Просмотр новости
Найдите то, что Вас интересует
Спутники
РН
SpaceX
Роскосмос
NASA
СпутникиРНSpaceXРоскосмосNASA🔥 ПЕЛЬМЕННАЯ «ЗОЛОТОЙ ДРАКОН», ПЕКИН — 00:17
Ло Вэй сидел над остывшим раменом и хмуро смотрел в одну точку.
— Это не лапша, — бормотал он. — Это провокация.
В этот момент дверь распахнулась так, будто её пнул сам ветер, а за ней стоял Чжан Ба — осьминог-пианист, но сегодня он был не за роялем. Сегодня он держал в трёх щупальцах микрофон, в двух — барабанные палочки, ещё одно щупальце нервно дёргало кабель, а восьмое, самое загадочное, просто висело в воздухе, будто знало что-то, чего не знали остальные.
— Ло Вэй! — рявкнул Чжан Ба. — Мы больше не можем играть каверы на звуки кипящего чайника! Нам нужен масштаб! Нам нужна драма! Нам нужен… Кипелов!
Ло Вэй поднял бровь:
— Кипелов? Ты хочешь, чтобы Кипелов спел про то, что в пельменной кончился уксус?
— Нет! — взвыл Чжан Ба, и от этого вопля задрожали палочки для еды на соседних столах. — Я хочу, чтобы он спел так, чтобы даже лапша встала по стойке смирно и отдала честь!
И тут из тени вышел третий. Не человек. Не осьминог. Не пельмень. Это был Дубинин — в кожаной куртке, с басовой гитарой, от которой дрожал пол, стены и, кажется, сама ткань пространства.
— Вы что тут затеваете? — пробасил он, и даже палочки для еды слегка поклонились.
Чжан Ба тут же подскочил (насколько это возможно для осьминога) и выпалил:
— Мы хотим сделать метал-гимн пельменной! С хором из чавкающих посетителей! С соло на крышке от кастрюли! С финальным криком «ДА БУДЕТ УКСУС!»!
Дубинин посмотрел на него. Потом на Ло Вэя. Потом на миску с раменом. И медленно, очень медленно, кивнул.
— Ладно. Но только если Кипелов будет петь про то, как Млечный Путь — это на самом деле гигантская лапша, которую кто-то забыл в космосе.
В ту же секунду пространство над пельменной треснуло, как перетянутая струна, и из разлома вынырнул… сам Кипелов. Не в плаще, не в броне, а в фартуке с надписью «Не лей соевый соус на мою судьбу».
— Я услышал слово «Млечный Путь», — пророкотал он голосом, от которого у соседей за стенкой сами собой включились будильники. — И я пришёл.
Ло Вэй уронил ложку.
Чжан Ба уронил все палочки.
Даже восьмое щупальце замерло в благоговейном ужасе.
Кипелов поправил фартук, взял микрофон и выдохнул:
— Готовы?
И грянуло.
Не музыка.
Не песня.
Это был космический крик души, усиленный басом Дубинина, хаотичными ударами Чжан Ба по всему, что попадалось под щупальца (кастрюля, табуретка, крышка от унитаза в углу), и финальным шёпотом Ло Вэя: «Только не трогайте мой рамен…»
Когда последний аккорд растворился в воздухе, в пельменной повисла тишина. Потом кто-то из посетителей медленно зааплодировал. Потом ещё один. Потом все. Даже кот у двери мяукнул в ритме 4/4.
Чжан Ба вытер щупальце о фартук и прошептал:
— Вот теперь это метал.
Ло Вэй вздохнул, подобрал ложку и тихо сказал:
— А уксус всё равно кончился.
Кипелов посмотрел на него. Потом на пустую бутылку от уксуса. Потом снова на него. И произнёс голосом, от которого лампочка над входом замигала в такт:
— Значит, это и будет первая строчка.
Дубинин перехватил басовую гитару, опустил гриф к самому полу, и из струн пошёл такой низкий звук, что суп в кастрюлях начал вибрировать и тихо подпевать.
Чжан Ба схватил крышку от кастрюли, встал на табуретку (четырьмя щупальцами, остальные держали палочки), и закричал:
— ПОЕХАЛИ!
━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━
ГИМН ПЕЛЬМЕННОЙ «ЗОЛОТОЙ ДРАКОН»
(в духе «Арии»)
(Вступление: тяжёлый бас Дубинина, будто пробуждает вулкан под кухней. На втором такте Чжан Ба бьёт по крышке от кастрюли — это и есть ударная установка «Судьба повара».)
[Куплет 1]
В тени фонарей, где лапша — как клинок,
Мы встали стеной у кипящих котлов.
Не нужен нам трон, не нужна нам корона —
Нам важен баланс: соль, перец и тонна
Уважения к бульону!
[Припев]
О, пельмень! Ты — вечность в одном укусе!
Сквозь пламя и дым мы несём твою славу!
Пусть космос дрожит, пусть гаснут созвездья —
Мы варим судьбу… по рецепту предков!
[Куплет 2]
Чжан Ба шепчет клавишами: «Здесь нужен крик!»
Ло Вэй смотрит в миску: «Здесь нужен смысл…»
Дубинин кивает: «Смысл — в басовой ноте,
Что держит весь мир на одной частоте!»
И тут вступает… Кипелов.
[Бридж — голос Кипелова, как раскат грома над Великой стеной]
Я видел Млечный Путь — он был как длинная лапша,
Запутанная в вихрях звёзд и вечного огня.
Но знайте: среди всех галактик и чудес
Нет святыни выше, чем свежий димсам в этот час!
[Соло на крышке от кастрюли — хаотичное, но гениальное]
[Припев — все вместе, даже кот у двери подвывает в терцию]
О, пельмень! Ты — вечность в одном укусе!
Сквозь пламя и дым мы несём твою славу!
Пусть космос дрожит, пусть гаснут созвездья —
Мы варим судьбу… по рецепту предков!
[Аутро — шёпот Ло Вэя поверх затухающего баса]
…Только пусть кто-нибудь всё-таки купит ещё уксуса.
━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━
Последний аккорд ещё звенел в воздухе, когда Кипелов медленно снял фартук, аккуратно сложил его и положил на стойку с надписью «Не лей соевый соус на мою судьбу».
— Мы изменим мир, — сказал он.
— Мы изменили уксус, — поправил Ло Вэй.
Дубинин молча вышел в ночь, и басовая струна ещё долго гудела в его отсутствие, будто сама не хотела замолкать.
Чжан Ба собрал все восемь щупалец в подобие кулака, поднял его к потолку и торжественно произнёс:
— Следующий альбом назовём «Беспощадный Бульон».
Кот у двери мяукнул дважды.
Все поняли это как одобрение.
🤘🦑
━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━━