В последнее воскресенье сентября отмечается Международный день глухих. Полная или частичная потеря слуха не помеха для того, чтобы добиться многого в науке, политике, культуре, спорте. И тому есть много примеров — историй плохо слышащих талантов и гениев.

Текст: Алексей Алексеев

По данным Всемирной организации здравоохранения на 2026 год, более 1,5 млрд человек в мире имеют ту или иную степень потери слуха, а 430 млн — инвалидизирующую потерю слуха.В октябре 2025-го на заседании комиссии при президенте РФ по делам инвалидов были приведены статистические данные, из которых следует, что по состоянию на 1 января 2025 года в России проживало более 476 тыс. инвалидов по слуху, в т. ч. около 36 тыс. детей-инвалидов с нарушениями слуха.

Константин Циолковский

В 1936 году основоположник теоретической космонавтики опубликовал мемуары «Черты из моей жизни». Тема глухоты затронута уже в предисловии к книге.

«Почему же из меня не вышел активный революционер?

Причины в следующем.

• Глухота с десяти лет, сделавшая меня слабым и изгоем.
• Отсутствие, вследствие этого, товарищей, друзей и общественных связей.
• По этой же причине: незнание жизни и материальная беспомощность.

Исход моим реформаторским стремлениям был один: техника, наука, изобретательство и естественная философия. Сначала все это было в области мечтаний, а потом мое новаторство стало выползать наружу и было причиной, отталкивающей от меня правоверных несомневающихся ученых. Я был выскочка, реформатор и как таковой не признавался. Кто мог согласиться с человеком, который осмеливался колебать самые основы наук».

В главке «Глухота» Циолковский описывает начало болезни: «Лет 10–11, в начале зимы, я катался на салазках. Простудился. Простуда вызвала скарлатину. Заболел, бредил. Думали, умру, но я выздоровел, только сильно оглох, и глухота не проходила. Она очень мучила меня. Я ковырял в ушах, вытягивал пальцем воздух, как насосом, и, думаю, сильно себе этим повредил, потому что однажды показалась из ушей кровь.

Последствия болезни, отсутствие ясных звуков, ощущений, разобщение с людьми, унижение калечества — сильно меня отупили. Братья учились, я не мог. Было ли это последствием отупления или временной несознательности, свойственной моему возрасту и темпераменту, я до сих пор не знаю…

Глухота делает в дальнейшем мою биографию малоинтересной, так как лишает меня общения с людьми, наблюдения и заимствования. Она бедна лицами и столкновениями, она исключительна. Это биография калеки».

С последним предложением, конечно, невозможно согласиться.

Хелен Адамс Келлер

Она родилась здоровым ребенком в маленьком городке Таскамбия, штат Алабама, 27 июня 1880 года. В возрасте 19 месяцев после тяжелой болезни она потеряла зрение и слух. Мать Хелен в книге Чарльза Диккенса «Американские заметки» прочла о Лоре Бриджмен, лишившейся зрения и слуха, но сумевшей получить образование. Родители стали искать того, кто мог бы помочь их дочери. Отец узнал об окулисте из Балтимора, который помог многим больным в сложных случаях. Тот посоветовал обратиться к ученому и изобретателю Александру Грейаму Беллу.

Беллу впоследствии Хелен Келлер посвятит свою книгу The Story of My Life (в русском переводе Ю. Самохиной — «История моей жизни. Открывая мир движениями пальцев».

Белл посоветовал отцу Хелен написать директору института Перкинса в Бостоне, чтобы выяснить, не знает ли он преподавателя, способного взяться за обучение девочки.

«Самый важный день моей жизни — тот, когда приехала ко мне моя учительница Анна Салливан. Я преисполняюсь изумления, когда думаю о безмерном контрасте между двумя жизнями, соединенными этим днем. Это произошло 3 марта 1887 года, за три месяца до того, как мне исполнилось семь лет. (Хелен Келлер, «История моей жизни. Открывая мир движениями пальцев»).

Еще одна цитата: «Дети, обладающие слухом, обретают дар речи без особых усилий. Слова, которые роняют чужие уста, они с восторгом подхватывают на лету. Глухой ребенок должен усваивать их медленно и часто мучительно. Но, как ни тяжел этот процесс, результат его чудесен».

Мисс Салливан научила ее фразам, используемым в повседневном общении, рисуя их по буквам на руке Хелен. Следующим шагом стало обучение чтению — сначала по карточкам, потом по печатным книжкам с выпуклыми буквами.

«Весной 1890 года я научилась говорить. Мое стремление издавать понятные другим звуки всегда было очень сильным. Я старалась производить голосом шумы, держа одну руку на горле, а другой осязая движение губ. Мне нравилось все способное шуметь, мне нравилось ощущать мурлыканье кошки и лай собаки. Еще я любила держать руку на горле певца или на рояле, когда на нем играли». (Хелен Келлер, «История моей жизни. Открывая мир движениями пальцев»).

Первое предложение, которое она сказала, было: «Мне тепло».

В 1894–1896 годах Хелен Келлер обучалась в школе Райта-Хьюмейсона для глухих в Нью-Йорке, после чего поступила в Кембриджскую школу для молодых леди, чтобы подготовиться к поступлению в колледж Рэдклифф. Она сумела поступить в Рэдклифф в 1900 году, а в 1904-м закончила его, став первым в истории слепоглухим человеком, получившим высшее образование.

После окончания колледжа Хелен Келлер превратилась из чудо-ученицы в активистку. Она выступала за избирательные права женщин, права рабочих, социальное обеспечение малоимущих и людей с инвалидностью, поддерживала профсоюзное движение, резко критиковала детский труд, милитаризм и вступление США в Первую мировую войну, защищала свободу слова. Но главным делом жизни для нее была борьба за права слепых.

Джек Эшли

Журналист BBC в 1966 году был избран депутатом Палаты общин британского парламента. Полтора года спустя после рядовой операции на ухе он потерял слух. Последним, что он слышал, был голос спортивного обозревателя Эдди Уоринга, комментировавшего матч по регби.

О том, как повлияла глухота на его жизнь и как существуют другие британские глухие, Эшли рассказал в двух автобиографиях — Journey into Silence («Путешествие в тишину», 1973 год) и Acts of Defiance («Акты неповиновения», 1992 год).

Когда Джек Эшли впервые вернулся в Палату общин после того, как лишился слуха, его потрясла собственная беспомощность. «Когда выступающие излагали свои аргументы, для меня царила полная и невероятная тишина. Каждый член парламента, который стоял, казалось, жестикулировал… В тот момент я почувствовал, что в моей жизни наступило гробовое молчание. Я в последний раз оглядел зал, прежде чем отправиться домой к семье и подготовиться к отставке».

Отставки не произошло. Коллеги его поддержали. Он прошел ускоренный курс чтения по губам и продолжил карьеру парламентария.

В знак уважения депутаты, в том числе его политические противники, поворачивались к нему лицом во время дебатов, чтобы он мог хорошо видеть движения губ. «Вначале, когда я только потерял слух, думаю, люди немного боялись нападать на меня. Но по мере того как я восстанавливал уверенность в себе, это быстро прошло»,— вспоминал Эшли. Позднее специально для него была создана система перевода речи выступающих в текст на экране.

Вскоре после того, как Эшли потерял слух, скончалась Хелен Келлер. После ее смерти возникла идея создать в ее честь объединенный фонд помощи слепым и глухим. Джек Эшли решил свести вместе две британские благотворительные организации — Королевский национальный институт глухих (Royal National Institute for Deaf People, RNID) и Королевский национальный институт слепых (Royal National Institute of Blind People, RNIB).

Генеральный секретарь RNID не верил, что это получится. Эшли не стал спрашивать у него, почему.

«Когда я посетил Королевский национальный институт слепых, я понял его пессимизм. Здание было гораздо более впечатляющим, чем здание Института глухих, и в нем было гораздо больше персонала; хотя оно и не было роскошным, со средствами там было явно лучше… если представители организации глухих решительно поддержали мой предварительный план, то представители слепых не были особенно воодушевлены.

Позже я узнал, что слепые получают благотворительные пожертвования в размере около £2 млн в год — по сравнению с £20 тыс. для глухих. При такой степени предвзятости в отношении общественной щедрости я начал понимать, почему слепые предпочитают избегать сотрудничества с глухими.

Бедность организации для глухих отражает разительную разницу в отношении общественности к этим двум видам инвалидности. Обычный человек испытывает удовлетворение, помогая слепому перейти дорогу. Он чувствует, что сегодня совершил доброе дело. Но сотрудничество с глухими предполагает позитивную и постоянную помощь, а не жест, который быстро заканчивается». (Джек Эшли, «Путешествие в тишину»).

В октябре 1968 года Эшли получил от RNID предложение выступить на конференции организации в Эдинбурге. В своей речи он с негодованием высказался об отношении к глухоте в обществе и СМИ. Со временем он стал активистом организации, вошел в ее руководство и в 1987 году был избран президентом RNID.

На протяжении более чем 40 лет Джек Эшли отстаивал в парламенте права глухих и слабослышащих.

В 1973 году он потребовал от министра здравоохранения и социального обеспечения Кейта Джозефа бесплатно раздать всем британским глухим заушные слуховые аппараты — после того как увидел, насколько такой аппарат помог его матери.

В 1979 году в зале Палаты общин было объявлено о создании Британской ассоциации тиннитуса (тиннитус — ощущение звона, шума, свиста или гула в ушах или голове, когда реального внешнего источника звука не существует. Тиннитус часто сопровождает потерю слуха или предшествует ей).

Джек Эшли призвал правительство заставить телекомпании сопровождать больший, чем первоначально предполагалось, процент телепередач субтитрами в соответствии с Законом о теле- и радиовещании 1990 года. В 1991-м он внес предложение, призывающее правительство официально признать британский жестовый язык (BSL) и восполнить нехватку полностью подготовленных переводчиков.

После всеобщих выборов 1992 года Эшли покинул Палату общин. 10 июля 1992-го ему было пожаловано пожизненное пэрство. Он вошел в Палату лордов как барон Эшли из Сток-он-Трента.

С 1999 по 2002 год существовала премия Джека Эшли «Миллениум» для глухих молодых людей. 150 обладателей премии получили награды на общую сумму £789 305.

RNID и Благотворительный фонд Жюля Торна предоставили финансирование пионеру кохлеарной имплантации Грэму Фрейзеру на программу имплантации.

В 1993 году барону Эшли установили кохлеарный имплант, благодаря которому после десятилетий полной глухоты к нему частично вернулось восприятие звука.

«Я снова начинаю слышать. Это как слышать коротковолновый радиосигнал за тысячу миль. Ты просто что-то слышишь, и чем дольше слушаешь, тем больше можешь разобрать»,— рассказывал Эшли корреспонденту Independent через два месяца после установки импланта. Фразу «Я с трудом до вас доехал» он слышал как «Я с т д в д».

Барон Джек Эшли из Сток-он-Трента скончался в 2012 году.

Людвиг ван Бетховен

Это, наверное, самый известный исторический пример. Музыкант и композитор начал терять слух в возрасте 26 лет. По одной из версий, после того, как летом 1797 года переболел тифом. Слух постоянно ухудшался.

В 1818 году Бетховен начал пользоваться «разговорными тетрадями», так как вести обычный разговор для него было слишком трудно. Самая ранняя сохранившаяся тетрадь датируется февралем—июнем 1818 года. Собеседники записывали свои реплики, а Бетховен отвечал вслух.

При этом именно в период тяжелой потери слуха он создал многие шедевры, в том числе Девятую симфонию.

В 1802 году Людвиг ван Бетховен написал письмо-завещание братьям Карлу и Иоганну — так называемое Гейлигенштадтское завещание (в российских источниках встречается также транскрипция «Хейлигенштадтское» и «Хайлигенштадтское»).

Вот несколько отрывков из этого письма:

«О вы, люди, считающие или называющие меня злонравным, упрямым или мизантропичным,— как вы несправедливы ко мне, ведь вы не знаете тайной причины того, что вам кажется… уже шесть лет я пребываю в безнадежном состоянии, усугубленном невежественными врачами. Из года в год обманываясь надеждой на излечение, я вынужден признать, что меня постиг длительный недуг (его излечение может занять годы или вообще окажется невозможным).

Почему нарушение слуха становится эпидемией

Обладая от природы пылким и живым темпераментом и даже питая склонность к светским развлечениям, я вынужден был рано уединиться и вести одинокую жизнь. Если же иногда я решался пренебречь всем этим — о, как жестоко загонял меня назад мой ослабевший слух, заставляя скорбеть с удвоенной силой. И я все-таки не мог сказать людям: "говорите громче, кричите, ведь я глух",— ах, разве мыслимо мне было признаться в слабости того чувства, которым я должен был обладать в большем совершенстве, чем кто-либо другой, в чувстве, которым я некогда обладал в наивысшей степени совершенства, такого совершенства, каким, я уверен, наделены или были наделены лишь немногие люди моей профессии…

Мое несчастье причиняет мне двойную боль, поскольку из-за него обо мне судят ложно. Для меня не должно существовать отдохновения в человеческом обществе, умных бесед, взаимных излияний; я обречен почти на полное одиночество, появляясь на людях лишь в случае крайней необходимости; я вынужден жить как изгой…

Но какое же унижение я испытывал, когда кто-нибудь, стоя возле меня, слышал вдалеке звук флейты, а я ничего не слышал, или он слышал пение пастуха, а я опять-таки ничего не слышал.

Такие случаи доводили меня до отчаяния, и недоставало немногого, чтобы я не покончил с собой. Лишь оно, искусство, оно меня удержало.

Ах, мне казалось немыслимым покинуть мир раньше, чем я исполню все то, к чему чувствовал себя предназначенным».

В 2019 году профессор музыковедения Кентского государственного университета (штат Огайо, США) Теодор Альбрехт опубликовал в специализированном издании The Beethoven Journal статью «Слышащий Бетховен. Развенчание мифа о глухоте композитора».

До этого Альбрехт на протяжении многих лет готовил полное английское издание «разговорных тетрадей» и обнаружил в них десятки реплик, которые плохо согласуются с полной глухотой, говоря скорее о тугоухости композитора, по крайней мере до 1826 года. Так, весной 1824-го во время подготовки премьеры Девятой симфонии один из музыкантов сказал Бетховену, что тот уже способен самостоятельно дирижировать увертюрой, но дирижирование всего концерта «слишком утомит ваш слух». Вряд ли об этом стоило предупреждать человека, который вообще ничего не слышал.

Марли Мэтлин

Американская актриса потеряла слух в возрасте 18 месяцев. В автобиографической книге «Я крикну позже» (I’ll Scream Later, 2009 год) она подробно рассказывает о том, как росла глухим ребенком в слышащей семье и строила актерскую карьеру.

Мэтлин дебютировала в фильме «Дети тишины» в роли глухой женщины. Дебют был триумфальным. В 1987 году 21-летняя Мэтлин стала первой глухой актрисой, получившей «Оскара». В том же году ей достался и «Золотой глобус» как исполнительнице лучшей женской роли.

В автобиографии Мэтлин вспоминает, что сразу после триумфа возник вопрос, видит ли Голливуд в ней актрису или только глухую актрису.

Критик Рекс Рид писал, что она не играет, а лишь изображает саму себя, и предсказывал, что после «Оскара» карьеры у нее не будет. Это задело ее за живое, и в книге она отвечает критику так: «Поцелуй меня в зад, Рекс!»

В фильме Джейн Кэмпион «Пианино» Мэтлин надеялась получить роль немой Ады. Но режиссер сказала ее переводчику, что после «Детей тишины» публика не сможет забыть, что Мэтлин глухая. Роль отдали Холли Хантер.

Одновременно Мэтлин подвергалась и обратному давлению — со стороны сообщества глухих. Когда на следующей церемонии «Оскар» она объявила имена номинантов голосом, ее обвинили в предательстве языка жестов.

Бедржих Сметана

Чешский композитор начал терять слух в 50-летнем возрасте. 28 июля 1874 года он впервые зафиксировал в дневнике проблемы со слухом. В августе во время прогулки по лесу ему вдруг послышалась необыкновенно красивая игра флейты. Он попытался найти музыканта и не смог. На следующий день несуществующая «флейта» появилась снова. Потом он стал слышать похожие звуки не только в лесу, но и в помещении. К ним присоединился сильный шум в ушах — тиннитус. Ему казалось, что он слышит грохот водопада. Когда он садился за фортепиано, инструмент казался ему чудовищно расстроенным.

В октябре пражский отолог Эмануэль Цауфаль провел несколько лечебных процедур Сметане. Композитор отметил, что впервые за долгое время правильно слышит звуки музыки, но правым ухом ничего не слышит. В том же месяце перестало слышать и левое ухо.

В конце 1874 года Сметана закончил две симфонические поэмы — «Вышеград» и «Влтаву» (известна также как «Молдава»). На последней странице автографа «Влтавы» он написал: «Будучи совершенно глухим».

На премьере «Вышеграда» в марте 1875 года он не слышал собственной музыки.

В 1876-м Сметана создал Первый струнный квартет ми минор («Из моей жизни»). В финале произведения внезапно появляется очень высокий, долго удерживаемый звук первой скрипки. В письме своему другу историку музыки Йосефу Србу Сметана объяснял, что это «тот злополучный звон высокочастотных звуков в моем ухе, который в 1874 году возвестил о начале моей глухоты».

Потеряв слух, Сметана продолжал ходить на концерты и в оперу. За знакомыми произведениями он следил по движениям дирижерской палочки и музыкантов.

В 1880 году на концерте в честь 50-летия своего первого публичного выступления полностью глухой Сметана сел за фортепиано.

Эвелин Элизабет Энн Гленни

Шотландская перкуссионистка и композитор начала терять слух в возрасте восьми лет в связи с ухудшением нервной функции. К 11 годам ее слух ослаб настолько, что потребовался слуховой аппарат. Девочке предложили посещать школу для глухих, но она отказалась и осталась в обычной школе.

Она обнаружила, что слуховой аппарат не всегда помогает. Вначале казалось, что, если сделать звук громче, все станет слышаться лучше. Но вместо этого при повышении громкости звуки искажались. Отказавшись от слухового аппарата, она обнаружила, что большую часть звуков воспринимает не ушами, а телом.

Эвелин Гленни окончила Королевскую академию музыки в Лондоне. В 1988 году она выпустила первую запись — сонату для двух фортепиано и ударных Белы Бартока, за которую получила премию «Грэмми» в категории «За лучшее исполнение камерной музыки».

Гленни часто выступает босой, чтобы воспринимать звуковые вибрации ногами.

«Фактически все мое тело — как огромное ухо, которое я могу использовать, чтобы зарегистрировать ритм, текстуру, динамику и так далее»,— говорит она.

В 2004 году она опубликовала «Эссе о слухе».

Вот несколько отрывков из этого эссе:

«Я надеюсь, что то, что я хочу сказать (через язык музыки), заинтересует слушателей, и они покинут концертный зал, чувствуя, что получили удовольствие. Если же слушатели будут лишь задаваться вопросом, как глухой музыкант может играть на ударных инструментах, то я потерплю неудачу как музыкант. По этой причине моя глухота не упоминается ни в каких материалах, предоставленных моим офисом прессе или организаторам концертов. К сожалению, моя глухота — хороший заголовок. С детства я усвоила, что, если я откажусь обсуждать свою глухоту со СМИ, они просто что-то выдумают. Несколько сотен статей и рецензий, написанных обо мне каждый год, в сумме составляют многие тысячи, и лишь немногие из них точно описывают мое нарушение слуха. Более 90% информации являются настолько неточными, что кажется невозможным, чтобы я могла быть музыкантом…

Глухота в целом плохо изучена. Например, существует распространенное заблуждение, что глухие люди живут в мире тишины. Чтобы понять природу глухоты, сначала нужно понять природу слуха.

Слух — это, по сути, специализированная форма осязания. Звук — это просто вибрирующий воздух, который ухо улавливает и преобразует в электрические сигналы, которые затем интерпретируются мозгом. Слух — не единственное чувство, способное на это, осязание тоже. Если вы стоите у дороги и мимо проезжает большой грузовик, слышите ли вы или чувствуете вибрацию? Ответ — и то, и другое. При вибрации очень низкой частоты ухо начинает работать неэффективно, и остальное чувство осязания начинает брать на себя управление. По какой-то причине мы склонны различать слышание звука и ощущение вибрации, хотя на самом деле это одно и то же. Интересно отметить, что в итальянском языке такого различия нет.

Глагол "sentire" означает «слышать», а тот же глагол в возвратной форме "sentirsi" означает «чувствовать». Глухота не означает, что вы не слышите, а лишь то, что с ушами что-то не так.

Даже человек с полной глухотой все еще может слышать/чувствовать звуки…

В юности я много времени (с помощью моего школьного учителя игры на ударных инструментах Рона Форбса) посвятила совершенствованию своей способности обнаруживать вибрации. Я стояла, прислонившись руками к стене класса, пока Рон играл на литаврах (литавры производят много вибраций). В конце концов мне удалось научиться различать приблизительную высоту звуков, сопоставляя места на теле, где я ощущала звук, с ощущением абсолютного слуха, которое у меня было до потери слуха. Низкие звуки я ощущаю в основном в ногах и ступнях, а высокие — в определенных местах на лице, шее и груди…

Есть еще один элемент в этом уравнении — зрение. Мы также можем видеть, как предметы движутся и вибрируют. Если я вижу, как вибрирует мембрана барабана или тарелка, или даже вижу, как листья дерева колышутся на ветру, то подсознательно мой мозг создает соответствующий звук…

Помню один случай, когда, вопреки своему обычному поведению, я рассердилась на репортера за то, что он постоянно задавал вопросы только о моей глухоте. Я сказала: "Если вы хотите узнать о глухоте, вам следует взять интервью у аудиолога. Моя специализация — музыка"».