Несколько лет назад в Кувейте распространился слух, будто нефтяная компания преувеличивает данные о запасах жидкого горючего и при быстрых темпах роста его добычи скважины высохнут лет через пятнадцать. Паника охватила всех. «Ку-

[75]

вейт ойл компани» сделала успокаивающее заявление, но в глубине души ей мало кто поверил. Очень многие задумались над будущим своей страны и своим собственным.

В одном из местных театров я видел тогда любительский спектакль «Кувейт в 2000 году», где была показана страна, оказавшаяся без нефти; скважины истощились, поток золота иссяк, исчезли необходимость и возможность существования большого города в раскаленной пустыне. Разрушаются здания, автострады, ломаются автомашины, станции по опреснению воды, выходят из строя телевизоры, кондиционеры, так как квалифицированным иммигрантам нечем платить, и они уезжают... Все ржавеет, приходит в упадок, гибнет. И тогда кувейтские «патриции» начинают возвращаться к занятиям предков — разводить верблюдов, овец и коз, ловить рыбу, промышлять жемчуг.

Чтобы так смеяться над собой, хотя бы часть общества должна для этого созреть. Злая сатира говорила о необратимости перемен. Реалистически мыслящие арабы-аравийцы понимали, что благополучие жизни «патрициев» под золотым дождем нефтяных отчислении рано или поздно может прекратиться. Тогда начнутся переломы, общественные катаклизмы. Но эти страны смогут уцелеть, если у них будут и собственные кадры, и независимая от нефти экономика.

В государствах Персидского залива пытаются формировать своих специалистов ценой сверхзатрат, сверхпривилегий для тех, кто учится. Даже в Саудовской Аравии расходы на образование за последние полтора десятка лет увеличились в 15 раз, хотя школы еще не охватывают всех детей, особенно девочек. Я посетил кувейтский университет, где преподают иностранные профессора, побывал и профессионально-технических училищах в Катаре, Шардже, на Бахрейне. Условия для учебы здесь неплохие, а в некоторых местах просто отличные. Каков-то будет результат? Кто будет пользоваться более высоким общественным престижем и лучше оплачиваться — квалифицированный рабочий на химическом заводе или мелкий хозяйчик, владелец собственной мастерской, инженер или чиновник? На эти вопросы пока нет ответа.

Может быть, глядя на бессмысленно сгорающие в газовых факелах невосполнимые богатства своих недр, 

[76]

аравийские арабы все чаще говорят об индустриализации, о создании отраслей крупной промышленности, ориентированных на экспорт. Потребительская экономика государств Залива породила кустарные ремонтные мастерские, маломощную строительную, цементную промышленность, птицефабрики, плантации овощей на гидропонике. Нефтяная промышленность долгое время была единственной современной отраслью. Затем появились нефтеперерабатывающие заводы.

— Мы сейчас наращиваем мощности по переработке нефти, — рассказывал мне министр финансов Кувейта Аттики. — Но наша стратегия заключается в развитии химии.

Когда Аттики говорит, он отвечает за свои слова. Хотя он не член аристократического правящего клана, но поднялся на свой пост благодаря знаниям, уму и деловой хватке. Его партнеры на переговорах льстиво шутят, что готовы предоставить ему пост президента в одной из «семи сестер».

Кувейтцы планируют производить на экспорт удобрения, цемент, пластики, стекло, покрышки, алюминий, сталь. Но местный частный капитал неохотно занимается промышленной деятельностью, предпочитая вкладывать средства в землю, торговлю и стремясь обеспечить быстрые обороты и высокую прибыль. Финансирование промышленных объектов берет на себя государство, и часто только оно в состоянии вынести это бремя. Кувейтцы создали с большими затратами промышленный комплекс в Шуэйбе и постепенно выкупили в нем иностранную долю. Восемь лет комплекс работал убыточно, и лишь общее повышение цен на химические продукты и удобрения сделало его прибыльным. Доли Шуэйбы в национальном доходе пока что мизерная.

В 1976 году утихомирится рев факелов на острове Дас, и танкер странного вида отправится в пятнадцатидневное путешествие к Токио. Судно повезет сжиженный природный газ. На острове осуществляется одни из самых амбициозных в мире проектов по сжижению газа стоимостью около миллиарда долларов. В строительстве участвуют компании «Мицуи», «Бритиш петролеум», «Компакт франсез де петроль» и правительство Абу-Даби, которое заявило, что собирается увеличить свою долю. Мощность этого комплекса превысит 2 миллиона тонн сжиженного газа в год. Но каким бы слож- 

[77]

ным ли выглядел технологический аспект сжижения и транспортировки газа, все же его вывоз — разновидность экспорта горючего.

В Саудовской Аравии группа американских, западногерманских, японских компаний собирается строить сталелитейный завод мощностью от 3 миллионов до 5 миллионов тонн в год, основанный на прямом восстановлении железа из руды. Руду намереваются ввозить из Бразилиа специальными танкерами, которые в Америке должны разгружать нефть. Проектируются предприятия по производству этилена, заводы по сжижению газа. Это пока планы, так как трудности огромные и деньги отнюдь не решают все.

«Страна начинает фактически с нуля, — писала газета «Нью-Йорк таймс».— За исключением АРАМКО, которая действует в восточной провинции, и государственной авиакомпании, современная экономическая деятельность представлена небольшим сталелитейным заводом, нефтеперерабатывающим заводом и парой предприятий по производству цемента и опресненной воды». Такова оценка сегодняшней экономики Саудии и, к слову сказать, характеристика сорокалетней американской деятельности в королевстве.

Несмотря на свое вновь приобретенное богатство. Саудовская Аравия во многих отношениях остается нищим и отсталым феодальным королевством. Некоторые ее главные города окружены трущобами. Пустыню пересекают лишь несколько дорог. Ее главный порт Джидда так забит, что наиболее важные поставки приходится делать самолетами, а когда они прибывают, то их разгружают вручную среди всеобщего беспорядка. Проектировать крупные предприятия — это одно, а осуществлять планы — другое. «Техническая элита Саудии на сегодняшний день состоит из двух с половиной тысяч людей, получивших образование за границей, — отмечал журнал «Ньюсуик» в октябре 1974 года. — Даже в ключевых отраслях не хватает людей. «Неэффективность и бюрократия — моя самая большая головная боль», — жалуется министр планирования Назир. Он только что кончил разрабатывать программу развития на 70 миллиардов долларов, предназначенную для того, чтобы катапультировать неразвитое пустынное королевство в XX век».

[78]

Раздробленность, малолюдность государственных образований в зоне Залива делают проблематичным само понятие «самостоятельная экономика». В этом смысле наиболее благоприятные перспективы у Саудовской Аравии, хотя она отстала от княжеств на много лет. При соответствующем социально-экономическом климате в ней может появиться и развитое сельское хозяйство, хотя сейчас обрабатываемая площадь занимает лишь пятисотую часть ее огромной территории, а земледелие и животноводство обеспечивают менее 2 процентов валового национального продукта.

На Бахрейне, где раньше других началась добыча жидкого горючего, первыми в Заливе поняли, что нефтяные скважины не вечны, и стали расширять экономическую базу. Правительство сняло ограничения на вывоз капитала и прибылей иностранных компаний, отменило подоходные налоги с них, уничтожило таможенные сборы за ввоз оборудования и вывоз товаров. Эти меры, возможные в условиях очень маленького государства с выгодным географическим положением, принесли плоды. В новом порту острова — Мина-Сальмане можно увидеть штабеля серебристых слитков легкого металла. Алюминиевый завод, один из самых крупных в мире, принадлежит иностранным фирмам, но в нем есть доля и бахрейнского капитала. На островах нет бокситов, зато велики запасы газа — дешевой энергии. Глинозем же привозят из Австралии.

Из Бахрейна пытаются сделать центр коммуникаций для бассейна Персидского залива. До недавнего времени его аэропорт был одним из самых современных во всем районе. Угольно-черное здание, похожее на космическое сооружение, каждую неделю принимает в свои прохладные кондиционированные залы пассажиров со многих десятков рейсов.

Недалеко от Манамы ладонь радара направлена на искусственный спутник связи, висящий над Индийским океаном. Из Бахрейна можно связаться по телефону с Техасом или Токио за несколько минут. Из Англии предпочитают посылать телекс своим агентам на Бахрейне, чтобы те в ответ заказали Лондон. Один бизнесмен из Саудовской Аравии говорил мне полушутя: «Самый быстрый способ позвонить из Эр-Рияда за границу — сесть на самолет, прилететь на Бахрейн, связаться с абонентом по телефону и вернуться домой». Современ-

[79]

ная торговля зависит от аффективных телекоммуникации, и бахрейнский центр связи приносит ему устойчивый доход.

Порт Мина-Сальман расширяется, закладываются доки для ремонта супертанкеров, строятся новые отели. Но у Бахрейна появляются конкуренты. Его более богатые соседи возводят современные аэропорты как по престижным, так и по экономическим соображениям. Центр космической связи появился в Дубае. В этом же княжестве строят доки для ремонта еще не существующих морских «левиафанов» водоизмещением до миллиона тонн.

Экономическое положение и хозяйственная деятельность в государствах Залива неоднородны, поэтому обобщения трудны. Обратимся к примеру Дубая, чтобы подтвердить это замечание.

[50]

Цитируется по изд.: Васильев А.М. Факелы Персидского залива. М., 1976, с. 75-80.

Примечания «ИГ»

Цитируемый текст взят из книги 1976 года, поэтому его заглавие «Кувейт в 2000 году» следует понимать как в некотором смысле фантазию. Очевидно, автор описывает жизнь стан Персидского залива на 1976 год.