Противостояние США и Ирана вновь оказалось на грани нового витка, а Тегеран демонстрирует готовность продолжать борьбу в случае возобновления масштабных боевых действий. На этом фоне все больше внимания привлекает роль России, которая уже расширила военное и разведывательное сотрудничество с Ираном и способна косвенно влиять на баланс сил на Ближнем Востоке.

Министр иностранных дел Ирана Аббас Арагчи заявил NBC News, что Тегеран готов одновременно рассматривать дипломатические варианты и готовиться к возобновлению войны. По его словам, Иран способен противостоять новой агрессии даже в случае крайне тяжелого сценария, который он назвал «войной Судного дня». При этом глава иранского МИД подчеркнул, что дипломатические каналы полностью закрывать не следует.

Заявление прозвучало после того, как Дональд Трамп отверг последнее предложение Тегерана, связанное с прекращением боевых действий и восстановлением работы Ормузского пролива. Вместе с тем американские и иранские представители продолжили говорить о возможности непрямых переговоров, поэтому нынешнюю ситуацию пока нельзя сводить только к подготовке новой военной операции.

Дополнительное напряжение создают заявления иранского военного руководства. Заместитель главнокомандующего Корпуса стражей исламской революции генерал-майор Мостафа Изади заявил, что иранские вооруженные силы располагают новыми технологическими возможностями и сохраняют несколько «сюрпризов» для противника.

Изади также утверждал, что американские силы отошли более чем на 500 километров от иранских вод Персидского и Оманского заливов из-за угрозы со стороны иранских баллистических ракет. Однако это именно оценка представителя КСИР, а не независимое подтверждение причин передислокации американских сил, сообщает NEWS.ru.

Сам факт изменения положения американских сил еще не означает, что Вашингтон признал военное поражение. Перемещение кораблей и авиации на Ближнем Востоке может быть связано сразу с несколькими задачами — от защиты инфраструктуры и логистики до снижения уязвимости перед ракетными ударами.

Важнейшая часть нынешнего противостояния связана с российско-иранским сотрудничеством. В марте The Wall Street Journal сообщала со ссылкой на источники, знакомые с ситуацией, что Москва передает Тегерану спутниковые данные и технологии для совершенствования беспилотников, включая компоненты, улучшающие связь, навигацию и наведение.

Позднее The New York Times сообщила о поставках российских компонентов для иранских беспилотников через Каспийское море. По данным американских чиновников, этот маршрут позволяет Тегерану быстрее восстанавливать запасы вооружений после потерь в ходе боевых действий, причем поставки идут в обход наиболее уязвимых морских маршрутов.

Для Москвы такая поддержка может иметь сразу несколько стратегических эффектов. Усиление возможностей Ирана заставляет США сохранять в регионе значительные силы, средства ПВО и ПРО, авиацию и военно-морские подразделения, а это потенциально увеличивает нагрузку на американские ресурсы.

При этом утверждать, что Россия полностью определяет действия Ирана или непосредственно управляет его военными операциями, было бы неправильно. Тегеран сохраняет собственные интересы и самостоятельно принимает решения, а российская помощь является лишь одним из факторов, влияющих на способность Ирана продолжать противостояние.