История живет не только в учебниках. Порой она годами хранится дома — в пожелтевшем конверте, старой фотографии, нескольких строчках на обороте снимка. И однажды семейный архив оказывается красноречивее официальной хроники, потому что возвращает эпохе человеческое лицо.

Сначала были кадры: передовая, солдаты, Ленинград, возвращение победителей. По другую сторону камеры стоял Вениамин Левитин. Спустя десятилетия объектив словно развернулся в обратную сторону: теперь сын рассказывает о человеке, который всю жизнь сохранял на пленке других.

От «Ленфильма» до Мюнхена — один кадр

У каждой семьи — своя летопись. Одни эпизоды переходят от родителей к детям, другие десятилетиями ждут своего часа среди фотографий, писем и документов. Иногда нужна почти целая жизнь, чтобы разрозненные свидетельства соединились в единое повествование. Так появились «Невыдуманные истории» Григория Вениаминовича Левитина, презентация книги состоялась в Мюнхене.

Это рассказ об отце, но далеко не только о нем. Вместе с автором читатель возвращается в довоенный Ленинград, заглядывает за кулисы «Ленфильма», проходит через военные годы и постепенно открывает для себя судьбу самого Григория Левитина. Частная хроника здесь постоянно соприкасается с большой историей.

Город детства

Григорий Левитин вырос в Ленинграде. Его первые впечатления относятся еще к довоенным годам: улицы, дворы, дома, повседневная жизнь большого города. То, что сегодня кажется далекой эпохой, для окружавших его людей было привычным миром. Очень рано в этот мир вошла литература. Сначала — русские народные сказки и сказки народов мира, затем братья Гримм, Андерсен, Гофман, русская и зарубежная классика. Чтение открывало ребенку незнакомые страны, времена и культуры. Позднее свое отношение к литературе Григорий Левитин сформулировал, перефразировав известную поговорку: «Скажи мне, что ты читаешь, и я скажу, кто ты». Но рядом с книгами с детства существовала и другая вселенная — кинематограф.

Его отец, Вениамин Фаустович Левитин, работал оператором на «Ленфильме». Поэтому для мальчика кино никогда не ограничивалось экраном. Григорий бывал с отцом на съемках и в экспедициях, встречался с сотрудниками студии, наблюдал за работой съемочной группы. Эта среда стала частью семейной повседневности задолго до того, как определила и его собственный профессиональный путь.

Отец ушел на фронт

Когда началась война, Григорию было всего два года. Вениамин Левитин отправился на фронт добровольцем. Сначала служил политруком роты, затем стал оператором киногруппы Ленинградского фронта. С сентября 1942 года он снимал непосредственно на передовой. В 1943 году его наградили орденом Красной Звезды. Год спустя Левитин участвовал в создании документальной картины «Великая победа под Ленинградом», позднее работал в киногруппе 3–го Прибалтийского фронта. В 1945 году Ленинградская студия кинохроники выпустила фильм «Ленинград встречает победителей». Одним из его операторов был Вениамин Левитин.

Для Григория война навсегда осталась не только частью истории страны, но и судьбой собственной семьи. Он пережил блокадное детство, а многое о тех годах позднее восстанавливал по рассказам близких, фотографиям и уцелевшим документам.

Кино осталось в семье

После войны Вениамин Фаустович вернулся на «Ленфильм» и продолжил работать оператором–постановщиком. В его фильмографии — «Счастливого плавания!», «Навстречу жизни», «Весна в Москве», «Честь товарища», «Кортик». За картину «Счастливого плавания!» в 1950 году он был удостоен Сталинской премии III степени. Для Григория эти названия были не просто строчками из профессиональной биографии отца. Атмосфера студии, съемочные площадки и разговоры о новых картинах сопровождали и его собственное взросление.

Позднее Григорий Левитин окончил Ленинградский институт киноинженеров, работал на кафедре киноаппаратуры, преподавал, стал профессором. Он автор около 140 научно–технических работ и десяти изобретений, состоит в Союзе кинематографистов России. Так кинематограф по–разному определил пути двух поколений, но остался важной частью жизни обоих.

Архив заговорил

Понадобились десятилетия, чтобы воспоминания, фотографии и документы сложились в книгу. В «Невыдуманных историях» — 15 глав. Сначала автор возвращается к детству, Ленинграду, друзьям, людям из близкого круга и, конечно, к фигуре отца. Но рамками мемуарного повествования книга не ограничивается. Далее возникают малоизвестные страницы кинематографа, рассказ о происхождении жанра триллера, воспоминания, связанные с Bavaria Film, и неожиданные эпизоды из прошлого Мюнхена.

Григорий Левитин обращается и к городским адресам, связанным с известными историческими фигурами, в том числе Владимиром Лениным и Василием Кандинским. Так частная судьба постепенно выходит за пределы домашнего архива. Ленинград, кино и Мюнхен соединяются в одном повествовании, а личная память становится способом разговора с целой эпохой.

Вместо камеры — страницы

Между судьбами отца и сына возникает почти символическая перекличка. Вениамин Левитин всю жизнь работал с кинопленкой. Через объектив он сохранял лица, события и мгновения своего времени. Спустя десятилетия сын, по сути, сделал то же самое — только камерой ему стало слово. От отца остались кадры. От сына — страницы.

В «Невыдуманных историях» вновь оживает старый «Ленфильм» — с артистами, операторами, съемочными площадками и картинами. Фотографии и личные эпизоды позволяют увидеть ушедшее время не только через известные даты и события, но прежде всего через конкретных людей — их характеры, поступки и судьбы.

Поэтому книгу трудно воспринимать лишь как мемуары. Это попытка удержать то, что время постепенно стирает: голоса, лица, интонации, семейные подробности, атмосферу города и человеческий след в эпохе. Когда–то Вениамин Левитин смотрел на происходящее через объектив, сохраняя увиденное для тех, кто посмотрит эти кадры годы спустя. Теперь сын сохранил для следующих поколений самого человека за камерой.

Об этом говорит Германия:

Германия — У вас девочка. У нас лимит. Беременность по талонам: новые правила оплаты могут сделать свободный термин у гинеколога еще большим дефицитом

Германия — Снежинка есть — счастья нет. Даже громкое имя на боковине не отменяет необходимости сверяться с тестами конкретной модели и размера

Германия — Октябрьский переворот по–немецки. Бензин обещают удешевить, вокзалы — протрезвить, документы — оцифровать, а старый Office оставить без защиты

Германия — Куда ни кинь — везде третий. Парламентская арифметика толкает страну к еще более сложным коалициям

Германия — Доктор Наживаго. Рецепт на миллион: поддельные назначения, фиктивный уход и чужие данные превращаются в организованный бизнес

Германия — Чрезвычайка с видом на Эльбу. Военные и гражданские службы проверили, как быстро мегаполис способен с мирных рельсов перейти на кризисные

Германия — Старикам здесь не место… без денег. Стоимость ухода растет, а правящая коалиция спорит, кто покроет недостающие миллиарды

Германия — Быстрее. Выше. Дороже? Мюнхен идет за Олимпиадой и обещает инфраструктурный рывок — скептики готовятся считать перерасход

Германия — Отключите Землю, я хочу пожить. Исследование заставляет по–новому взглянуть на невидимую среду, внутри которой существует все живое

Германия — Почем нынче лампочка Ильича? Новые тарифы на электричество выросли более чем на 23%: почему дорогой газ бьет по немецким розеткам

Германия — Ищут с собаками. Оформляют с лупой. Дефицит кадров растет, а дорога иностранного специалиста к рабочему месту по–прежнему напоминает полосу препятствий

Германия — Кто успел — тот не обязательно успел. Раннее заявление не гарантирует будущему пенсионеру сегодняшних условий