Российские ученые выявили 53 генетических варианта, связанных с повышенным риском суицидального поведения у людей с депрессией. Среди потенциально вовлеченных биологических процессов — передача сигналов между нервными клетками, обмен определенного вещества в организме и регуляция сна. В перспективе результаты исследования помогут создать набор генетических показателей, по которым врачи смогут оценивать риски для пациентов с психическими расстройствами. Как рассказали «Известиям» специалисты, до сих пор медицинское сообщество не располагало надежными инструментами для прогнозирования индивидуальной вероятности такого поведения. Новые данные восполнят этот пробел, однако для подтверждения результатов исследование необходимо провести на более крупной выборке пациентов.

В исследовании, которое провели специалисты Национального медицинского исследовательского центра психиатрии и неврологии имени В.М. Бехтерева, приняли участие 245 пациентов с диагностированным большим депрессивным расстройством и 132 здоровых добровольца. Склонность к суицидальному поведению оценивали с помощью стандартизированных опросников. В них учитывали семь показателей — от опасных мыслей до серьезных попыток самоубийства, потребовавших медицинского вмешательства. Кроме того, у всех участников взяли образцы ДНК и проанализировали более 9 млн генетических вариантов — полиморфизмов, то есть небольших различий в последовательности ДНК, встречающихся у разных людей.

Ученые сопоставили результаты опросов с генетическими особенностями участников исследования и выявили 53 генетических варианта, статистически связанных с различными характеристиками суицидальных попыток. Это небольшие последовательности ДНК, которые могут располагаться как внутри известных генов, так и в некодирующих областях.

Затем исследователи попытались определить, с какими генами связаны выявленные варианты. В результате их удалось соотнести с 24 генами-кандидатами, участвующими в передаче сигналов между нервными клетками, работе тормозных рецепторов головного мозга, регуляции сна, воспалительных процессах и окислительном стрессе.

Наиболее неожиданной оказалась связь суицидальных попыток с генами, регулирующими обмен галактозы — молекулы, поступающей в организм в составе молочного сахара. Ранее ученые установили, что нарушения этого процесса могут негативно влиять на развитие нервной системы и повышать риск депрессии. При этом механизм зависимости пока остается неясным.

— Связь суицидального поведения с некоторыми из выявленных нами генов уже отмечалась ранее в других исследованиях. Однако совершенно новым стало открытие такой связи с генами обмена галактозы. Если эти результаты подтвердятся в более крупных независимых выборках, они помогут лучше понять биологические механизмы такого поведения и могут стать основой для дальнейшего изучения генетической оценки риска, — рассказал старший научный сотрудник отделения социальной нейропсихиатрии Национального медицинского исследовательского центра психиатрии и неврологии имени В.М. Бехтерева Евгений Касьянов.

Согласно данным ВОЗ, самоубийство занимает четвертое место в структуре смертности среди молодых людей в возрасте 15–29 лет. В некоторых регионах, например в Европе, этот показатель еще выше, рассказала «Известиям» руководитель Центра развития цифровых клиник МГУ Ольга Валаева.

— Психические заболевания — депрессия, психозы, последствия ранней психологической травмы — только начинают проявляться в подростковом и юношеском возрасте. Особенности, связанные с суицидальным поведением, часто остаются невыявленными, что препятствует своевременному вмешательству. До сих пор медицинское сообщество не располагает надежными инструментами для прогнозирования индивидуального риска. Представленное исследование восполняет этот пробел, — сказала она.

Идея исследования, безусловно, интересная, однако требует уточнения некоторых деталей, отметил психолог, директор АНО «Стратегии возможностей», эксперт рынка НТИ «Нейронет» Иван Плющаев. В аннотации статьи речь идет о психических расстройствах, при этом факт аутоагрессии позиционируется как устойчивый маркер развития и прогрессирования заболевания. Но суицидальное поведение — это не единый фенотип, а множество различных поведенческих исходов, рассказал специалист.

— Кроме того, для подобных заявлений текущая выборка недостаточна — требуются масштабные когорты (на сотни тысяч человек). Важно учитывать, что в работе отмечается лишь корреляция, а не причинно-следственная связь, — подчеркнул эксперт.

Таким образом, использование генетических инструментов в исследовании — это ценный шаг в понимании нейробиологической составляющей суицидального поведения. Однако данная работа требует валидации результатов, отметил эксперт.

Результаты исследования, поддержанного грантом Российского научного фонда (РНФ), опубликованы в Russian Journal of Genetics.