— Ваш партнёр признался, что считает правильным ходом возвращение к программам сезона-2023/24. А что думаете по этому поводу вы?

— На самом деле, у меня смешанные чувства по этому поводу. Не то чтобы внутренний протест, но… Я была против. Очень долго уговаривала Тамару Николаевну подготовить к началу сезона новые постановки, но она не поддалась. Наверное, решение было в целом правильным: в тот период, когда мы всё это обсуждали, речь шла о том, чтобы быть в форме уже к первым числам сентября, и было важно как можно быстрее накатать программы. Понятно, что со старыми постановками сделать это было проще. И всё-таки мне было жаль ту работу, которую мы проделали весной: потратили много времени на создание новых номеров. Анжелика Крылова работала с нами две недели очень плотно.

— Ну так проделанная работа не ушла безвозвратно?

— Очень надеюсь на это. Изначально мы планировали вернуть новые постановки к основной части сезона, то есть к октябрю, но сейчас приняли решение показать новую короткую программу уже на контрольных прокатах в Москве.

— Насколько сильно вас выбила из графика подготовки к сезону собственная свадьба и всё, что этому предшествовало?

— Вообще не выбила. Всё, что мы сделали за первые полгода с того момента, как Андрей сделал мне предложение, — это забронировали площадку для торжества и специалистов. Все прочие обсуждения, связанные с организацией, оставили на весну. Когда началось лето, график в этом плане стал, конечно, более плотным: приходилось встречаться с разными людьми, согласовывать детали, но не могу сказать, что это как-то мешало тренировкам.

— Многие публичные персоны стараются превратить собственную свадьбу в большое, шумное, светское торжество. Ваша с Андреем была достаточно камерной. Сразу приняли такое решение?

— Мы сделали свою свадьбу, я бы сказала, с размахом, но для ограниченного круга: для семьи и близких.

— Со стороны неприглашённых обид не было?

— Может, и были, не знаю. Поначалу мы, естественно, думали, что нужно позвать и тех, и других, но в какой-то момент почувствовали: не хотим чрезмерной публичности. Андрей вообще не любит подобного, не выкладывает фотографии в интернет, старается абстрагироваться от всего, что может дать повод обсуждать нашу жизнь. И я очень его в этом понимаю.

— Статус жены психологически меняет отношение к спорту?

— Скорее его меняют серьёзные отношения, когда рядом появляется близкий и дорогой человек. Для меня, например, это сработало в лучшую сторону. Если раньше я приходила домой после неудачной тренировки и могла весь вечер убиваться по этому поводу, то сейчас у меня идёт чёткое переключение с рабочего режима на домашний. На тренировках я думаю только о спорте, о том, как улучшить те или иные элементы. Дома все рабочие проблемы автоматически уходят на второй план.

— Как устроен быт в вашей семье? Приготовление еды — полностью ваша обязанность?

— Нет, мы в основном занимаемся этим вместе. У Андрея достаточно большая нагрузка в школе, возвращаемся домой мы ближе к вечеру, примерно в одно время, и начинаем вместе что-то нарезать или разогревать. Иногда просто покупаем готовую еду, потому что не всегда находится время стоять у плиты.

— На той тренировке с Александром Галлямовым, свидетелем которой я стала, показалось, что вы с трудом сдерживаетесь, чтобы не дать выплеснуться какому-то внутреннему надрыву. Я ошиблась?

— Бывает такое, когда что-то долго не получается. Конкретно в тот период у меня никак не выходил каскад. Отдельно прыгаю отлично, заезжаю на него идеально пять раз из пяти, а во время проката ничего не выходит. Думаю, что именно ту обиду и злость, когда не понимаешь, почему не получается и что с этим делать, вы и увидели.

— Ещё я увидела, что, помимо парных тренировок, вы продолжаете заниматься прыжками с Вероникой Дайнеко.

— Это происходит не каждый день, но периодически, да: я прихожу к Веронике Анатольевне, и она вносит коррективы в прыжки, которые мы с Сашей исполняем в программе. Немного мы всё-таки тренируем и другие элементы, чтобы в будущем, возможно, встроить в программу более сложные. Такой план у нас в перспективе был, но в текущей ситуации, с учётом новых правил, мы решили предпочесть более стабильный вариант.

— На протяжении трёх последних сезонов вы довольно успешно выступали на чемпионате России по прыжкам. Этот турнир даёт вам что-то как парникам, помимо призовых и некоего соревновательного разнообразия?

— Для нас это очень хороший стимул учить новые элементы. На прыжковом турнире намного проще показывать что-то новое, нежели на обычных соревнованиях. Тот же четверной выброс мы, наверное, никогда не решились бы вставить в программу на значимых стартах. А вот на прыжковых соревнованиях это получается отлично: от того, что ты там что-то не приземлишь или проиграешь, ничего страшного не случится.

— История с четверным выбросом закончена или пока ещё остаётся шанс увидеть квад в вашем исполнении?

— Пока мы сами этого не понимаем. Если делать этот элемент, то исполнение должно быть идеальным, не идти в ущерб всему остальному. Понятно, что в имиджевом плане это большой плюс для любой пары. Но сейчас, особенно с учётом того, что стоимость четверного элемента несколько понизили, выигрыш в баллах получается не слишком большим, а потери могут оказаться огромными.

Также на russian.rt.com «Партнёрша устояла — уже праздник»: Галлямов — о «гонке вооружений», программах в загашнике и зависимости от сладкого

— Не устаёте от того, что некоторые ваши фирменные элементы кочуют из программы в программу?

— Есть такое. Я люблю менять, придумывать что-то новое, иногда спорю по этому поводу с тренером, но некоторые находки, которые Тамара Николаевна считает шедевральными, всё равно остаются. Не могу сказать, что это неправильно, кстати. Не так давно, например, общалась на эту тему с одним иностранным специалистом, и он сказал, увидев наши элементы: «Вау, это круто, никогда такого не видел». То есть мы смотрим на какие-то вещи как люди, которые делают свою работу на протяжении трёх–четырёх лет и считают её порядком приевшейся, а на самом деле за границей многие наши программы воспринимаются совершенно иначе.

— До того как оказаться в изоляции, вы с Александром успели много где покататься. Бывает, что одна публика воспринимает «на ура» что-то одно, а другая остаётся равнодушной?

— Бывает. Это, правда, не про какие-то отдельные элементы, а скорее про музыку и выбранные образы. Японские фигуристы, например, в основном катают под национальные мелодии в сопровождении местных исполнителей. В Японии ещё очень любят классику. У меня, во всяком случае, сложилось именно такое мнение. Американская публика предпочитает что-то заводное, быстрое, чтобы спортсмен общался по ходу проката со зрителем. Что больше любит наша публика, сказать достаточно сложно. Хорошо встречают и задорные программы, и нежные, чувственные.

— Когда-нибудь случалось, что постановка вам не нравится, а принимают её отлично?

— Такое тоже было. Например, в сезоне-2023/24 мне поначалу не слишком нравилось катать «Грёзы любви» Ференца Листа. Потребовалось время, чтобы я поняла эту музыку и прочувствовала её.

— Могу признаться, что сама долго привыкала к вашей короткой программе того же сезона — «Ода к радости». Не воспринимала её всерьёз, поскольку именно эта музыка несколько лет была рингтоном на моём мобильном телефоне.

— Восприятие — это вообще сугубо индивидуальная вещь. Взять нашу прошлогоднюю «Травиату». И музыка классная, и программу мы катали с большим удовольствием. Но под конец сезона я невероятно от неё устала. Не знаю, может, просто не доросла до оперной музыки. Балет очень люблю, а вот оперу мне сложно долго слушать. Понимаю, что это красиво, большой труд исполнителя, высокое искусство, но ничего не могу с собой поделать.

— Что у вас обычно играет в наушниках?

— Чаще какая-то поп-музыка, ничего тяжёлого, никаких трагедий. Даже муж говорит, что у меня вся музыка добрая. Хотя дома я вообще музыку не слушаю.

— А кто занимается подбором музыкального сопровождения для программ?

— В основном Тамара Николаевна. Мы всё равно приносим какие-то свои варианты, иногда случайные: где-то услышали музыку, записали, принесли. Но решение всё равно остаётся за тренером.

— При всей своей мудрости и прозорливости, Тамара Николаевна — человек совершенно другого поколения. В связи с этим между вами бывает диссонанс в понимании и оценке каких-то профессиональных вещей?

— Конечно.

— И как с этим бороться?

— Только убеждать. Например, новая короткая программа у нас с Сашей поставлена под абсолютно современную музыку, которую предложила Анжелика Алексеевна Крылова. Нам она очень нравится, и мы, разумеется, хотим показать этот номер уже в этом сезоне. Тамара Николаевна относилась к этой идее неоднозначно, но мы всё-таки её уговорили. Даже если это будет не наша лучшая программа, то как минимум это шанс попробовать что-то новое. Хотя мне кажется, что такой стиль нам пойдёт.

— Вы видите себя в фигурном катании после окончания карьеры?

— Однозначно, да. Я всегда знала, что останусь в своём виде спорта. С удовольствием поставила бы какие-то программы детям, чтобы просто понять для себя: могу я это делать или нет. А вот тренером себя вижу совершенно определённо. Понимаю, как устроена техника фигурного катания, чувствую, что могу многому научить. Теоретическая подготовка, то есть диплом тренера, у меня уже есть, но практика тоже необходима.

— Если бы у вас была возможность взять мастер-класс у любого тренера мира, кого бы выбрали?

— Очень сложный вопрос. Я видела, как проводит мастер-классы Тамара Николаевна, видела, как проводит их Алексей Николаевич Мишин, и даже участвовала в их тренерских семинарах. И тогда ещё поймала себя на мысли, что очень хотела бы поучаствовать в подобных мероприятиях, но уже не как спортсменка, а как начинающий тренер. Мне кажется, было бы невероятно интересно увидеть тренерскую профессию глазами столь уникальных специалистов.