Заявление Дональда Трампа в ходе доклада на Генассамблее ООН  о немедленном начале строительства двух новых военных баз в Гренландии не оставляло сомнений, что враг, от которого надо оборонять датский остров, уже в зоне прямой видимости. И потому США требуется срочно обозначить свой контроль, военное и экономическое присутствие на гренландском льду. Однако, при этом все ж возникли сомнения насчет того, кто на самом деле тот враг, которому надо срочно-срочно показать, что к чему, и кто есть кто.  

Прежние заявления Трампа вкупе с его пояснениями в ооновском докладе о том, что врагу надо  помешать создавать на острове свои базы и выкладывать там  свои инвестиции, указывали на то, что речь идет, в основном, о РФ и КНР. Китайцы, надо понимать, готовы построить базы, а русские вложить деньги. Ну, или наоборот, какая разница. 

Впрочем, если отбросить очевидную ерунду, все достаточно четко указывает на врага, сегодня реально опасного для администрации  Трампа и Республиканской партии. То есть на Демократическую партию США. Тут уж точно, учитывая сроки важных для администрации Трампа выборов, нужно чтобы все произошло  побыстрее и случилось повернее. И как раз тут для отчета как вновьпостроенные тик в тик подходят две заброшенные американские базы, построенные лет 75 тому назад.  

Но, надо отметить, есть в этих планах строительства уже существующих баз некоторая избыточность и максимализм. В принципе, по-хорошему, и само по себе соглашение, подписанное лидерами  Дании, Гренландии и США чуть ли не через 10 минут после окончания речи Трампа в ООН, это чудо. Хотя, наверно,  довольно  маленькое. Еще буквально в конце мая мы спрашивали у экспертов, когда завершатся переговоры и будет подписан такой документ, и тогда никто не осмеливался называть столь близкие сроки, хотя  реализовавшийся сегодня сценарий нам довольно точно описывали.  

О том, чего больше во внезапно обнародованных планах срочного строительства американских баз в Гренландии — стратегического расчета или предвыборной риторики, мы спросили у Павла Анисимова, заместителя директора Института международных отношений и политических наук РГГУ. 

-Эти заявления Трампа отражают какую-то срочную стратегическую необходимость появления там новых баз, или просто предвыборную необходимость предъявить какую-то победу и приобретения?

-Прежде всего, следует оговориться, что сразу после подписания  соглашения  в прессе, в североевропейской, например, отмечалось, что все точные параметры документа оставались еще не известны. То есть всё, что было известно,  это несколько сообщений агентств и заявления самого Трампа о том, что он намерен «построить две очень большие базы». 

Как можно сразу было предположить, речь идёт не о строительстве двух баз с нуля. Потому что если строить две базы с нуля, это всё-таки будет, наверное, какой-то достаточно длинный промежуток времени. То есть, как выяснилось, речь, идёт всё-таки о восстановлении  бывшей американской базы в Нарсарсуаке на юге Гренландии, и о развёртывании американского присутствия в уже существующем датском опорном пункте Местерсвиг на восточном побережье. 

Но если всё-таки мы будем говорить собственно о срочности, то тут, в отличие от предыдущих администраций, Трамп всё-таки делает упор на Арктику. И тут у него есть не то чтобы срочность, но определенная политическая важность, стратегическая приоритетность. То есть Вашингтон хочет быстрее зафиксировать за собой доступ к ключевым точкам Арктики и Северной Атлантики, пока конкуренция с Россией и Китаем воспринимается как долгосрочная угроза. 

Можно, конечно, сказать и о какой-то связи с предстоящими в США выборами, но это скорее на уровне какой-то политической логики. То есть администрации важно показать быстрый, наглядный внешнеполитический результат — расширение американского военного присутствия без какой-либо аннексии Гренландии, без конфликта с Данией. Трамп, кстати, тут же заявил, что Дания — это чудесная страна, хотя до этого он её в основном попрекал.  Уже у него сменилась риторика. Поэтому говорить, что вопрос строительства или реконструкции баз поднят именно из-за выборов, наверное, оснований нет. Это, прежде всего, часть более широкой арктической стратегии самого Трампа. 

При этом я не думаю, что это стоит вписывать в стратегию НАТО или  в стратегию ЕС, потому что это, как мы видим, сейчас стало этакой модной повесткой — расширяться в Арктику.  И ЕС планирует создание своей Арктической стратегии, и НАТО вроде бы тоже на какой-то арктический путь встало. При этом у США, в отличие от этих объединений, есть своя арктическая стратегия, и в вопросах безопасности, в частности. 

Кстати, датская пресса, на мой взгляд, над Трампом поиздевалась: одно из ведущих изданий, Berlingske, заметило: «Не сообщайте Трампу, что победу одержало Королевство Дания». Газета Politiken говорила, что Трамп не получил Гренландию, но получил возможность отпраздновать победу в социальных сетях. То есть, судя по тому, что было в медиа, многие вообще не понимают, что нового будет в этом «новом» соглашении: как бы ничего не изменилось по факту, но при этом Трампа удовлетворили.

Другими словами, понятно, что это некий новый вариант договора 1951 года, а не того, что был подписан в 2004 году, когда обсуждали модернизацию РЛС  (на авиабазе Туле — авт.) и её включение в систему ПРО. То есть, ради Трампа оформили как бы новый договор, соглашение, с некоторыми дополнениями. 

То есть здесь как раз огромная  политическая игра: больше шумихи, дабы удовлетворить Трампа, показать, что это очередная его победа.