05.08.2026

Растениеводство и технологии: фундамент продовольственной безопасности. Продолжение

Продолжение аналитической статьи
Любови Савкиной, генерального директора ООО "АгроИнсайт", независимого аналитика аграрных рынков и Олега Князькова, заместителя руководителя Центра отраслевой экспертизы Россельхозбанка.

(начало читайте в июльском номере журнала «Ценовик»).

 О  том, почему растениеводство становится технологическим фундаментом всей аграрной экономики, какие решения уже работают в поле и каким будет российский АПК к 2030 году, я обсудила с Олегом Князьковым, заместителем руководителя Центра отраслевой экспертизы Россельхозбанка.

Любовь Савкина: Если раньше главным героем российского растениеводства была пшеница, то сегодня все чаще говорят о масличных культурах. Почему?

Олег Князьков: Потому что меняется экономика отрасли.

Последние несколько лет многие аграрии не только в России, но и в мире столкнулись со снижением рентабельности зерновых культур. Причина понятна: мировое предложение растет быстрее спроса, с одной стороны это хорошо, так как внедрение агротехнологий позволяет противостоять всем погодным рискам, а также увеличению численности населения и потребления, с другой стороны может приводить к стагнации, поэтому важно формировать диверсифицированный подход к производству, сбыту и ассортименту выпускаемой продукции.

На этом фоне масличные культуры становятся одним из главных источников доходности.

Сегодня под масличными в России занято более 22 млн га. Активно растут посевы подсолнечника, сои, рапса и масличного льна. По ряду культур внутренний и внешний спрос остается устойчивым, а переработка формирует дополнительную стоимость.

 Л. С.: Но не возникает ли риск перекоса структуры посевов?

О. К.: Такой риск уже есть. В отдельных регионах доля масличных в севообороте превышает 25‒27%. С экономической точки зрения это объяснимо: аграрии ищут более доходные культуры. Но с агрономической точки зрения чрезмерное увлечение одной группой культур приводит к истощению почв, накоплению болезней и снижению урожайности в будущем.

Главная задача ближайших лет — сохранить баланс между экономикой и агротехнологиями.  (Как выглядит структура отечественных посевных площадей, можно увидеть на рис. 3.)

Рис. 3. Структура посевных площадей России в 2026 г.

Источник: данные ЦОЭ

Л. С.: Масличные — это вопрос региональной экономики. ДФО требуется наращивать зерновые и кормовые культуры, чтобы снизить перекос в структуре излишним уровнем масличных. ЦФО, ПФО, СФО находятся в пограничных значениях по севообороту масличных культур. ЮФО, УФО, СКФО — в зеленой зоне, а СЗФО имеет запас по наращиванию масличных. Если смотреть на эту карту (рис. 4), можно ли сказать, что для части регионов актуален вопрос сохранения баланса между экономической эффективностью и требованиями севооборота?

Рис. 4. Доля масличных культур в структуре посевов в разрезе ФО РФ

Источник: Росстат, анализ ЦОЭ

О. К.: Каждый регион формирует структуру посевов исходя из потребностей бизнеса и науки, развивает переработку, хранение, логистику и экспорт, масличные становятся источником устойчивой добавленной стоимости. Но если регион просто наращивает площади без учета севооборота, он получает краткосрочную прибыль и долгосрочные риски.

 Л. С.: Олег Владимирович, если посмотреть на карту размещения масложировых предприятий (рис. 5), в зависимости от территорий наблюдается разная ситуация с балансами производства масличных культур и их переработки. Основные перерабатывающие мощности сосредоточены в ЮФО и ЦФО, однако именно здесь обеспеченность сырьем остается одной из самых низких — 76% и 58% соответственно. В то же время Урал, Сибирь и Дальний Восток располагают значительным избытком сырья относительно существующих мощностей переработки. Эта карта очень хорошо показывает, как меняется география российского растениеводства и переработки. Где сегодня находятся основные точки роста масложировой отрасли?

Рис. 5. Прогноз обеспеченности сырьем мощностей по переработке масличных культур в РФ сезон 25/26, тыс. тонн

Источник: анализ ЦОЭ

О. К.: Исторически крупнейшие маслоэкстракционные заводы строились в ЮФО, ЦФО, а также СЗФО, поскольку именно эти регионы долгое время являлись основными производителями и/или переработчиками импортных соевых бобов. Однако за последние годы посевы масличных культур активно продвигаются на Восток — в Поволжье, Сибирь и на Дальний Восток, прежде всего за счет наращивания собственных площадей под подсолнечником, соей и рапсом.

Превышение перерабатывающих мощностей над производством позволяет аграриям выбирать, кому поставлять свою продукцию. Мы видим, что в УФО, СФО и ДФО ресурсная часть превышает мощности более чем в два раза, то есть сырья производится значительно больше, чем способны переработать местные предприятия. Это означает, что восточное направление сегодня становятся наиболее перспективной площадкой для строительства новых мощностей, развития глубокой переработки и формирования экспортноориентированных производственных кластеров (рис. 5).

При этом для Центрального и Южного округов основным вызовом считается конкурентоспособный процессинг, увеличение глубины переработки и расширение ассортимента выпускаемой продукции, под потребности внутреннего и внешних рынком сбыта, а для аграриев ключевым вызовом становиться повышение урожайности и совершенствование логистики в части сушки, чистки и хранения сырья для продажи. Иными словами, следующая инвестиционная волна в масложировом комплексе будет связана уже не столько с ростом производства масличных культур, сколько с более равномерным распределением перерабатывающих мощностей по территории страны и приближением переработки к сырью.

Биологические средства защиты растений: рынок, который будет расти быстрее остальных

Л. С.: Одним из заметных направлений становятся биологические средства защиты растений. Насколько серьезен этот тренд? Химические средства защиты растений никуда не исчезнут. Они остаются важной частью технологии. Но запрос на биологические решения растет — и со стороны рынка, и со стороны государства, и со стороны самих аграриев, так как почва становится стратегическим ресурсом. Нельзя бесконечно наращивать химическую нагрузку и ожидать, что плодородие сохранится само собой. Какие решения сегодня наиболее востребованы?

О. К.: Прежде всего микробиологические препа­раты.

Это биофунгициды, биоинсектициды, препараты на основе бактерий и грибов, стимуляторы роста, средства для мобилизации элементов питания.
Особенно востребованы такие решения в овощеводстве, садоводстве, органическом производстве, а также при выращивании продукции, ориентированной на более требовательные рынки. (Основные направления применения биологических решений в растениеводстве представлены в табл. 3, а динамика развития этого прогрессивного направления — на рис. 6.)

Таблица 3

Основные направления применения биологических решений в растениеводстве и их агрономический эффект

Направление биологических решений	Основной эффект
Биофунгициды	Снижение давления болезней
Биоинсектициды	Защита от вредителей
Микробиологические препараты	Улучшение питания растений
Стимуляторы роста	Повышение стрессоустойчивости
Почвенные препараты	Поддержка плодородия
Биологические протравители	Защита семян и стартовое развитие

Источник: «АгроИнсайт»

Л. С.: Когда биология сможет занять заметную долю рынка?

О. К.: Полностью заменить химию она не сможет. Но в отдельных сегментах к 2030 году биологические решения могут занять 15‒20% рынка защиты и питания растений. Главное преимущество биологии заключается не только в снижении химической нагрузки, но и в работе с долгосрочной устойчивостью почвы.

Л. С.: Расскажите, пожалуйста, о свеклосахарной отрасли. Российская сахарная отрасль долгое время считалась примером успешного импортозамещения. Какие вызовы стоят перед ней сейчас?

О. К.: Парадоксально, но главный вызов связан именно с успехом. Россия достигла устойчивой самообеспеченности сахаром. Сформировался профицит, он пока небольшой и не превышает 5%. Основной вызов в отрасли это изменение потребительской модели потребления. Люди постепенно сокращают потребление сахара, растет интерес к продуктам с пониженным содержанием сахара и альтернативным подсластителям.

Л. С.: Значит, отрасли нужно искать новые источники роста?

О. К.: Да. Будущее свеклосахарной отрасли связано с тремя направлениями: ростом урожайности сахарной свеклы, развитием отечественной селекции и глубокой переработкой.

Важна не только тонна свеклы, а выход сахара с гектара, энергоэффективность завода, переработка побочных продуктов, логистика, хранение.

 Л. С.: То есть отрасль переходит от модели «произвести больше сахара» к модели «извлечь больше стоимости из сырья»?

О. К.: Именно так. Это касается не только сахара. Вся аграрная экономика движется в сторону более глубокой переработки. За последние 30 лет мы реконструировали до высокопроизводительных множество сахарных заводов (анонсировано более 30 проектов). Думаю, что бизнес точно готов сформировать новый высокотехнологический облик свеклосахарного направления, осталось найти инвестиционные инструменты для реализации подобных инициатив. (Новые точки роста развития свеклосахарной отрасли представлены в табл. 4.)

Таблица 4

Направление развития свеклосахарной отрасли

Направление	Значение для отрасли
Отечественная селекция семян	Снижение зависимости от импорта
Рост выхода сахара с гектара	Повышение эффективности сырьевой зоны
Энергоэффективность заводов	Снижение себестоимости переработки
Переработка побочных продуктов	Дополнительная выручка
Логистика сырья	Снижение потерь при доставке
Технологии хранения	Продление периода переработки

Л. С.: Тема импортозамещения семян остается одной из ключевых. Насколько ситуация изменилась? О. К.: Прогресс значительный. По сое доля отечественных семян достигла примерно 65%, по кукурузе — около 60%, по рапсу — более 60%, по подсолнечнику — около 50%, по сахарной свекле — свыше 20%. Если ранее зависимость от иностранной селекции была почти полной, то сейчас доля отечественных решений постепенно растет, но самое главное — это признание аграриев, что отечественные сорта по многим параметрам — более выигрышная альтернатива импортным.

Л. С.: Селекция требует особого финансирования. Это длинный цикл.

О. К.: Совершенно верно. Создание сорта или гибрида может занимать 10‒15 лет, сейчас меньше до 5 лет с использованием новых технологий. Нужно провести испытания, сформировать родительские линии, оценить устойчивость к болезням, проверить продуктивность в разных природно­климатических зонах. Это невозможно финансировать короткими кредитами.

 Л. С.: То есть для селекции нужны длинные деньги?

О. К.: Да. И не только деньги, но и стабильная государственная политика, научная база, испытательные площадки, партнерство бизнеса и науки, с этой целью реализуется Федеральная научно­техническая программа развития сельского хозяйства на 2017‒2030 годы. Именно благодаря ей по состоянию на текущий год заказчиками стали 45 компаний, а участниками 56 юридических лиц, которые активно занимаются импортзамещением таких позиций, как сахарная свекла, подсолнечник, соя, рапс, горох, рис, кукуруза, картофель, овощные культуры, пшеница и ячмень.

Импортозамещение семян — это не просто замена одного поставщика другим. Это создание собственной технологической школы.

Новые экспортные маршруты: почему Китай становится ключевым направлением

Л. С.: Экспорт и логистические маршруты — еще одна острая тема. В последние годы заметно меняется география российского агроэкспорта. Долгое время главным экспортным узлом оставался Юг России. Черноморская инфраструктура была ключевым направлением для зернового экспорта. Но в ближайшие годы роль других маршрутов будет возрастать. Один из наиболее значимых проектов — сухопутный зерновой коридор в Китай. Что он может изменить?

О. К.: Очень многое. Речь идет не просто о новом маршруте поставок. Это изменение всей экономической географии растениеводства. Если создать сеть элеваторов, логистических центров и железнодорожной инфраструктуры от Поволжья до Дальнего Востока, то регионы Сибири, Урала и Дальнего Востока получат новый стимул для развития растениеводства. К 2035 году поставки зерновых в Китай по этому направлению могут достигнуть 30 млн тонн.

 Л. С.: Для регионов это может стать таким же переломным фактором, как развитие южных портов для экспорта пшеницы?

О. К.: Вполне возможно.

Экспортная инфраструктура всегда влияет на структуру производства. Где появляется стабильный канал сбыта, там появляются инвестиции в элеваторы, сушку, хранение, технику, семена, переработку.

Кроме Китая, важным направлением остается коридор «Север – Юг», который открывает дополнительные возможности по Волге к Азову и Каспийскому маршруту для поставок в страны Ближнего Востока, Ирана, Индии и северной Африки.

Инвестиционная повестка АПК до 2030 года: следующий триллион рублей придет в экспорт

Л. С.: Олег Владимирович, сегодня инвестиции в АПК часто обсуждаются через призму высокой ключевой ставки. Но если посмотреть на ситуацию стратегически, где сосредоточены основные точки притяжения капитала?

О. К.: Несмотря на сложную денежно­ кредитную ситуацию, инвестиционная активность в агропромышленном комплексе сохраняется. Более того, если посмотреть на реестр крупных экспортноориентированных проектов, можно увидеть весьма внушительные цифры.

По нашим оценкам, совокупный объем потенциальных инвестиций в АПК превышает 1,5 трлн руб. Речь идет о проектах, которые способны формировать дополнительную экспортную выручку и обеспечивать долгосрочный рост отрасли (рис. 7).

Рис. 7. Инвестиционный потенциал экспортноориентированных проектов АПК России до 2030 г.

Источник: Реестр инвестиционных проектов по данным ЦОЭ

Л. С.: Какие отрасли сегодня выглядят наиболее привлекательными для инвесторов?

О. К.: Безусловным лидером остается пищевая промышленность, где объем заявленных проектов для финансирования инвестиционных проектов оценивается в 812 млрд руб. Далее проекты животноводства на сумму свыше 546 млрд руб., и замыкает тройку лидеров группа проектов в отрасли растениеводства на суммы свыше 234 млрд руб.

Что особенно важно, многие из этих проектов ориентированы на создание продукции с более высокой добавленной стоимостью.

Прогнозы

Л. С.: Если сформулировать прогноз на ближайшие пять лет, какие технологии окажут наибольшее влияние?

О. К.: Я бы выделил три направления.

Первое — беспилотные технологии. Дроны будут использоваться не только для мониторинга, но и для точечного внесения СЗР и сева, особенно на сложных участках и в культурах с высокой добавленной стоимостью.

Второе — геномная селекция. Она позволит быстрее создавать сорта и гибриды, устойчивые к засухе, болезням, возвратным заморозкам и другим стрессовым факторам.

Третье — аграрные платформы данных. Они объединят спутниковую информацию, данные техники, агрохимические показатели, погодные модели и экономику хозяйства.

 Л. С.: Когда это станет отраслевым стандартом?

О. К.: Крупные хозяйства уже проходят базовую цифровизацию.

К 2026 году большинство сильных игроков будут иметь мониторинг техники, электронный документооборот и спутниковое наблюдение.

К 2028­му шире распространятся системы прогнозирования урожайности и элементы искусственного интеллекта.

К 2030-­му точное земледелие станет нормой для конкурентоспособных хозяйств.

Что должны сделать государство, банки и аграрии?

Л. С.: Кто должен быть главным двигателем технологического перехода — государство, банки или сами аграрии?

О. К.: Все вместе. Правительство и регулятор поддерживает долгие проекты: мы формируем технологическую независимость в области: селекционной генетики растений и животных, семеноводству, биологические средства защиты растений, биотехнологий, ветеринарных препаратов восстановление плодородия, инфраструктуру хранения и экспорта, инженерных решений для пищевой и перерабатывающей промышленности, кадры в АПК.

Кредитные институты формируют финансовые инструменты, которые соответствуют реальному инвестиционному циклу АПК.

Аграрии перестают воспринимать технологии как дополнительные расходы. Это не украшение бизнеса. Это инструмент выживания и роста.

 Л. С.: То есть технологии становятся условием конкурентоспособности?

О. К.: Именно так. Еще несколько лет назад цифровизация могла быть отличительным признаком передового хозяйства. К 2030 году отсутствие цифровой системы управления станет признаком технологического отставания.

Резюме

Российское растениеводство вступает в новый этап развития. Если в предыдущие годы главным вызовом было наращивание объемов производства, то теперь на первый план выходят эффективность, устойчивость и технологическая зрелость.

 Первый вывод: продовольственная безопасность больше не определяется только количеством произведенного зерна, сахара, масла или кормов. Она определяется способностью управлять ресурсами, рисками и себестоимостью.

 Второй вывод: растениеводство становится технологической отраслью. Спутники, датчики, прогнозные модели, беспилотники, геномная селекция и биологические средства защиты растений постепенно становятся частью обычного производственного цикла.

 Третий вывод: экспортная инфраструктура будет менять карту российского растениеводства. Китайское направление, коридор «Север – Юг», Балтийское направление, развитие элеваторов и биржевой торговли способны перераспределить инвестиционную активность между регионами.

 Четвертый вывод: главным резервом роста становится эффективность уже существующих земель.

В завершение беседы Олег Князьков сформулировал мысль, которая может стать девизом    современного    растениеводства:

«Главный резерв роста сегодня находится уже не в новых гектарах. Он находится в знаниях, данных и технологиях, которые позволяют раскрыть потенциал каждого существующего гектара».

Количество показов: 157
Автор:  Л. Савкина, генеральный директор ООО "АгроИнсайт", независимый аналитик аграрных рынков