Что происходит в пьесе? Из-за самодурства исполнительного руководителя город Дыров превращается фактически в небезызвестный "Глупов". А все начинается с того, что зритель опоздал на праздник. В самом начале спектакля музыка погружает в атмосферу корпоратива. Контраст, ловушка - песни конца 1980-х, которые вполне вписались бы и в современное торжество. Но время действия уточняет огромная растяжка во всю сцену - портрет вождя, зовущего к вершинам коммунизма.

После "Земли в иллюминаторе", которую подхватывает зал, где-то на слове "синева" начинается само действие. Председатель по фамилии Головатюк (Александр Антипенко) уезжает отдыхать на юга, а его подчиненные остаются в провинциальном городе Дыров. Задача у них одна - ничего не испортить и дать начальнику отдохнуть где-то между Крымом и Минводами. Держать в курсе и обязательно консультироваться, если будут распоряжения сверху. Главное, не задумываться - чтобы не наделать лишнего.

Вот отплясывает завотделом культуры Безбрыжая с конусообразной прической на голове (Варвара Насонова). Вот подносит рюмочки отдыхающим на корпоративе неуловимый заведующий торговлей Рашид Меламедов (Нодар Сирадзе). Вот отдыхают - похожий на пролетарского вождя директор комбината бытовых услуг Герасим Нужнов (Глеб Пускепалис) и главный редактор местной газеты с говорящей фамилией Владыко (Сергей Аброскин). С ними - глава отдела народного образования Карандасов (Даниил Обухов) и фининспектор Бейсябога (Александр Медведев).

Головатюк навеселе и хочет проинструктировать своего зама Баламутенко перед отъездом. Тот появляется на сцене уже после отъезда начальника, не получив никаких наставлений, но - с директивой из "главка": собрать со всего района двести бочек Воробьев. И точка. Только точка стоит не там: Воробьев - это подпись, фамилия. В исполнении Вячеслава Евлантьева заместитель - исполнительный до потери сознания чиновник. Собрать воробьев - значит, будут собирать. У врио начальника Баламутенко душа болит за дело - когда оно спущено сверху.

Суета сует, возня с чиновничьими креслами - все это рассыпалось в момент. А что осталось? Ощущение неумолимо ускользающего времени

Правда, с подчиненными не повезло. Коллеги рвения его не разделяют и даже втайне думают, что сам приказ - абсурден. Баламутенко разрывается. Фарс охватил весь город. В деле истребления несчастных птичек открываются смутьяны. Молодой учитель истории Юрий Звонарев (Александр Николаев), занесенный в Дыров по распределению после института, называет себя именем шекспировского шута - Йориком. Он не в состоянии понять всю важность спущенной сверху задачи перебить воробьев. Точно, может быть, никто понять не может - но ведь Йорик задает еще вопросы.

Едва ли не главное очарование спектакля - в визуальных решениях художника Александра Боровского: гротеск и бездна, пустота, прикрытая плакатом. Длинные комедийные сцены оборачиваются сатирическими. Заведующие и заместители наперебой галдят о важности принятия эффективных мер по поднятию морального духа. Борзыми щенками тут не берут - разве что дохлыми воробьями.

Женовач выстраивает систему гоголевских "зеркал", в которых времена перемешались - и прошлый век легко перетекает в нынешний. Болтливый Йорик может только разглагольствовать - как озверевший от чиновничьего рвения Баламутенко может только добиваться эффективности и оптимизации любой ценой. Актеры представляют зрителям узнаваемые социальные типы. И режиссер им даже по-человечески сочувствует. Они же, в принципе, все люди неплохие, даже милые. Выясняется, что Йорик на самом деле - несчастный влюбленный в красавицу Инезилью. А Баламутенко и вовсе любит птичек, хоть и вынужден их истреблять.

Интригу должен разрешить отозванный из отпуска Головатюк. Три дня отсутствовал - а город как подменили. Анекдот внезапно оборачивается настоящими похоронами. Кого хоронят? Похоронная процессия с красными гвоздиками марширует в глубине сцены, прощаясь с почившим товарищем. Не буду раскрывать всех тайн - но покойный оказался персонажем, очень узнаваемым в русской литературе: то гоголевский Башмачкин, то чеховский мелкий чиновник, чихнувший на лысину чиновника большого - все они родня.

Воробьев, конечно, тоже жалко. Сцена без руководящего портрета опустела. Суета сует, возня с чиновничьими креслами - все это рассыпалось в момент. А что осталось. Ощущение неумолимо ускользающего времени. Всё в пустоту, всё в никуда. Тут как в любви - всегда немного жаль того, что не вернешь.