Девочку в Челябинской области ударило током, когда она играла с подругой без присмотра. В Новосибирской области подростки по наводке врагов планировали убийство военного. В Кемеровской области малыша похитили, когда он катался на велосипеде по округе. Для родителей этих детей ответ на вопрос «кто виноват?» очевиден: кто угодно, только не они.

Когда собака ценнее ребёнка

Частный сектор небольшого городка Коркино на Урале. Две дошкольницы решили поиграть в прятки, и одна забралась в трансформаторную будку. Вторая заметила это, начала вытаскивать подружку и смогла её спасти. Но обе девочки получили тяжёлые травмы. Врачи потом скажут: их спасение — настоящее чудо.

Пятилетний мальчик из Кемерова хотел покататься на велосипеде. А маме надо было идти на работу. Она разрешила сыну погулять одному. Хватилась мама только вечером. Мальчика нашли не сразу — к счастью, живым, но его психике, вероятно, нанесён непоправимый ущерб. Как позже расскажет следователям сам малыш, у него сломался велосипед, к нему подошел дядя, который позвал к себе домой на мороженое. Известно, что задержанному мужчине вменяют не только похищение несовершеннолетнего, но и насильственные действия сексуального характера.

Это обычные случаи в обычных бытовых обстоятельствах, где попустительство родителей кажется очевидным. Но, как оказалось, законами оно почти никак не наказывается...

Несовершеннолетние могут и сами становиться преступниками. В Новосибирске группа подростков днём посреди улицы уже около года терроризирует прохожих. После случая с нападением на семейную пару, где мужчине попали в глаз пулькой от пневматики, дело дошло до полиции. Но поскольку большинству фигурантов ещё нет 14 лет, для них всё ограничилось беседой с инспектором ПДН.

Подростки целились потерпевшему в глаза. Фото: предоставлено героем публикации

«Мы, конечно, каждый такой случай рассматриваем индивидуально, — рассказала „АиФ“ детский омбудсмен по Новосибирской области Надежда Болтенко. — Но когда по недосмотру взрослых дети оказываются в сложной жизненной ситуации, на мой взгляд, надо ужесточать наказание — вплоть до реального лишения свободы для родителей».

С этим согласен член президиума Союза отцов России Сергей Майоров:

«Происходящее с нашими детьми — результат катастрофического попустительства взрослых. Мы разучились быть родителями, переложили ответственность на гаджеты, школу и государство. Проблема не в детях, а в нас! Когда ребёнок „минирует“ школу или сбивает кого-то на мопеде, это не детская шалость. Это знак того, что в семье нет отца, от которого ребёнок может получить ремня, нет авторитета, нет мужчины».

Майоров настаивает на ужесточении наказания для родителей, оставляющих детей без присмотра:

«Причем ответственность должна быть не формальной, а неотвратимой. За самовыгул собак уже предлагают штрафы до 50 тысяч рублей, за их беспривязное содержание — до 30 тысяч для граждан. Почему же за „отвязавшихся“ детей мы платим меньшую цену?»

Страх шантажа или урок доверия

Ещё одна большая и тревожная проблема — цифровая вербовка. Бывают случаи, когда подростков склоняют к деструктивным действиям через анонимные каналы и онлайн-игры методом психологического давления, манипуляций или обещаний «лёгких денег». Недавно в Новосибирской области вынесли приговор подросткам, которые по заказу украинских спецслужб планировали убийство военнослужащего. Им надо было на-мазать ручку автомобиля своей жертвы токсичным веществом, вызывающим остановку серд-ца. Однако злоумышленников вычислили и задержали сотрудники ФСБ.

Подростки попали на камеры видеонаблюдения во время подготовки к преступлению. Фото: СУ СКР по Новосибирской области

Другой случай: группа педофилов под прикрытием музыкального сообщества заманивала юных поклонников в свои сети, а после годами путём шантажа их подвергали психологическому и физическому насилию. И самое страшное — никто из детей не решился поделиться происходящим с родителями. Что с ними не так?

«Самое лучшее воспитание, когда родители не читают нотации, а служат примером, — рассказывает „АиФ“ мать-героиня Светлана Мартьянова, родившая и воспитавшая достойными людьми десятерых детей. — Дети не станут самостоятельными, если их постоянно опекать. Мне посчастливилось стать многодетной матерью благодаря своим родителям. Они нас ни о чём не просили, но мы понимали: огород в 15 соток, корова, свиньи, куры, утки — взрослым нужна наша помощь».

Эту жизненную модель Светлана воспроизвела потом и в своей семье. Дети рождались в любви один за другим, старшие присматривали за младшими, после обычной школы спешили в спортивную и музыкальную.

«Сейчас у двух дочерей уже по четверо детей, которые так же растут трудягами, хорошо учатся — дипломов и кубков в нашей семье много. Это и есть результат воспитания их родителей — наших с мужем детей».

Как ответили за детей?

На Камчатке мать 14-летнего подростка воз-местит государству более 100 тысяч рублей ущерба за ложную информацию о готовящемся теракте в школе. Подобная мера в отношении родителя несовершеннолетнего в регионе применяется впервые. Подростка на год передали под надзор комиссии по делам несовершеннолетних.

В Краснодарском крае отца 12-летнего школьника, который на питбайке попал в ДТП, где погиб его 15-летний пассажир, получил год исправитель-ных работ с удержанием 10% заработка в доход государства. Питбайк конфисковали.

В Ростовской области родители ушли из дома, заперев пятерых детей. От печки начался пожар. Двое малышей погибли, остальные попали в больницу. Родителей приговорили к 1 году и 2 месяцам колонии-поселения.

За что могут наказать?

«Оставлять ребёнка без присмотра в ночное время нельзя: в соответствии с региональным законом действует ограничение нахождения детей в возрасте до 16 лет с 22.00 до 6.00 и возрасте с 16 до 17 лет с 23.00 до 6.00, — рассказала «АиФ» старший инспектор по делам несовершеннолетних ГУ МВД по Челябинской области Дина Чиняева. — Если ребёнка найдут на улице, то в отношении законных представителей будет составлен протокол по части 1 ст. 5.35 КоАП, который потом направят для рассмотрения в Комиссию по делам несовершеннолетних. А после выносится наказание, в том числе в виде штрафа. Если нарушение происходит систематически, семью поставят на профилактический учёт».

Также в ряде регионов действует запрет на нахождение несовершеннолетних без взрослых у водоёмов: скажем, в Оренбургской области оно распространяется на подростков до 16 лет, в Хабаровском крае — до 18 лет.

Трудные подростки глазами психолога

А вот клинический психолог, специалист по работе с молодёжью Юлия Путилова уверена: жёсткие меры результата не дадут, надо понять, почему так происходит. Она разбирает это на примере двух похожих, но в корне различающихся явлений. Первые — это зацеперы и разного рода экстремалы, а также любители гулять по заброшенным зданиям. Другие — «лжетеррористы». Вот как выглядит их поведение с точки зрения профессионала.

«Несмотря на то что в обоих случаях подростки попадают в криминальные хроники, их психологическая и биохимическая мотивация различается, — говорит Юлия Путилова. — В популярной психологии часто ошибочно говорят, что зацеперы и экстремалы „ищут дофаминовый кайф“. С точки зрения клинической нейробиологии процесс устроен глубже и тоньше. Мозг подростка подсаживается на мощнейший биохимический коктейль из трёх гормонов. Первый — это дофамин во время фазы ожидания и поиска. Это гормон предвкушения: когда подросток только планирует риск, фантазирует, как выложит видео в сеть и сколько лайков соберёт. Дальше фаза действия, когда происходит колоссальный выброс гормонов стресса. Тело мобилизуется, отключаются все посторонние мысли, подросток проживает состояние „экстремального потока“. А потом наступает фаза выживания. Настоящая эйфория накрывает подростка, когда он спрыгнул с поезда и остался жив. Чтобы компенсировать дикий адреналиновый стресс и обезболить организм, мозг выбрасывает огромную дозу естественных опиатов — эндорфинов».

Опасность из дворов в 1990-е переместилась прямо в телефоны. Фото: magnific.com

По словам психолога, подросток подсаживается на эту цепочку «предвкушение — смертельный риск — эйфория выживания». При этом его лобные доли, отвечающие за прогноз последствий и оценку смертельной опасности, нейрофизиологически окончательно созревают только к 20–22 годам. Подросток буквально «не дорос» до осознания собственной смертности.

«Ложное минирование — мотивационно другой феномен, — продолжает Юлия Путилова. — Это запрос на власть и управление хаосом. Для подростка это способ обрести иллюзию контроля над миром через деструкцию. Часто такие дети в реальности чувствуют себя абсолютно беспомощными, „невидимыми“ и зажатыми из-за давления школы, родителей, буллинга. И вдруг один анонимный звонок или сообщение заставляет эвакуировать весь лицей, вызывать спецслужбы, перекрывать улицы. В этот момент подросток проживает компенсаторное чувство всемогущества: „Я нажал на кнопку — и весь мир взрослых закрутился вокруг меня“. Это крик о помощи, искажённый до абсурда».

Психолог сравнивает времена 1990-х, нулевые и 2020-е. По её мнению, современность не стала безопаснее для детенй, просто угрозы переместились в другую плоскость.

«Главный парадокс сегодняшнего дня: современные дети находятся под жёстким гиперопекающим контролем в физическом мире, — считает Юлия Путилова. — Их редко отпускают одних во двор, везде возят на машине. Но они брошены в абсолютный „самовыгул“ в цифровом пространстве. Родители видят, что ребёнок сидит у себя в комнате с телефоном, и спокойны: „Он дома, в безопасности“. А в это время ребёнок в своём смартфоне гуляет по самым опасным „цифровым пустырям“. Если раньше, в девяностые, когда дети гуляли в ключом на шее и были предоставлены сами себе, проблема была в плохой компании во дворе, то теперь — в плохом контенте и закрытых анонимных группах в телефоне».

Также психолог объяснила, как родителям не впадать в крайности и при этом оставаться на связи, в том числе — эмоциональной, со своими трудными подростками.

«Золотое правило современной психологии: контроль над средой и безопасностью, а не над душой и мыслями ребёнка, — объясняет Юлия Путилова. — Гиперопека — когда говоришь: „Я позвоню тебе 20 раз, прочту все твои переписки и буду знать, о чём ты думаешь каждую секунду“. Это рождает у ребёнка ощущение тотального недоверия и провоцирует либо бытовой инфантилизм, либо жёсткий, опасный бунт. Здоровый родительский контроль: „Ты идёшь гулять. Твой телефон заряжен. Мы договорились о времени возвращения. У тебя есть деньги на такси на случай непредвиденной ситуации. Я доверяю тебе, но я всегда на связи, чтобы подстраховать“. Родитель должен быть не „диспетчером-надсмотрщиком“, а службой безопасности и безопасным берегом. Мы не ведём машину вместо подростка, но мы даём ему карту, инструкции по безопасности и уверенность в том, что дома его выслушают без крика и выговора».