Войну с Ираном Израилю никто не навязывал. Это не была внезапная оборонительная реакция, не была ситуация «нас вынудили». Нетаньяху десятилетиями строил свою политическую карьеру на тезисе, что Исламскую Республику можно остановить только силой.

И вот сила была применена.

Операция началась с массированных ударов, убийства Хаменеи, поражения командной верхушки и попытки одним рывком обрушить всю иранскую систему управления. В логике Нетаньяху это должно было стать тем самым моментом «шока и трепета», после которого Иран либо ломается изнутри, либо садится за стол переговоров на условиях Израиля и США.

Но именно здесь и была главная ошибка.

Иран оказался не тем противником, которого можно выключить одной серией ударов. Слишком большая территория, слишком глубокая государственная система, слишком развитая сеть подземных объектов, слишком много накопленной устойчивости. Ракеты повреждены, склады и командные центры получили удары, часть элиты уничтожена, но государство не рухнуло.

А если государство не рухнуло в первые дни, дальше война начала работать уже против Израиля.

Израильская военная доктрина всегда строилась вокруг быстрой и решительной победы. Ударили, сломали противника, навязали политический результат. Так работала модель с арабскими армиями, так привыкли мыслить в Тель-Авиве, так Нетаньяху продавал обществу идею войны с Ираном.

Но Иран не Египет 1967 года и не Сирия времён старых арабских войн. Его нельзя быстро оккупировать, нельзя полностью лишить глубины, нельзя заставить капитулировать одним ударом по столице. А главное — он умеет терпеть.

Именно это стало для Израиля стратегической проблемой.
Нетаньяху рассчитывал, что после обезглавливающего удара внутри Ирана начнётся распад, протесты, борьба элит и управленческий хаос. Но фантазия о народном восстании не сработала. Сын Хаменеи сменил отца, система сохранила преемственность, уран остался у Ирана, а сотрудничество с МАГАТЭ было свёрнуто ещё жёстче.

То есть Израиль получил не покорный Иран, а более злой, закрытый и менее управляемый Иран.

При этом Ормузский пролив стал отдельным оружием Тегерана. Его не нужно полностью перекрывать навсегда. Достаточно создать постоянный риск для судоходства, поднять стоимость страховки, заставить танкеры менять маршруты, а рынки — закладывать премию за войну. Это экономическое давление, которое нельзя снять одними авиаударами.

И вот тут ловушка захлопнулась.
Продолжать войну Израилю всё труднее. Закончить её без признания провала тоже невозможно.

Запасы ракет ПВО и зенитных ракет у Израиля быстро тают. Каждый пуск «Стрелы» стоит миллионы долларов. THAAD обходится ещё дороже. Израильская система обороны показала главное: без американских ракет, дозаправки, спутниковой разведки, дипломатического прикрытия и логистики США войну такого масштаба Тель-Авив вести не способен.

Это уже не история про «самую сильную армию Ближнего Востока». Это история про государство, которое может наносить мощные удары, но не может долго держать стратегическую войну без американского кислородного баллона.

Внутри самого Израиля тоже всё становится хуже. Коалиция Нетаньяху трещит, общество устало, резервисты выгорают, ЦАХАЛу не хватает людей, протесты растут. Война, которая должна была объединить страну и закрепить Нетаньяху как исторического лидера, постепенно превращается в доказательство его авантюризма.

Даже прекращение огня не стало победой. Оно лишь показало, что Израиль не добился главного. Режим в Иране не сменён. Ядерная программа не уничтожена окончательно. Ракетный потенциал повреждён, но не ликвидирован. Ормуз остаётся рычагом Тегерана. А израильское общество видит, что обещанная стратегическая победа снова превратилась в длинную, дорогую и опасную войну.

Единственный вариант, который действительно решил бы проблему Израиля, — полное уничтожение иранского государства. Но это невозможно без войны совсем другого масштаба, с вовлечением США, риском регионального взрыва и прямым столкновением интересов Китая и России.
Иран это понимает. Поэтому его главное оружие сейчас — время.

Каждая неделя напряжения в Ормузе бьёт по мировой экономике. Каждый новый пуск иранской ракеты заставляет Израиль тратить дорогие зенитные ракеты. Каждый призванный резервист увеличивает внутреннюю усталость. Каждый день без политического результата сокращает пространство для манёвра Нетаньяху.

Нетаньяху хотел доказать, что силой можно решить иранскую проблему.

В итоге он доказал другое: Израиль может начать большую войну, но не может самостоятельно закончить её на своих условиях.

У вас есть другое мнение, дополнение к этим вопросам? Пишите сюда @Lebedev_771, обсудим.
🔗 Подписаться: t.me/L0HMATIY