Никогда Трамп не переживал за производство российского дизеля, а тут вдруг в телефонном разговоре с Зеленским попросил прекратить удары по российским НПЗ, поскольку весь мир страдает от недостатка российского дизеля.

Кстати, до введения санкций дизель из России импортировали и сами США, хотя не напрямую. Сейчас же ради удовлетворения внутреннего спроса Россия намерена продлить введенный ранее в этом году запрет на весь экспорт дизеля и после 30 сентября. Разберемся в ситуации.

Трамп уже в третий раз за неделю требует от Зеленского остановить атаки на российские НПЗ. Накануне встречи с украинским лидером на полях Генассамблеи ООН (намечена на 22 сентября) дизель, похоже, стал одной из главных тем американо-украинских отношений. Притом не далее как осенью Трамп сам поддерживал удары ВСУ по российской энергетике. Причины такого кульбита мнений можно найти на ценниках американских АЗС.

Средняя цена дизеля в США достигла рекордных $6,51 за галлон (или 144 рубля за литр) — более чем на треть выше, чем год назад. В Калифорнии на отдельных станциях ценники перевалили за $8. А дизель — это топливо фур, тепловозов, комбайнов и судов, его цена напрямую перетекает в стоимость продуктов в супермаркете. Сейчас в США уборочная, за ней — отопительный сезон. А 3 ноября американцы голосуют на промежуточных выборах, которые определят, сохранят ли республиканцы контроль за Конгрессом. Рейтинг одобрения Трампа опустился до исторического минимума. И Трамп начал то, что называют «словесной интервенцией».

Самое примечательное в его нынешней риторике – перекладывание вины. «Рост цен на дизель в мире в основном вызван войной России и Украины, а не Ираном», — заявил он. Рынок с этим не согласен. По оценкам аналитиков, собранным Bloomberg, именно война на Ближнем Востоке изъяла с рынка больше дизеля, чем российско-украинский конфликт. НПЗ Ближнего Востока и лишенные из-за перекрытия Ормузского пролива сырья заводы Азии сократили переработку примерно на 6 млн баррелей в сутки. Хуситы повредили трубопроводы и НПЗ на западе Саудовской Аравии — ключевых поставщиков дизеля в Европу. Saudi Aramco на днях предупредила как минимум два европейских НПЗ, что в октябре не сможет поставить им нефть. Китай еще в марте приказал своим крупнейшим НПЗ прекратить экспорт дизеля и бензина и лишь в последние месяцы начал его восстанавливать. Европе не легче: в июле запасы дизеля в хабе Амстердам — Роттердам — Антверпен были на 16% ниже пятилетних средних значений, а во Франции, по данным Le Figaro, на каждой пятой заправке нет хотя бы одного вида топлива. Reuters предрекает, что мировой дефицит дизеля может затянуться до 2027 года. Так что главная причина дизельного кризиса — война, которую затеяли с Ираном сами США. Белый дом при этом продолжает уверять, что Америка «полностью контролирует Ормузский пролив» и цены скоро вернутся к довоенным уровням. Переложить ответственность на Киев политически куда удобнее. 

Сами США — крупнейший в мире экспортер дизеля, его экспорт с февраля каждый месяц держится у пятилетнего максимума или выше. Американские НПЗ, работающие на 98% мощности, зарабатывают на мировом дефиците рекордные прибыли и продают топливо туда, где платят больше, — в Латинскую Америку, Европу. Внутренний рынок остается обделенным. Об этом и говорит часть республиканцев. Лидер сенатского большинства Джон Тун заявил, что «открыт к обсуждению» запрета на экспорт дизеля (по примеру России). Администрация сопротивляется. Министр внутренних дел Дуг Бергам на энергетической встрече G20 в Хьюстоне заявил, что запрет рассмотрят, только если он снизит цены, «а это не так», и предупредил об ответных мерах торговых партнеров.

Бергам отчасти прав: противники запрета указывают, что он снизит цены у НПЗ Мексиканского залива, но ударит по Калифорнии и Восточному побережью, частично зависящим от импорта, а мировой рынок лишится крупнейшего поставщика — и дефицит вернется в США бумерангом через цены на нефть. Однако у отказа есть и политическая сторона: удар по экспорту — это удар по нефтяному лобби, одной из опор Трампа. На этом фоне давление на Зеленского оказывается самым дешевым ходом. Оно ничего не стоит американским компаниям, но позволяет продемонстрировать избирателям некие «действия» и переводит стрелки на Киев. Уступит Украина — Трамп припишет себе снижение цен. Не уступит — виноват будет Зеленский.

В прошлом году Россия, второй после США экспортер дизеля, в среднем отгружала около 817 тыс. баррелей дизеля и газойля в сутки, обеспечивая порядка 10% мировых поставок. Но теперь после введения запрета экспорт встал. Приоритет отдан внутреннему рынку, особенно в период осенних полевых работ. В условиях вражеских атак производство бензина и дизеля действительно заметно сократилось (на этот счет есть только зарубежные оценки, внутренняя статистика закрыта). Приходится импортировать топливо, чтобы закрыть внутренний спрос.

Даже если представить себе невозможное — Зеленский уступит, и Украина прекратит атаки на НПЗ, то сразу это «проблемы Трампа» все равно не решит. К его выборам не успеть. Во-первых, ремонт. Поврежденные установки первичной переработки восстанавливаются неделями и месяцами, а часть оборудования западного производства находится под санкциями. Владимир Путин 2 сентября заверил, что ремонтировать осталось 10% заводов. Но это если удары полностью прекратятся. Во-вторых, приоритетным получателем восстановленного производства в том числе дизеля станет не мировой рынок, а внутренний российский. Идет уборочная, завоз топлива в северные регионы и переход на зимнее дизтопливо, российская армия тоже потребляет его в больших объемах. В-третьих, даже при самом оптимистичном сценарии, Россия могла бы вернуть на рынок 400–500 тыс. баррелей топлива в сутки — примерно половину довоенного объема. Это много, но несопоставимо с ближневосточными потерями. Главная проблема — это возобновление судоходства через Ормуз, только оно сможет кардинально облегчить ситуацию на мировом рынке. Об этом же говорит и заявление Дмитрия Пескова, который заметил, что безопасность российских НПЗ «не решит глобальных проблем», поскольку главная проблема — логистика. При этом российский дизель в США не попадет в любом случае — ни напрямую, ни через Европу, где действует эмбарго. Главные покупатели российского топлива — Турция, Бразилия, страны Северной Африки. Лишившись его, Бразилия переключается на американских поставщиков, забирая дизель с побережья Мексиканского залива. Возврат российских баррелей в Бразилию и Турцию ослабил бы эту конкуренцию. Эффект для американской заправки существует, но он косвенный, запаздывающий и измеряется в лучшем случае десятками центов, а не долларами. До 3 ноября остается шесть недель — меньше, чем нужно на ремонт одной крупной установки.

Отсюда главный вопрос: получает ли Москва переговорный козырь? Формально да: американский президент публично признал, что миру нужно российское топливо. И прекращение ударов по НПЗ, разумеется, было бы выгодно России. Поэтому Кремль пытается развить эту тему. Песков увязал проблему с «обеспечением безопасности поставок» и отменой санкций против мировых производителей. Смысл доведен четко: если Вашингтону нужен российский дизель, пусть ослабляет санкции, а не только выдвигает «хотелки» Киеву.

Однако Киев требует большего — чтобы Россия перестала бить по украинской энергосистеме, газовой инфраструктуре и вообще логистике. Для Москвы это выглядит накануне зимы как неравноценный обмен. И Трамп вряд ли заставит Москву отказаться от зимней кампании против украинской энергетики, на это у Вашингтона нет рычагов.

Так что тема российского дизеля стала для Трампа лишь удобным объяснением, но не решением внутренних проблем Америки.