Театр Роста поставил комедию о матерях

«Мамочки!» (реж. Александр Нестеров‑Лейдерман) — это не спектакль в привычном смысле слова. Цельного сюжета здесь почти нет: вместо него авторы предлагают калейдоскоп зарисовок из жизни, приправленный танцами и музыкальными номерами. Представление позиционируется как «комедия‑полустендап», и точнее не скажешь. От стендапа в нём — шутки, выросшие из всем знакомых ситуаций; от театра — профессиональная игра, чёткая режиссура и выразительная хореография.

В центре внимания оказались женщины разных поколений и профессий, объединённые одной смыслообразующей деталью: материнством. Матери здесь показаны во всех ипостасях: гиперопекающая, многодетная, «старой закалки», та, что таскает малыша по всем развивашкам. Но при всём различии у них есть общее — беззаветная любовь к своим детям.

Это не открытый микрофон, где комик с волнением начинает с фразы: «А у вас такое было?» Да, такое бывало у всех. Автор пьесы Яна Стародуб‑Афанасьева подошла к юмору тщательно: большинство ситуаций узнаваемы, а потому не претендуют на открытие. Ну кто не сталкивался с комичными диалогами в родительских чатах? Кто не терялся, помогая ребёнку с нелепым условием детской задачки по математике? Кто не сочувствовал иностранцу, который пытается разобраться в тонкостях русского языка? Казалось бы, над этим мы уже смеялись — чем здесь удивить? И тут в школьную задачку врываются «грохотуны» с «пупырками» и «шпульками», а иностранка Бланка сходит с ума от того, что глагол «повесить» относится и к человеку, и к одежде, и к телефонной трубке.

Спектакль затрагивает едва ли не все грани материнства: от непростого выбора имени для ребёнка и страха набора веса при беременности до гендер‑пати и отчаянной попытки записать малыша в развивающие кружки. Через сравнение двух опытов — деревенских родов, где обезболивающее заменял образок с Николаем Чудотворцем, и тревог будущей мамы, которой предстоит рожать в современной больнице, — возникает яркий диалог эпох: мы видим, как сильно всё изменилось буквально за полвека.

Диковинный колорит действию придаёт живая латиноамериканская музыка (коллектив Cubamar), танцы и песни. Хореография на высоте: особенно волнительно было следить за Бланкой, которой нередко приходилось эффектно падать на сцене. Удивил музыкальный номер, где латиноамериканские ритмы неожиданно переплетаются с русскими частушками — получается дерзко и свежо.

Нашлось место и для трагических нот. Внешне строгая заместитель министра Ольга расскажет о любви обманутой женщины и о трудностях жизни матери‑одиночки. Деревенская жительница Валя напомнит, что ребёнок, сколько бы лет ему ни было, всегда остаётся для мамы малышом, которому хочется дать заботу. Но это не нравоучения: такие редкие минорные вставки работают как напоминание — материнство не сводится к шуткам, за ним стоит абсолютная любовь.

Я не отношусь к целевой аудитории спектакля: я не мать и даже не отец. В зале преобладали женщины и семейные пары. Но мне было и смешно, и трогательно. Смешно — потому что и в моём окружении есть мамы, а ситуации из пьесы настолько расхожие, что знакомы даже мне. Трогательно — потому что я тоже сын, который знает: для мамы я навсегда останусь ребёнком, вечным объектом переживаний и любви. И почему‑то на выходе, после всех каламбуров, смеха, музыки и танцев, захотелось просто позвонить и сказать: «Привет, мам. Как дела?»