Я живу в Красноярске. И последние недели в местных чатах только одна тема: медведи. Они выходят в сёла, заходят на окраины городов, в национальные парки. Закрыли Торгашинскую лестницу — самую длинную туристическую лестницу в России . Закрыли «Красноярские Столбы» .

По официальным данным, в 2026 году в России от нападений медведей погиб 21 человек. Из них 7 — в Красноярском крае . Только с 31 августа. Это не «сезонная активность». Это что-то другое.

И когда люди пытаются объяснить происходящее, появляются версии. Про «чипы». Про «запрограммированную агрессию». Про то, что медведи «мстят» за что-то.

Я не биолог и не охотовед. Но я умею считать и видеть причинно-следственные связи. И когда смотришь на факты, картина выстраивается сама.

Опросили охотоведов, зоологов, охотников с многолетним стажем. Их объяснения сходятся.

Первое: неурожай кедрового ореха.

Для бурого медведя кедровый орех — основа рациона перед зимней спячкой. Он маслянистый, калорийный, позволяет быстро набрать жир . В этом году в ряде районов Сибири урожай ореха оказался катастрофически низким .

Что делает голодный медведь? Идёт туда, где еда. К свалкам, к фермам, к курятникам, к людям .

Второе: медведь перестал бояться человека.

Охотник с многолетним стажем Сергей Захаров объясняет прямо: «Объёмы охоты сократились, а люди стали реже бывать в тайге. В результате часть популяции перестала воспринимать человека как угрозу» .

Медведь начинает ассоциировать человека с лёгкой пищей. Свалки, пищевые отходы, открытые загоны со скотом — это проще, чем искать орехи в лесу .

Третье: избыток популяции.

Зоолог Михаил Кречмар говорит: в России сейчас избыток медведей. Естественный рост популяции с 2000-х, при этом медведь «недопромышляется» — если выдают 100 разрешений на отстрел, выполняют 23 . Кормовые ресурсы тайги не выдерживают такого количества зверей.

А теперь к тому, что меня, как жителя Красноярского края, беспокоит больше всего.

Красноярский край — лидер по экспорту леса в России. По итогам 2025 года 79% всей лесопродукции из региона ушло в Китай — 2,7 млн кубометров пиломатериалов.

Это не «теория заговора». Это данные экспорта.

Что происходит с животными, когда вырубают лес? Они теряют дом. Медведь плохо переносит хозяйственное освоение территорий . Вырубка лишает его не только места обитания, но и кормовой базы. А потом добавляется неурожай — и всё, путь один: к людям.

Выстраивается логическая цепочка:

Вырубка леса → потеря среды обитания → неурожай ореха → голод → выход к людям.

Это не «месть». Это выживание. Медведь не «мстит за лес». Он просто ищет еду. Но если бы лес был на месте — еды хватило бы всем.

Я понимаю, откуда берутся эти версии. Когда происходит что-то страшное и непонятное, хочется найти виноватого. Кто-то «вживил чипы». Кто-то «запрограммировал». Кто-то «мстит».

Но это не объяснение. Это уход от объяснения.

Медведь — не мститель. Он хищник, который действует по инстинкту. Он не «помнит зла» и не «объявляет вендетту». Он голоден, и он перестал бояться.

А «чипы» — это удобная сказка. Потому что она снимает ответственность с людей. Если виноваты «чипы» — значит, мы ни при чём. Значит, не надо думать о вырубке. Не надо думать о свалках. Не надо думать о том, что мы сами создали для медведей питательную среду .

Но проблема не в чипах.

Зоолог Кречмар считает, что ситуацию можно исправить только вынужденным отстрелом . Это непопулярная мера, но других он не видит.

Охотник Захаров говорит про системные меры: утилизация отходов, регулирование численности, просвещение населения .

Я бы добавила: перестать кормить медведей. Не подкармливать, не фотографировать, не оставлять пищевые отходы на открытых свалках. Каждый такой «подарок» — это шаг к тому, что медведь перестаёт бояться людей .

И — да — думать о лесе. Потому что вырубка не проходит бесследно. Ни для медведей, ни для нас.

Медведи выходят к людям не потому, что их «запрограммировали». А потому, что у них не осталось места и еды в лесу.

Вырубка лесов — реальный фактор. Неурожай — реальный фактор. Свалки и доступная еда — реальный фактор. Всё вместе — причина трагедий, которые происходят сейчас.

И пока мы ищем «чипы» и «виноватых», проблема не исчезнет. Медведи придут снова. В следующем году. И, возможно, в ещё большем количестве.

Потому что лес — не бесконечен. И медведи — не роботы. Они просто хотят есть.