В сентябре в России вступил в силу закон о регулировании криптовалютного рынка. Количество жителей РФ, вложившихся в этот цифровой актив, постоянно растет. Заместитель министра финансов Иван Чебесков оценил их число в 20 млн человек. Оборот криптовалюты становится всё более массовым явлением, что порождает множество вопросов. Является ли крипта стерилизатором денег (и таким образом барьером для инфляции), сколько из вложенных в виртуальные валюты средств уже работает в экономике и нужно ли стимулировать развитие оборота криптовалют — в материале «Известий».

Согласно оценке Ивана Чебескова, россияне инвестировали в криптовалюту 3,7 трлн рублей. Это, конечно, не сравнится с объемом срочных вкладов (68 трлн рублей), но сопоставимо с капитализацией некоторых крупнейших компаний на Мосбирже. И эта цифра растет быстрее, чем в других секторах. Оборот криптовалюты в год существенно превышает указанную сумму, поскольку в день, как считает тот же Минфин, из рук в руки проходит около 50 млрд рублей. Соответственно годовая сумма превышает 18 трлн.

К чему ведет такое увлечение криптовалютами? Можно наверняка говорить, чем крипта точно не является. Во все времена существовали определенные активы, которые поглощали часть денежной массы и тем самым снижали темпы роста цен (к примеру, в СССР одним из таких «инструментов» наряду с государственными облигациями была банальная водка).

Криптовалюта к таким инструментам не относится сразу по нескольким причинам. Когда гражданин А покупает у гражданина Б криптоактив за рубли лично или через обменник, денежная масса не уменьшается. Рубли не исчезают и не изымаются регулятором (как это происходит при покупке ОФЗ у Минфина или при размещении средств на депозитах в ЦБ). Деньги просто переходят к продавцу, который может на следующий день пойти с ними на потребительский рынок, приобрести недвижимость или машину, разгоняя инфляцию дальше.

Если же криптовалюта покупается за рубежом или через вывод рублей в валюту/стейблкоины за периметр РФ, эти рубли продаются на рынке, что оказывает прямое давление на курс отечественной валюты. А ее ослабление импортирует инфляцию внутрь страны. Поэтому вместо «стерилизации» крипта нередко, напротив, работает как девальвационный фактор.

Криптовалюта, по словам аналитика «Финам» Александра Потавина, — высокорисковый способ сбережений и канал для внешних расчетов.

— Когда граждане покупают криптоактивы вместо товаров, валюты или недвижимости, это немного уменьшает потребительский спрос. Но поскольку крипту можно быстро продать и направить на покупку валюты, товаров или других активов, то нельзя сказать, что эти деньги изымаются из экономики. Экономика лишается денег, заведенных в крипту, только если она используется как канал для вывода капитала из России, — объясняет собеседник редакции.

При этом значительная часть указанной суммы уже работает в российской экономике. Эти средства можно разделить на три корзины.

Первая и самая важная часть — внешняя торговля и трансграничные расчеты. Из-за отключения от SWIFT и угрозы вторичных санкций против банков дружественных стран (Китая, Турции, ОАЭ) значительная часть параллельного импорта, от микроэлектроники до автокомпонентов, сегодня оплачивается через стейблкоины. В этом сегменте криптокапитал работает на реальный сектор, обеспечивая приток товаров и сдерживая дефицит, а значит, и инфляцию предложения.

— Наиболее полезное применение криптоактивов — внешнеторговые расчеты, — подтверждает Александр Потавин. — В условиях санкций крипта дает экспортерам и импортерам дополнительный канал для совершения платежей. Для этой цели наиболее пригодны стейблкоины, а не ключевые криптовалюты, поскольку они нестабильны по цене.

Второе применение — инфраструктура майнинга. Россия уверенно удерживает второе место в мире по добыче биткоина благодаря энергопрофицитным регионам Сибири. Средства, вложенные в закупку трансформаторов, строительство ЦОДов и оплату электроэнергии, — это прямые капитальные затраты внутри страны, которые создают рабочие места и генерируют налоги. Спрос на эту инфраструктуру в ближайшие годы будет расти, как и оборот средств в данном секторе.

Оставшиеся средства (по разным оценкам около половины от общей суммы) являются в той или иной степени мертвым грузом. Это классические сбережения на «холодных» кошельках (как альтернатива наличным долларам под матрасом) и спекулятивный капитал на зарубежных биржах. Эти деньги не участвуют в российском ВВП, не работают в кредитной системе и несут риски внезапных блокировок со стороны западных служб комплаенса.

Вопрос о том, стоит ли стимулировать этот рынок, является главной линией институционального конфликта между финансовыми властями.

Банк России занимает консервативную позицию, выступая за замедление и ограничение розничного крипторынка. Логика регулятора понятна: если миллионы неквалифицированных инвесторов понесут сбережения не в банки и не на фондовый рынок, экономика лишится инвестиционного ресурса для структурной перестройки. ЦБ также видит риски массовой потери средств населением на сверхволатильном рынке. Отсюда — инициативы по введению жестких лимитов для розницы и категорический запрет на использование крипты как средства платежа внутри РФ, чтобы не допустить подрыва роли рубля.

Минфин подходит к проблеме более прагматично: полностью ограничить использование крипты физически невозможно, поскольку 20 млн человек уже находятся в этом поле. Если продолжить запретительную политику, их капитал навсегда останется в офшорах. Задача Минфина — «перетянуть кошельки» в российскую правовую плоскость: допустить лицензированных брокеров, ввести прозрачное налогообложение и запустить торги на отечественных биржах. Всё это позволит дополнительно привлечь десятки и даже сотни миллиардов рублей в национальный бюджет.

В ближайшие годы государству предстоит выработать дифференцированный подход, отказавшись от бинарного выбора между тотальным запретом и полной свободой.

Оптимальная стратегия заключается в форсированном стимулировании криптоинфраструктуры для сектора взаимодействия транзакций между фирмами (B2B) и внешней торговли. Второе направление — создание легальных инструментов для квалифицированных инвесторов, чтобы вывести эти 3,7 трлн рублей из тени под налогообложение в российской юрисдикции. В то же время массовый розничный ажиотаж необходимо жестко охлаждать.

— Поднимать внутренний спрос на биткоин и другие цифровые активы не нужно, поскольку это может усилить отток средств из вкладов и создавать риски финансовых потерь, — резюмирует Александр Потавин, подчеркнув, что компромисс между ЦБ и Минфином должен базироваться на использовании криптовалют исключительно как инструмента для обхода санкций на внешнем контуре, без права хождения внутри страны.