Работы авторов неофициального творческого объединения «Деревня художников» уже есть в коллекциях Андрея Молчанова и Константина Эрнста, их показывают московский «ЗИЛАРТ», Русский музей и Галерея Марины Гисич, а архивы самиздата ТО приобрел ЦСИ «Гараж». 

Коломяжский сайт-специфик — это супертренд. Торопитесь, может, еще успеете пополнить свое арт-собрание озерковским брутализмом (и поддержать художников уникального кластера!).

Неофициальное творческое объединение «Деревня художников» — это мастерские в деревянных дачах модерна, затерянные между массивом современной застройки на территории Коломяг — в исторических районах Озерки, Шувалово и Мартыновка. В конце XIX века, после того как в этих местах прошла Финляндская железная дорога, петербургская публика хлынула сюда на променады у Суздальских озер, скачки на Коломяжском ипподроме и за первыми в стране полетами на соседнем аэродроме. Здесь по каталогам типовых проектов стали строить дома с башенками, верандами и мезонинами — этот стиль потом назовут дачным модерном, а снимали дачи в том числе Федор Шаляпин и Кузьма Петров-Водкин.

Основатель школы Masters

Про арт-район Шувалово-Озерки я узнала, когда мы со школой Masters и галереей Flor et Lavr в 2025 году готовили посмертную выставку Гели Писаревой на «Левашовском хлебозаводе». Тогда мы побывали в доме самой Гели и познакомились с ее родственниками, которые продолжают дело коломяжской художницы. Высказывание получилось очень самобытным и теплым. И мы решили провести в июле 2026 года архитектурную лабораторию с бюро Nowdays Office и фестиваль «Деревня художников: наши дни» с экскурсиями, лекциями и дискуссией о том, как сохранять память и контекст места. Для меня этот арт-кластер — особенный: он сохранил атмосферу старых дач художников и, несмотря на то что вокруг активно ведется застройка, остается уголком свободы и творчества.

После революции дачи стали коммуналками, потом заброшками, где «бродили сквозняки», и только в конце 1970-х — 1980-е их решили предложить художникам в качестве мастерских. Первым один из пустующих домов занял Леонид Колибаба с супругой Татьяной, иконописцем: для скульптора иметь собственный двор и первый этаж — подарок судьбы. На Новоорловской, 40, Колибаба до сих пор создает свои фигуративные работы из дерева, глины и бронзы, все чаще обращаясь к библейским темам. Дачу-мастерскую с ним делит скульптор-бруталист Дмитрий Каминкер, который въехал сразу следом. Дома были обещаны в пожизненное пользование, так что художники начали делать в них ремонт, вкладывая деньги с продаж работ, а заодно и жить там же со своими семьями. Сады превращались в открытые выставочные площадки — так формировался коломяжский сайт-специфик.

В доме на Новосельковской, 16, — с гранитным фундаментом, редким для этих мест, и колодцем, к которому вся округа ходила за особенно вкусной водой, — по версии коломяжских старожилов до революции жил гробовщик. В начале 1990-х там ночевали бездомные, одну из изразцовых печей разобрали и испортили в надежде продать, оторвали и увезли почти всю чердачную вагонку. К счастью, дом заняли керамистка и создательница мини-инсталляций жанра «искусство в коробках» Марина Алексеева с мужем, художником-аниматором Борисом Казаковым, и устроили там галерею «Сельская жизнь», выпуская одноименный журнал — тираж сто экземпляров, выходил раз в полгода, — в нем печатались «митек» Владимир Шинкарев, прозаик-фундаменталист Павел Крусанов, последовательный авангардист и неформал Олег Котельников (в этом году полный архив «Сельской жизни» Марина передала ЦСИ «Гараж»). При галерее была открыта студия экспериментального кино Бориса Казакова: пирографик и режиссер создает бескамерную анимацию в технике скрэтча, когда изображение рисуется или процарапывается прямо на пленке. Два первых фильма Казакова — «Птенцы моря» и «Колы» — приобрел Музей кино в Амстердаме. Сегодня оба художника, уже в статусе институциональных, продолжают работать в Озерках, а представляет их Галерея Марины Гисич.

В бывшем доме для работников Детской железной дороги на улице Главной, 20, семья художника Льва Сморгона разбила «Сад скульптуры», да и сам 97-летний скульптор продолжает свою практику: в этом году его работы показывали на выставке «Глыба» в галерее «Метамодернисты» рядом с произведениями родственников — соседей по участку: дочери Марины Спивак и зятя Александра Позина. Прежде чем стать скульптором в традиционном понимании этого слова, Лев Наумович занимался детской игрушкой. Это повлияло на крупную форму из камня — часто скульптуры собираются из нескольких фрагментов, которые держатся друг на друге за счет веса и правильно подобранных рельефов. Марине Спивак подвластен любой медиум: камень, бронза, текстиль, стихи, живопись, графика, авторская книга. К чему конкретно обратиться, Марина решает в зависимости от места, где находится: в городской квартире можно шить и писать, в «Деревне художников» — шуметь и заниматься «грязной» работой со скульптурой. Отдельные ее произведения складываются в циклы (как панки — римские легионеры в «Империю»), а все вместе рождает целый мир, в котором Спивак с Позиным живут и работают. Александр предпочитает внушительные каменные скульптуры на философские или библейские темы, но любит и небольшие забавные вещи. Например, отливает формы с кривых картошек и морковок или делает ассамбляжи из всего, что попадется под руку.

Творческое объединение «Озерки» в шутку прозвали «коломяжским Барбизоном». Дома были соединены сетью неформальных связей и совместных мероприятий: художники устраивали ежегодный фестиваль «Открытые мастерские» с мастер-классами, с 1993 года в Шувалово каждый год проходил Международный симпозиум по керамике, а с 1995-го — выставка-акция «Плот», где скульптуры спускали на воду Суздальского озера, а масленичный праздник в лучшие годы собирал больше тысячи гостей. В каталоге ТО «Озерки», изданном в 2006 году, членами комьюнити числятся 50 художников, а среди впечатляющего списка участников проектов встречаются имена от радикального Евгения Юфита до новоакадемиста Андрея Хлобыстина, от остроактуальной художницы галереи Jessica Веры Светловой до ультраистеблишмент-живописца Виталия Пушницкого.

Основатель галереи Frol et Lavr

Мое знакомство с «Деревней художников» началось много лет назад, когда я еще работал директором отдела моды в Собака.ru. Мы делали съемку в мастерской Валерия Бытки, хотя лично с ним я познакомился лишь несколько лет спустя — уже благодаря открытию Flor et Lavr Gallery. Именно Валерий стал моим проводником в этот удивительный художественный мир. Для меня «Деревня художников» — не просто район на карте Петербурга. Это место, где сформировалось одно из наиболее самобытных художественных сообществ города. Здесь соединились свобода, внутренняя независимость и особая петербургская интонация, которую трудно описать словами, но очень легко почувствовать. Мне кажется, сегодня об этом феномене говорят гораздо реже, чем он того заслуживает. А ведь именно здесь можно увидеть мастерские и лучше понять искусство, выросшее не из академических программ, а из живого общения, дружбы и многолетнего творческого соседства.

Валерий Бытка. Театр камней

В 2025-м не стало Валерия Бытки — резчика по камню, начинавшего как театральный режиссер и три десятилетия проработавшего на Тбилисской, 41. Он устраивал «Театр камней»: создавал скульптурных персонажей, для которых писал пьесы, разыгрываемые здесь же, на участке, а еще проводил детские спектакли и мастер-классы. Его учитель и сосед по мастерской, модернист и исследователь народного искусства Дмитрий Вердияну, сделал мировую карьеру и сейчас живет и работает в Австрии. Дом на Елизаветинской, 4, успел побывать конюшней, лавкой конфет «Ландриновое монпансье», в войну — точкой продажи «колбасных обрезков», потом скобяной лавкой и пунктом приема стеклотары — соседи прозвали его «Керосинкой». В нем была мастерская Виктора Данилова, сюрреалиста-лирика, который одним из первых в сообществе начал экспериментировать с рельефами, ассамбляжами и объектами из найденных предметов. В ход шли лестницы, камни, фанера, старые оконные рамы и прочие вещи. Из них складывались новые объемы и композиции, которые встраивались в интерьеры или переходили в двухмерную плоскость холста.

Художница Геля Писарева поэтизировала озерковский полудеревенский быт, а теперь ее работы в собраниях Третьяковки, Русского музея и в коллекции Константина Эрнста

Двадцать лет спустя некоторые из мастерских-домов по-прежнему функционируют — ими управляют сами художники, иногда их дети и внуки. Сегодня точного списка не существует: художники состарились, кого-то не стало, кто-то устал держать открытый двор, и часть домов законсервирована, еще часть не пережила уплотнительной застройки района. В июле 2024-го на девяносто втором году жизни умерла скульптор, живописец и график Геля Писарева. На ее холстах десятилетиями повторялись одни и те же лица и один и тот же двор: дочь Наталья, внук Иван, собака Кузя, дом на Большой Десятинной, 11, в Озерках. Работы Писаревой, подписанные «Геля», хранятся в Третьяковке, Русском музее, ЦВЗ «Манеж».

Сегодня двери и ворота мастерских все чаще закрыты, а социальная активность скорее инициируется извне, чем самим объединением. Но художники, кто еще обитает в домах (все еще без водопровода и газопровода), открыты к гостям, тем более что продажа искусства поддерживает жизнь этого уникального кластера. Попасть туда стало сложнее, но все равно возможно. Проще всего дождаться события: в июле архитектурное бюро Nowadays Office вместе со школой Masters провели фестиваль «Деревня художников: наши дни» — с экскурсиями, лекцией искусствоведа Дарьи Чуприковой, показом фильмов режиссера Инны Позиной и чаепитием с художниками. Результаты полевой работы студентов школы в следующем году выставят на «Левашовском хлебозаводе». В этом же пространстве в апреле 2025 года галерея Flor et Lavr вместе со школой Masters показали ретроспективу памяти Гели Писаревой «Там, за домом, вырос сад…»: ее живопись и деревянную скульптуру экспонировали рядом с работами тех, с кем она дружила и работала все эти годы, — Валерия Бытки, Александра Позина, Марины Спивак, Дмитрия Вердияну и ее последней ученицы Дарины Ромашевой.

Мир дома-мастерской художника десятилетиями складывается из ежедневного быта, двора, семейных историй и вещей, которые никто не каталогизирует. После смерти художника его обычно расселяют: работы вывозят или передают наследникам. Вокруг «Деревни художников» город застраивается, и деревянных дач с каждым годом становится меньше.

Текст: Петр Иванов, Анна Спирина

Фото: Сергей Мисенко