость и сохранять темп», — рассказал первый автор работы Рэймонд Эрнандес.

Исследователи предположили, что похожая закономерность может проявляться и при умственной работе в течение дня. При этом аналогия с марафоном служит объяснением гипотезы, а не доказательством того, что физическая и умственная усталость устроены одинаково.

Команда проанализировала данные шести исследований, в которых участвовали 1088 взрослых жителей США. В течение восьми–14 дней они несколько раз в сутки сообщали, насколько уставшими себя чувствуют, и выполняли короткое задание на смартфоне.

Тест Symbol Search требовал быстро находить совпадающие символы на экране. Время ответа позволяло оценить скорость обработки информации — то, насколько быстро человек воспринимает зрительные данные и реагирует на них.

Такой тест не измеряет все стороны мышления. По нему нельзя напрямую судить о качестве сложных решений, глубине понимания текста или творческих способностях. В этой работе он давал конкретный показатель, который можно было многократно отслеживать в течение дня.

Участники выполняли задания в обычных условиях жизни. Благодаря повторным измерениям исследователи могли сопоставлять состояние человека в разные моменты, а не ограничиваться одной оценкой усталости и одним результатом теста.

Авторы изучали, как показатели связаны между собой сейчас и помогает ли текущая усталость или скорость ответов предсказать их взаимодействие при следующем измерении. В исследованиях промежуток между такими оценками составлял примерно от трех до восьми часов.

Первый результат оказался ожидаемым: в моменты, когда участники чувствовали себя более уставшими, чем обычно, они в среднем немного медленнее выполняли задание. Однако связь была слабой. Высокая усталость не означала, что человек обязательно показывал плохой результат прямо сейчас.

Другая закономерность касалась последующих часов. Более сильная, чем обычно, усталость была связана с тем, что при следующем измерении связь между усталостью и замедлением обработки информации становилась теснее. Исследователи интерпретировали это как снижение способности сохранять результативность вопреки утомлению.

Неожиданным оказался второй признак: похожую связь обнаружили после необычно быстрых ответов в тесте. Если человек выполнял задание быстрее своего привычного уровня, позже усталость сильнее отражалась на скорости обработки информации.

Таким образом, оба состояния — повышенная усталость и необычно быстрый темп — были связаны с меньшей устойчивостью результатов к усталости при последующей оценке. Это не означает, что любой всплеск продуктивности неизбежно заканчивается спадом: исследование выявило статистическую закономерность.

Одно из возможных объяснений обнаруженной связи заключается в том, что необычно высокая скорость выполнения задания иногда достигается за счет дополнительных усилий. По предположению авторов, это может оставлять меньше ресурсов для поддержания результатов позднее.

Эрнандес сравнивает такую ситуацию с бегуном, который начинает дистанцию быстрее своего обычного темпа. Сначала он показывает высокий результат, но затем ему может стать сложнее сохранять скорость. Однако исследование не установило, что быстрые ответы непосредственно вызывают истощение. Расход энергии не был показателем, по которому ученые делали основной вывод. Объяснение через дополнительные затраты ресурсов остается гипотезой.

Кроме того, результат короткого теста не равнозначен объему работы, выполненной за день. Поэтому данные не доказывают, что после нескольких быстро решенных задач человек обязательно станет менее эффективным во всех остальных делах.

Практическая идея авторов заключается в том, чтобы учитывать текущее состояние при распределении нагрузки. Если усталость заметно превышает привычный уровень, это потенциально может стать сигналом для пересмотра планов еще до выраженного ухудшения результатов.

Необычно быстрые ответы также могут оказаться полезным показателем. Исследователи допускают, что периоды высокой результативности стоит учитывать при выборе времени для наиболее требовательных задач — например, важных встреч или сложных решений.

«Наши результаты позволяют предположить, что, подобно бегунам, которые регулируют темп в зависимости от самочувствия и скорости, люди могли бы использовать недавние показатели усталости и результативности, чтобы выбирать время для сложных задач или перерывов», — отметил Эрнандес.

При этом ученые пока не проверяли эффективность такого подхода в отдельном эксперименте. Работа не устанавливает оптимальную продолжительность отдыха и не предлагает универсального расписания перерывов.