Марина Ахмедова

Главный редактор ИА Regnum, писатель, журналист, член СПЧ

В Севастополе спешила к очередному избирательному участку и встретила оркестр у кинотеатра «Победа». Он выдувал торжественный марш, и эти звуки усиливали атмосферу торжественности в городе. Кажется, в Севастополе она присутствует всегда, но в дни выборов — особенно.

Нет, это не просто слова, люди здесь мне объясняли, что всё началось в Севастополе: в 2014-м они провели референдум, сами выбрали своё будущее, то есть ходили голосовать за своё будущее. Они выбрали Россию, Россия сразу пришла, они воочию увидели результат своего голосования. Поэтому севастопольцы знают: голосование — это выбор своего будущего.

«А «Прощание славянки» можете?» — крикнула я, когда оркестр смолк. Дирижёр обернулся и окинул меня снисходительным взглядом. «Мы можем всё», — сказал он, и через несколько секунд грянула «Славянка».

Через некоторое время завоет сирена, но люди не разойдутся.

Рассядутся по лавочкам и будут ждать. У избирательных участков люди будут мне говорить, что БПЛА они воспринимают как попытку разрушить тот образ будущего, который они построили в своих головах.

В Симферополе мне говорили, что голосуют ещё и для большего контраста с Украиной: у них выборов давно не было и вряд ли в ближайшее время будут.

А невозможность их провести всё-таки говорит о слабости государства, о неспособности выполнять социальные обязательства.

После объявления воздушной угрозы часть членов избирательной комиссии выводит людей в укрытие, другая — уносит бюллетени, прижимая их к себе. В это время председатель комиссии пломбирует коробки для бюллетеней. Порядок такой: сначала люди, потом бюллетени. Наблюдатели, присутствующие на участках в Севастополе, заблаговременно прошли курсы первой медицинской помощи. Все прекрасно понимали, что Украина будет срывать выборы, но от работы на участках никто не отказался, к ней просто хорошо подготовились. В Севастополе были уверены, что основной удар придётся по ним. Даже не сомневались. Тут считают, что если бы не Севастополь, вышедший на референдум в 2014 году, то Крым бы не вернулся домой, как и многие другие русские территории. Вчера председатель одной комиссии рассказала мне, что в 2014-м её отец смотрел телевизор и вдруг проговорил: «Доча, пиксель русский на военных у нас показывают. Беги, неси им воды». Здесь говорят, что это раньше Украина била по флоту, сейчас она бьёт конкретно по людям и поэтому начиняет БПЛА шрапнелью, чтобы железо, вылетающее из БПЛА, поразившего дом, могло убить человека в соседнем доме. А вот в «Панораму» летел специальный БПЛА — начинённый кумулятивным зарядом, чтоб горело хорошо.

Вчера утром в Крыму с удивлением узнали, что основной удар приняли на себя прошлой ночью Москва и Подмосковье. А узнав, что эти удары заставили даже ленивых москвичей выйти на голосование, говорили: «Наши люди».

Я работала в Крыму в составе мониторинговой группы СПЧ и посетила десятки участков. И я очень верю этим чувствам людей.

Да я и сама их переживаю. На очередном участке избирательница на мой вопрос «Почему вы пришли на выборы под звук сирены?» ответила так: «В 2014-м, когда сказали, что Россия зашла, моя мать схватила икону, упала на колени перед телевизором, перекрестилась и сказала: «Эх… отец не дожил».

А под вечер я пришла в Графскую бухту Севастополя. Вода была синей с чёрной рябью. На деревянном настиле сидели рыбаки. Один попросил меня отойти, я решила — оттого, что громко обсуждаю по телефону выборы. Но он хотел закинуть леску. «А вы голосовали?» — спросил он меня. «Я — да, и вы не сидите, — сказала я. — Проголосуйте». Он окинул меня снисходительным взглядом: «Я уже утром проголосовал».

Точка зрения автора может не совпадать с позицией редакции.