Пациентом стал 68-летний Владимир Николаевич из Тольятти. В МНИОИ имени П. А. Герцена он приехал еще в прошлом году. Диагноз сложный, как у многих, кто попадает в эти стены: гепатоцеллюлярный рак на фоне цирроза печени. Лечили. Проводили лекарственную терапию. Однако продолжать ее становилось все сложнее: цирроз прогрессировал, нарастала портальная гипертензия. А просто удалить опухоль? Нельзя: она располагалась вблизи крупных сосудов. Да и состояние самой печени не позволяло выполнить обычную операцию.

Что же дальше? Увы, это, наверное, один из самых тяжелых вопросов в онкологии - и для пациента, и для врача. Когда болезнь есть, человек перед тобой есть, желание бороться есть, а привычный арсенал лечения сужается. Но у Владимира Николаевича не было выявлено отдаленных метастазов. Совокупность клинических показателей позволяла рассматривать еще один вариант - трансплантацию печени. В данном случае она решала сразу две задачи - вместе с больным органом удалить и опухоль.

Трансплантация и рак? Сравнительно недавно такое сочетание само по себе могло показаться невозможным.

"Ранее наличие онкологического заболевания считалось абсолютным противопоказанием для трансплантации органов, - говорит директор НМИЦ трансплантологии и искусственных органов имени академика В. И. Шумакова, академик РАН Сергей Готье. - Однако постепенно в практику вошла трансплантация печени пациентам с гепатоцеллюлярной карциномой. И сегодня для определенной категории больных она - оптимальный метод радикального лечения. Ключевое значение здесь имеют критерии отбора, позволяющие оценить долгосрочную перспективу для пациента".

Тут следует подчеркнуть: для определенной категории больных. Это важно. Потому что когда речь идет о такой технологии, легко услышать только главное слово "пересадка" и решить: вот оно, новое спасение для всех пациентов с раком печени. Пока - не для всех.

Трансплантация не заменяет существующие методы лечения и не становится универсальным ответом на диагноз. Отбор здесь особенно строгий, а каждое решение должно быть онкологически обоснованным. Но если пациент соответствует необходимым критериям, у врачей появляется еще одна возможность радикального лечения. И вот это уже действительно меняет ситуацию.

Первая трансплантация в МНИОИ имени Герцена на самом деле началась задолго до того, как пациента привезли в операционную. В таких историях иначе не бывает. Специалисты института учились у коллег из НМИЦ трансплантологии и искусственных органов имени академика В. И. Шумакова. Создавалась необходимая инфраструктура, готовилось оснащение, выстраивалась система послеоперационного наблюдения. И первую операцию две команды выполняли вместе.

Спрашиваю генерального директора НМИЦ радиологии академика Андрея Каприна: "Зачем вам собственная программа трансплантации?"

"Для современного онкологического центра трансплантация - это в первую очередь расширение возможностей радикального лечения некоторых категорий пациентов со злокачественными новообразованиями печени, - говорит Андрей Дмитриевич. - Открытие трансплантационной программы стало возможным благодаря поддержке Минздрава России и сотрудничеству с НМИЦ трансплантологии имени академика В. И. Шумакова. Теперь для нас важно развивать программу, сохраняя строгий отбор пациентов и онкологическую обоснованность каждого вмешательства".

Шесть часов в операционной. Удаление пораженной печени. Пересадка донорского органа. Формирование сосудистых анастомозов. Еще во время операции ультразвуковое исследование подтвердило, что кровоток в пересаженной печени полноценный. Всего шесть часов - такая короткая строчка в истории болезни. Но за ней - работа огромной команды и та колоссальная врачебная ответственность, когда цена каждого решения очевидна без лишних слов.

5 октября, после недели реабилитации и восстановления, Владимир Николаевич уже выписан из стационара, он продолжит наблюдаться у врачей по месту жительства и в институте Герцена.

Один пациент. Одна операция. Стоит ли столько говорить об этом? Думаю, стоит - и не потому, что медицина любит слово "впервые". Как раз оно здесь, пожалуй, не самое главное. Гораздо важнее, что после первой операции будет вторая, третья - и, значит, в онкологическом центре случилась не отдельная уникальная операция, а началась новая клиническая программа. И теперь на консилиуме, где обсуждают очередного сложного пациента с опухолью печени, у врачей есть еще один вариант лечения, который может вернуть надежду и спасти жизнь.