Оценка: 8

На данный момент, именно этот рассказ для меня является одним из самых лучших, что я смог прочесть у автора.

Тема простая, но при этом довольно широкая и даже актуальная и по сей день для читателя. Я думаю, каждый из нас слышал или становился участником непроизвольной давки, но не в катастрофическом её смысле. Со стороны кажется это явление не таким уж и страшным, но когда дело набирает обороты, людей становится много, пространства мало, а ужас в толпе растёт-вот тут уже действительно становится страшно. Могу честно заявить об этом как тот, кто побывал не на одном концерте, когда вокруг тебя много не совсем спокойных людей, которые так и норовят пропихнуться вперёд сдавливая тебя, а ты и сам не можешь понять, что именно творится в их голове. Так что когда я читал данный рассказ, непроизвольно вспоминал свой опыт, отчего лишь становилось только страшнее от мысли, что подобное тогда могло произойти и со мной.

Сам рассказ написан грамотно и интересно, делая акцент на действии а не скучных описаниях. Рассказ читается быстро, почти на одно дыхании, без желания поскорее его уже дочитать. Несколько сюжетных линий хорошо дополняют общую историю и плавно следуют друг за другом. О вопросах к ним ближе к концу.

Историзм в рассказе стал для меня цепким крючком. Хоть я и сам любитель истории, но о подобном случае если и слышал, то и не мог представить всех масштабов трагедии. Благо, данный рассказ навсегда оставил в памяти кровавый отпечаток, что надолго там осядет.

Описания же давки это если не жемчужина, то алмаз рассказа. подобных образов и описаний я не встречал и у Андреева в «красном смехе». Всё до жути натурально и пугающе, особенно от того, что в жизни происходит, зачастую, именно так. Тут всё без прекрас.

Концовка в целом достаточно логичная и вместе с тем ужасная, к ней вопросов у меня нет.

Однако, без некоторых замечаний не обойтись, а именно:

1) Подбор ключевых персонажей. Если маленький крестьянский мальчик ещё подходит для подобного события, то феминистичная Лизонька с её прогрессивными идеями и вор с рыжими волосами как будто выбиваются на общем фоне, и, скорее, служат куклой для мыслей автора, особенно Лизонька, вор в этом плане имеет зачатки живости и мотивации

2) Конец сюжетной линии Лизы, как и сам её персонаж. На протяжении всего рассказа этот персонаж вызывал только вопросы. Так, к середине сюжета все 3 линии идут аккурат друг за другом, а потом, хоба, и Лиза плавно отходит вдаль, потому что на фоне двух других персонажей она, действительно, мало что может сделать или показать нам. Она имеет довольно определённую, странную и короткую роль, как и её конец, который так же странен. Она уходит быстро, даже слишком. Нам дают довольно короткую и сухую выжимку о её смерти, которая напоминает отчёт. Тут стоило немного вжиться в персонажа и подумать, чтобы она могла сделать, нежели так сливать её. Мальчик и вор боролись до конца и творили много чего, чтобы выжить, а вот Лиза просто сдалась и всё, как будто у неё и не было инстинкта выжить. В отличии от тех двоих, она, хоть и та ещё неженка, но жизнь у неё была куда лучше тех двоих, и выберись она, то ждали бы её богатство и возможности, в отличии от вора и мальчика, которые просто живут, чтобы прожить этот день, без перспектив.

Этот персонаж стал для меня загадкой, а точнее её роль в сюжете, потому что для главного персонажа она появляется достаточно мало и быстро умирает, хоть и имеет некие цели, с которыми прекрасно справился персонаж второго плана, как мимолётная девушка, что утащили в лес (до последнего думал, что это Лиза, и, честно, такой исход был бы куда интереснее и логичнее, чем то, что нас ждёт по итогу. При нём она смогла бы и избежать ада давки в толпе, и при этом попасть в другой, испытав все «прелести» народа, к которому она так тянулась, да так, что под конец задумалась о смысле дальнейшей жизни)

Как итог, убивать Лизоньку так сухо и рано-не стоило. Нужно было развить данного персонажа или сделать его второстепенным, который если и появляется, то на короткий период, чтобы сыграть свою роль, как банду малолетних чертят из начала, которые, будучи персонажами второго плана, идеально сыграли свои роли в сюжете, а вот мотивацию и суть Лизоньки раскрыть не удалось, хоть времени у неё было прилично.

3) Конечно, не самое сильно замечание, но момент, когда началась давка со слуха для меня был слишком коротким и резким. Не хватало перед этим что ли более подробного описания поля и того, что перед нами находится, некого контекста того, что нас ждёт впереди. Давка показана хорошо, а вот окрестности и эти сами ларьки ярмарочные пришлось гуглить и смотреть на картинки, чтобы было представление визуальное.

Оценка: 10

Очень жуткий и атмосферный рассказ. Категорически не согласен с теми, кто считает, что это не хоррор. Это – чистейший, концентрированный хоррор, господа, самый, что ни на есть. Странно принимать за «реализм» такие вещи, как «идущих вместе с толпой мертвецов» (их задавили стоя, и они продолжают «идти»), или, например, упавшую женщину, которая вдруг рожает и ее давят вместе с ребенком. И многое другое подобного рода. Если это не авторский вымысел, гротеск и хоррор, то я не знаю, что тогда хоррор.

Но вместе с тем это можно назвать, пожалуй, и исторической прозой, а не просто хоррором в историческом сеттинге. Потому что события описываются вполне реальные, и даже запись из дневника Николая II хоть и не прямая цитата (насколько мне удалось нагуглить), но смысл, посыл и настроение передает совершенно точно.

Не ставлю высший балл только потому, что показалось несколько затянутым (хотя рассказу это только на пользу), и слишком предсказуемым. Хотя опять же – как тут наче?

Оценка: 9

Оценка: 8

Признаться, со скептицизмом начинаю читать женские рассказы в жанре хоррор, и небезосновательно — уж больно много в них этого самого женского, которое зачастую не дает должно исполнить рассказ. Однако, этот текст получился хорошим. Надо отдать должное автору — реализм мощно превращен в мракобесный декаданс и демонизм. В какой-то момент даже почудилось, что автор сейчас перевернет все с ног на голову, и появится чудовище, которому поклоняется это сборище фанатиков.

Единственным моментом, который несколько подпортил общее впечатление, был почти современный язык, совсем не похожий на язык вековой давности.

Оценка: 8

Оценка: 8

О событиях на Ходынке сказано очень много, но ни разу и нигде я не видела такое глубокой погружение в события. Написано так ярко,

что, кажется будто стоишь там с этими людьми, чувствуешь запах страха, задыхаешься вместе с ними. Недаром говорят, что дьявол в деталях, хоррор тоже в них. Ничего не пугает больше, чем мелкие и очень бытовые подробности, как например, куски трупа в сапогах. Потому что в реальности это тоже пугает больше всего.

Великолепная работа! Спасибо автору!

Оценка: 10

Редкостная гадость — такое впечатление оставляет этот рассказ, автору которого явно не дают покоя лавры Владимира Сорокина. Уважаемая госпожа Щетинина со вкусом выписывает, как вор Сенька извлекает из сапог полуразложившиеся фрагменты трупа, дабы потом сапожки на свои ножки обуть, в подробностях расписывает, как люди в толпе давят друг друга до смерти со всем отсюда следующим — кишками, экскрементами, новорожденными, затоптанными толпой.

Рассказ является образчиком хоррора, основанного на возбуждении чувства отвращения и брезгливости. Но удержаться от демонстрации собственного образовательного уровня автор не в силах, и в эту грязь зачем-то втаскивает строку из Цветаевой, да и другие литературные отсылки можно отследить, если желание есть. Приятнее рассказ от этого не становится, да он и не рассчитан на приятность.

В финале сюжету придается историчность. Не просто так нам групповое взаимоубиение в обезумевшей толпе показывают, а как осуждение царизма, классовости, отношения аристократии к народу и т.д. Но и народ при этом не идеализируется, для чего в сюжет введена бедная Лизонька. Всё соразмерно и взвешенно. Но главное всё-таки в описании массовой гибели людей в толпе, и описание это натуралистично до гадкости. Нельзя сказать, что автор нагнетает или преувеличивает. Полагаю, что люди в толпе гибнут именно так, со всеми представленными в рассказе подробностями. Правда жизни воспроизведена без умолчаний и прикрас.

Рассказ сильно на любителя. Натурализм снижает трагизм ситуации. От нее отстраняешься, никто из героев не пробуждает сочувствия. Кроме, может быть, солдат. Солдаты, выдергивающие людей из смертоносной толпы — это сильно. ИМХО, разумеется.

Оценка: 5

Прекрасный рассказ — насколько так уместно говорить о совершенно жуткой вещи. Вершина сборника, его кульминация. Темная жемчужина. Никаких монстров, никаких маньяков. Никакого хоррора — сугубый реализм, отстранённый и функциональный, с minimum minimorum метафор и прочих украшательств (отчего они выглядят только зримей и выпуклей). Каждый получит то, что заслуживает, ибо каждый по отдельности — человек со своими стремлениями, желаниями, а может быть даже и идеалами, но вместе — толпа. А толпа убивает и калечит, невзирая на то, кто в неё входит и что у него или у неё за душой. Толпа давит. Не входите в толпу. Не становитесь толпой. И не слушайте тех, кто сулит пряники и кружки, орехов и чернослива.

Вещаю я исключительно потому, что о художественных достоинствах уже высказались и гораздо лучше, и остается только вещать. Напоследок напомню, о судьбе некоторых фигурантов истории, оставшихся за кадром. Обер-полицмейстер Власовский (Лизонька вспоминает его сына, гимназиста) уволен с должности и почти сразу — со службы. Московский генерал-губернатор Сергей Александрович получил «презент» от эсера Каляева в 1905, а чем закончил тот, «кто начал царствовать Ходынкой», известно каждому.

Оценка: 8

Вштырил текст. Бью поясные поклоны автору, утираю восхищённую слезу. Из тёмной пропасти истории несёт кровью, слышатся хруст костей и предсмертные хрипы. А над ней (пропастью) поднимаются тени страдальцев, бессмысленно и жестоко убитых... потому что так бывает всегда.

Спасибо.

Оценка: 10

Коротко, сильно и страшно. Совершенная композиция. Фрагмент дневника царя — финальный аккорд-приговор. Временами натурализм описаний несколько чрезмерен... Но это, пожалуй, оправданно.

В этом рассказе самый страшный персонаж — чудовище по имени ТОЛПА.

Оценка: 8

С трепетом бралась за рассказ. Историческая тема. Непростая тема. Просто болезненная. Елена Щетинина молодец, что взялась за это, не побоялась взяться.

Мне кажется, на такую тему писать почти как репортаж нельзя. Надо всё через себя пропускать.

Но порой меня не покидало ощущение... знаете, как у актёров говорят, плюсует. Вот что-то такое. Даже в именах что-то, простите, пародийное : Гунька, Лизонька, Порфирий Николаевич. В описаниях героев трагедии даже сквозит лёгкая брезгливость: прыщи, парша всякая, воры-карманники разные, да и Лизонька, по сути, глупая, строптивая девица. Симпатии искренней никто не вызывает. Ближе к развязке создаётся впечатление, что автор как бы говорит : поделом вам всем. Такой подход тоже имел бы право на существование, если бы не последние абзацы про царский «ужин у маман».Поэтому складывается ощущение непродуманности. Хм... впрочем, такая концовка может предполагать вывод типа «а барин-то и не знал!». Тогда вполне может быть.

Задумано хорошо. Ужас по нарастающей. Но вот перебор во всём, мне показалось.

Концовка великолепна. Эта фраза про «ужин у маман в 8» — это то, что надо. Это сильно. Но мне бы хотелось, чтобы в повествовании было больше сочувствия к погибшим. Это жанру совсем не помеха.

Елена Щетинина большая молодчина.

Моя оценка 8.

Оценка: 8

Да, страшный рассказ! И тем он страшнее, что это не выдумка. Мастерски написано. Такое ощущение, что сам там побывал. Не дай Бог таких праздников.

Обсуждать Николая II, искать виноватых, неблагодарное занятие. Наверное, судьба решила собрать вместе стечение всех обстоятельств, повлёкших эту трагедию.

Вот так просто и незамысловато народные праздники могут превратиться в народные трагедии, о которых люди помнят уже более ста лет. И само слово «Ходынка» стало синонимом кровавой катастрофы.

Один из лучших рассказов сборника «ССК 2017».

Оценка: 10

Этот рассказ оскорбляет чувства верующих!

Не, ну а что, если фильм «Матильда», рассказывающий о факте любовной связи Николая II с балериной Кшесинской, вызвал истерику в околомонархических кругах и у части воцерковлённых граждан, то рассказ, который максимально ярко и наглядно показывающий ЧТО из себя представляла легендарная Ходынка, однозначно должен вызывать неадекватную реакцию у тех людей, которые считают Николая II святым.

Сам рассказ удался на славу. Подозреваю, что автор прыгнула выше своей головы, ибо «Царский гостинец» производит на читателя очень сильное впечатление. Не слишком большое произведение вмещает в себя три сюжетные линии: семилетнего паренька из ближайшей к ходынскому полю деревни, шестнадцатилетней барышни из «благородных», которая не вовремя решила «сходить в народ» и опытного карманного вора, пришедшего «поработать» на народных гуляниях. Повествование захватывает на первых же страницах и не отпускает до самого финала. Неистребимая людская любовь к дармовщине, бездумная жестокость толпы, ужас от осознания неизбежной и жуткой гибели – всё это прописано в высшей степени мастерски. Описание Дороги Смерти, по которой прошли подданные Николая II чтобы получить гостинцы от своего императора, производит тяжёлое впечатление.

И ещё раз о государе. В конце рассказа приводится цитата из дневника Николая II от 18 мая 1896 года, в которой самодержец раскрывается во всей своей мелочности и ограниченности. Вот он фиксирует, что на мероприятии устроенном в его честь погибло 1 300 человек – и при этом ни никаких выводов не делается. Выступить перед подданными? Отменить празднования и объявить траур? Наказать исполнителей? Привлечь к ответственности или хотя бы снять с должности московского генерал-губернатора родного дядю, который так его подставил? Ничего подобного здесь нет. Отобедать у мамы и поехать на бал к французскому послу – вот и весь план на день. Считаю, что Наталье Поклонской и иже с ними необходимо потребовать запретить к публикации дневники Николая II, ибо никто лучше не порочит образ «святого монарха» как сам этот самый «святой».

Сразу после прочтения «Царского гостинца» решил сравнить его с рассказами Фёдора Сологуба «В толпе» и Льва Толстого «Ходынка». Надо же было понять, чего и сколько Щетина позаимствовала у классиков для написания своей истории. Сразу оговорюсь, использование воспоминаний Гиляровского при написании рассказа о Ходынке является просто неизбежным (ибо слишком ценны его свидетельства как очевидца событий), поэтому на совпадения «Царского гостинца» с заметками Владимира Алексеевича я не обращал внимание.

Сравнительный анализ показал, что рассказ у Щетиной получился вполне оригинальным. Да, есть отдельные совпадения с вышеназванными произведениями, однако нельзя сказать, что они так уж значительны. Из Толстова в «Царский гостинец» перекочевала экзальтированная девица желающая «сходить в народ» и карманные воры, орудующие в давке. Из рассказа Сологуба взят рыжий парень, давящий соседей в толпе. При этом все эти элементы сюжета обыграны Щетиной совершенно иначе, чем это сделали классики.

Так же следует указать, что и Толстой и Сологуб написали на эту же тему гораздо более слабые произведения. Для героев Льва Николаевича вся ходынская история сведена к счастливому концу, на основании которого автор конструирует лёгкий морализаторский финал. Рассказ же Фёдора Кузьмича откровенно провален, так как жестокая история о массовой давке рассказана в чрезвычайно сентиментальном ключе. Так могли писать во времена Карамзина, когда русская литература ещё толком не сложилась и образцом для подражания служила «Бедная Лиза». Но для 1908 года подобная манера повествования просто позорна.

Таким образом, вы ничего не потеряете, если вместо малоизвестных рассказов Толстова и Сологуба прочтёте историю Щетининой. Впечатления от неё вам гарантированы. Ну и, конечно, Гиляровский, ибо там первоисточник из которого каждый автор, желающий написать о Ходынке, черпает материал для своих произведений.

Итог: рассказ на все времена. Собираясь на любое массовое мероприятие человек должен держать в памяти пример Ходынки, так как малейшая накладка в работе организаторов способна превратить любой праздник в кровавый кошмар. Особенно хорошо это должны понимать родители маленьких детей, перед тем как брать своих чад на подобные мероприятия. Даже могучий Гиляровский, который был способен завязать узлом кочергу, в полной мере почувствовал свою беспомощность перед лицом людской стихии. Маленький же ребёнок в такой ситуации будет просто обречён на смерть.

Оценка: 10

Оценка: 10