ПИСЬМА С ТОЙ СТОРОНЫ - Православные рассказы Иван Мордвинкин

Дата публикации: 05-07-2026 18:00:00

ПИСЬМА С ТОЙ СТОРОНЫ
Повесть в письмах уставшего отца своей дочери
АННОТАЦИЯ: Когда нож скользит по горлу, но ты еще жив, никогда не знаешь, что произойдет дальше, хотя кажется, что все очевидно. Но зато, как легко ты отбрасываешь все, что не имело значения. И только сейчас понимаешь, что было ценным, что — простым, а чего никогда не было.
Эпиграф:
«Держи ум во аде и не отчаивайся»
Силуан Афонский
Глава 1. РИСУНКИ
Пятница, 9 мая 2025
Милая моя и дорогая доча!
Твоя идея писать бумажные письма, она…
Меня уже почти нет. А письма, они ведь есть, да?
Как бы сказать?
Я понимаю, о чём ты: я должен сохранять моторику, внимание, что-то ещё. Но это не та болезнь, о которой ты думаешь. Я не теряю рассудок.
Я теряю всё.
К тому же, пропадает контроль над левой частью тела, а письма — это справа, и моторикой тут не помочь.
Впрочем, я по-своему даже чувствую некоторое удовольствие — это напоминает мне то время, когда междугородние звонки даже в почтовых телефонных будках были такими глухими и немыми, что люди разговаривали скорей интуициями, чем по проводам. Плохо было слышно.
И мы писали. Много писали))
Мама передаёт тебе привет. Надеюсь, у неё не будет повода браться за ручку и бумагу, как у меня. Особенно, если ты будешь почаще ей звонить, и ваши разговоры будут полны не только голосов, но и интуиций. Ты умеешь её поддерживать.
Что же касательно рисунков, то тем более не вижу смысла рисовать ради рисования.
Да, когда-то в молодости я любил это дело, когда верил, что оно толковое.
Много верил.
Много рисовал.
И ещё всего столько… Было и лётное училище, и электрогитара, и даже пешком ходил к морю почти через всю Кубань. А там…
А там было лето. Там было синее, которое в горизонте с небом в обнимку.
И корабли. Я не говорил тебе, что в детстве мечтал стать матросом или пилотом, который летает над морем?
Вот и я ходил куда-то туда.
И был там, в горах, в небе этом над водой.
Но с той рисовальной поры прошло столько немых лет, что я уже и не знаю, зачем раскапывать эту могилу.
Но, если хочешь…
Только, пожалуй, я не буду притворяться рисовальщиком. А просто буду рубить линиями каркасы резьбы, как я это делаю в мастерской, когда хочу вырезать что-то.
И я не знаю, что рисовать.
Конечно, я что угодно мог когда-то. Одним мизинцем, как говорится.
Но я уже другой. Это, как открыть случайно старый картонный ящик, знаешь, где-то в пыли и паутине темного чердака. А там… что-то твоё, многолетнее, давнишнее.
И ты думаешь, выбросить бы это. А сердце колотится, и в горле першит.
Наверное, от многолетней пыли.
Вот так складывается: смотрю я на себя, а вижу кого-то другого.
Во мне, внутри, я — такой, знаешь, лет тридцати пяти, если сгустить. А если не сгущать, то и всех тридцати.
А снаружи — мужик какой-то мясистый и неповоротливый. Шея вжата в плечи, плечи в спину, а спина согнулась, как у боксёра на ринге, когда надо руку противнику пожать перед боем, но не ясно, ответит ли тот или вломит в челюсть, пока ты такой добродушный и расслабленный.
В общем, с этой идеей о рисовании я впал в сентиментальность, как старушка при виде младенческих ползунков.
Заволновался))
Сегодня я продал две калитки. Это неплохо, с учетом последних заказов, когда пришлось лепить дачные туалеты и собачьи будки.
А калитки (те, что ты видела), резные почти. И это немного обнадеживает: вдруг мало-помалу, я всё же стану резать нечто живое, древесное, которое будет жить годами?
Туалеты и надежды.
Больше пока ничего в моей жизни нет сейчас.
Мастерская, продажи и заказы, семья почти целиком (я не про то, что ты уехала и я теперь сам по себе, это я уже… нормально, не упрекаю). Я про то, что семья — это люди, каждый в себе, и все они во мне.
Но не всякое мгновение.
И теперь вот, эти бумажные письма и корявые рисунки.
Только не знаю, как рисовать это: сказала бы будку нарисовать, доски, циркулярку. На худой конец, дерево. А тут… что чувствуешь.
А что я чувствую? И как это нарисовать?
Когда я прочитал маме свой диагноз, она поняла все верно и сразу.
Она стояла рядом, смотрела снизу вверх на меня. И казалось, будто она ростом не больше котёнка. И смотрит она в небо, которое вскоре укроется ночью. А она глядит и не просит ни о чём, а только с благодарностью рассматривает закат в детской надежде, что тот не закатится.
— Чаю хочешь? — спросила она, и эта обыденная фраза показалась мне необычной, славной — ведь чай-то пьют запросто, без умирания, которое вот-вот случится.
— Давай, — ответил я.
И она заплакала и стала, улыбаясь, ложечкой собирать в кружку все чайные мелочи — заварку и сахар, как я любил, сразу. Потом влила крутой, басисто шепчущий кипяточек, накрыла кружку фаянсовой крышечкой.
Потом села на табуретку напротив меня, положила руки на коленки, и, как в вокзальном ожидании, сказала, глядя прямо в меня своими мокрыми глазами:
— Ну вот.
И потом мы просто молчали и ждали, когда заварится чай. Будто бы мы с нею присели на дорожку, а впереди…
Чай заварился.
И я пил его.
И она пила.
Я — отставив мизинец, подувая на парок над кружкой.
Она — прикладываясь к краю кружки и ничего не глотая.
И жил я тогда счастливую семейную жизнь, где видел свою жену не по мешкам под глазами или по дурному пару от её несъедобного супа, а по её душе. И было это мгновение, может, пару минут. Но… так долго! Враз перекрыло всё дурное, накопленное бережливым злопамятством за десятилетия.
И мне захотелось во что бы то ни стало, чтобы не закатывался закат, чтобы встало солнце на месте, ведь может оно?
Может оно. Должно!
И вот, нарисовать это, не думая…
И тут лбом в пустой листок, как в стену: без думания мне никак. Я и не умел никогда.
Я, помню, и в школе подзатыльники получал на переменах, потому что, бывало, мог идти по коридору, и жить в ином. А ребята знали, что тону.
Так, бывает, заедут по затылку, чтобы пройти пропустил, а я не сразу в себя приходил, пока очнусь — уже обидчик слился с толпой.
И вся школа смеётся.
И я смеюсь.
А потом я вырос. И, хотя я не интеллигентного рода и образования, а всё, знаешь, книги.
Книги, книги…
Последние две недели провёл в основном на диване — работа в мастерской пока даётся трудновато, приступы мешают. Столько прочитал, сколько и за несколько лет не всегда удавалось.
Было это с последней калиткой. Распускал сороковку на рейки, и вдруг почувствовал какую-то слабость на лице. Будто с похмелья или бежал на маршрутку всю дорогу от дома, а когда почти добежал, увидел, как она отходит от остановки.
Или когда ты бросаешься в объятия к кому-то родному, во все щеки улыбаешься, а он, родной твой, оказывается зол и ненавидящ, как пощечина.
И ты теряешь контроль над лицом: вроде хочешь улыбаться, а оно как-то…
После этого в левой ноге появилась у меня какая-то непонятность — вроде нет слабости, но нет и силы. Как будто, знаешь, забыл, как это — ногой ходить.
Решил прилечь на скамейку, но только и успел, что правой стороной тела на столешницу циркулярки свалиться, а левая осталась где-то вне моей власти.
Так и полулежал-полустоял на колене на полу, на железной столешнице.
Нигде.
Циркулярка работает, бормочет, и от неё все дрожит. Зубастая, высокооборотная. И я чувствую правой частью себя эту дрожь, как от страха. И щекой — пыль древесную и холод железа. Ветер от звенящего зубьями диска, который вращается у моего виска.
И думаю — сейчас или поживу ещё?
Знаешь, три минуты на такой столешнице — это вечность. Как на плахе.
И всё это я чувствую.
Но всё — правой стороной. А левой — только вопрос ощущается. Есть ли я ещё, или уже нет меня?
И ждал, что будет дальше.
А знаешь, в такие моменты чувствуешь себя подводником в барахлящей подлодке: ещё проплывём сколько-нибудь, или тут на дно ляжем.
Отпустило через пару минут.
Калитку доделал. Хорошая получилась — каждая штакетинка — как дамочка юная, с талией, с грацией и в прекрасном настроении.
Но, впрочем, третью делать уже не стал: отлежусь, может быть, починится моя подлодка.
Зато новость у меня! Все эти дни (недели две последние, или больше) я не брился. Думал, выздоровею, побреюсь.
А сейчас прошу маму, чтобы, если что, не сбривали её с меня. Не знаю, почему, но не хочу, чтобы сбривали. Есть в ней какая-то правдивость, в бороде этой. Что-то асоциальное и отдельное от людей.
Как и должно быть по природе.
Зато две недели слушал из интернета всякие речи о человеческом. Как жить, о чём и как думать, что о себе знать, а что о мире вокруг.
Много разного. Так много и так разнородно, что, пожалуй, выполни все рекомендации, доктор и таблеток не подберёт. А сейчас, говорят, в сумасшедших домах долго не держат, домой выгоняют.
Так что, я решил сразу дома остаться и никаких рекомендаций не выполнять про энергии, космосы и всяких прочих «знаний» не знать.
Но у всех этих проповедников, «энергетиков», йогов, излагателей своих взглядов, психологов (ох!) есть общее в идеях: сила человека в том, чтобы спокойно принимать всё, что есть в тебе и в жизни вокруг тебя.
Только как её вынуть из себя и каким ладом к ней пристроиться — это у каждого своё.
Для начала решил отказаться от воображений — тех блогеров, что сами представляют себе, как оно устроено, всех забраковал, как поведенные доски. Знаешь, винтами такие перекрученные доски, кривые. С виду хороша, а к делу её не применить, только на рейки распускать и использовать частями.
Нельзя самому вымыслить себе чашку супа и не голодать.
Так нельзя и космос себе придумать и из него вылавливать силы, я думаю.
Наши проповедники ближе к нам: они не говорят, что мы из духа состоим. Говорят, и тело есть. Но дух определяет. Чтоб не смотрели вокруг так прямо, что в духе всё обретается. И всё такое.
А я не знаю…
Желудок существует. Есть — надо.
Что вижу, то и имею. Чего не вижу, то воображаю. Что воображаю, того не имею.
За это время я столько мыслей надумал, целые километры. Если бы их растянуть, то хватило бы на телефонную линию от меня до тебя. И мы бы болтали своими интуициями. И ты была бы, как не уехавшая в Ростов. А на парах в колледже я бы подсказывал тебе, что сам знаю. И мы бы не разлучались.
Хотя, по медицине я ничего не знаю, и ничего не смог бы тебе подсказать. А только мешался бы у твоего рассудка «под ногами».
Значит, смотаем все эти километры в обобщение, и пусть родится идея.
Но это уже через неделю: обдумать надо многое, обогреть мозги.
Как будто в бане пробыл 55 лет, а теперь, когда выгнали на мороз, в тепло тянет. Холодно мне.
И пить… Очень хочется пить. Но не воды, конечно, а идей. Хочется пить идей.
Заварю чаю, пожалуй.
А пока, кстати, скажу тебе такую вещь…
Тот парень твой. Я даже завидую себе тому, который тебе запрещал, ругал, учил. И как оно так у меня получалось знать, что я что-то знаю? Что пониманию, какой человек хороший, а какой не очень.
Сейчас я не знаю. И просто лежу на железной столешнице, всё дрожит, мотор работает, диск звенит, вращается зубьями и моей головы, и я думаю, что ещё жив. А смерть стоит рядом и ухмыляется моему «знанию».
И это до того сгущается всё вокруг, что любая мелочь кажется сверхценностью.
А по рисунку: ты просила что-то светлое и искреннее. Или как ты сказала? Я нарисую не думая, что-нибудь более менее оптимистичное. Но уже вечером.
А завтра мама отправит по почте.
Эко, честное слово, забавно письма писать))
Не смотря на все эти странные события, я ощущаю, что жизнь моя полна, я всем наделен. И даже благодарен. Нет во мне ни одиночества и ужаса, ни ожидания и тяжелой болезненной надежды.
Ну вот, такой вышел каламбур. Пока, милая моя доча. До следующей пятницы.
Письма с той стороны - роман о Боге
Глава 2. ИДЕИ
Пятница, 16 мая 2025
Привет, милый мой дружище!
Уже начинаю привыкать к ручке))
То, что мама тебе наговорила с испугу — как всегда перегнуто и вывернуто. Никакого пальца я не отрезал, никакой кровью полы в мастерской не залил. И уж точно не орал на всю улицу от боли.
Ты же знаешь, как она любит пугаться. К тому же, обрезок я приставил обратно к мизинцу, туго примотал. А тетушки со скорой посоветовали хороший препарат. Прирастет обратно.
А полы мама вымыла.
Эх… Прихватило возле циркулярки. Зато теперь, когда левую сторону отнимет (а мизинец тот на левой руке), лежу, и слушаю его. И он болеть перестает.
Обещал больше не резать и в мастерскую не ходить, хотя приступы теперь бывают редко.
И это правильно. Только… Что есть будем?
Деньги меня никогда особо не интересовали. Потому я всегда в них нуждался.
А теперь, тем более.
В мастерскую зайду, а там стружки. Наступлю ногой, а они хрустят. И что? Как не провести рукой по доске? Шершавая, шепчет под ладошкой, заусенцами за пальцы цепляется: «Острогай, мил человек, не смотри без дела».
А острогаешь, такая гладкая, как стекло. Пахучая. Живое, а не холодное и искусственное.
На брусочки распустил, побил на детали по привычной схеме, час работы.
Дрелька жужжит, шурупчики под отверткой «скрип-скрип», и к обеду табуретка под лаком сохнет. И смотрю на неё, а в душе как-то…
Будто что-то родилось.
Не замечал раньше.
Знаешь, как после уборки в доме: всё сделал правильно, всё чисто вокруг. И сам ты чист. И сядешь, чаю нальешь, и смотришь на всю эту чистоту без всяких мыслей, впитываешь какое-то славное равновесие.
И хорошо.
А теперь не знаю, чем дальше жить. Как дышать воздухом в моей комнате, если в нём деревом не пахнет, а только чай, компьютер и диван.
И есть я, или меня уже нету — не ясно мне.
Димка в мастерскую суётся, вымел всё, заходился, пыль везде собрал и паутину.
Говорю: «Дим, да брось ты её». А он смотрит на меня, глаза круглые. Как если бы архиерей попу сказал, что Бога нет.
Аж оскорбился. Ему пятнадцать, он думает, что так прожить надо.
А мне пятьдесят пять, и я думаю, так ли я прожил, как надо.
А Бог есть.
Все смотрю эти «видяшки», а там разные учения. И все о том, что Бог есть. Но все так построены, что Его нет в их «практиках».
И много думаю об этом, особенно к концу дня, когда уже ничем не занят ум.
Выйду я во двор, стою.
А там вечер. А в вечере синее всё, и мастерская, абрикоса наша любимая, и черешня, и птицы на ветках. И всё оно глядит на меня, а я на него.
Не знаю, как сказать. Стою внутри движения какого-то: ничего никуда не движется, но ничто не замерло.
Живое.
Как же тут нету Бога?
Есть Он тут.
И они все говорят, что есть Бог. Но не все на него смотрят, а некоторые больше на себя глядят. И Бог у них выходит вроде как перила на лестнице — сподручное устройство, не более.
А, если всё так, то тогда это уже не Бог. И тогда я уже не человек.
Да что абрикосы?
Ленка идёт со школы, мечтательная, светлая, цветов на лугу набрала, одуванчиков и ещё каких-то сорняков. Меня увидела у забора, и «Бум!» — всё вспыхнуло в ней, а от неё — вокруг. А через то и мне передалось. Что же такое я уловил от того, что моя младшая дочь просто идёт голодная из школы с пучком сорных трав в руке?
Счастье. Счастье я уловил.
Вот, идет. Улыбается так, что вроде как лицом, а свет от горизонта до горизонта разбрызгивается. Хотя и нет его.
И всё.
Где ж такое без Бога сделается?
Есть Бог.
Ходил к терапевту. Сразу к платному, чтобы хотя бы выслушали, как есть. Но не вышло: только дверь открыл в кабинет, она глянула, оценила по виду и всё — диагноз в её голове уже поставлен, лекарства прописаны, плата отработана.
Я ей говорю, мол, прочитаю вам все симптомы, они нетипичные. Это похоже на транзиторные ишемические атаки, ТИА. Я записал в телефоне все признаки.
А она нетерпеливо так, подбородком на стул указала, садись мол. И потом уже ментовским тоном, как на следствии за составлением протокола:
— Фамилия? — и пишет.
Сразу взглядом ткнула меня в живот (...)
Читать далее на сайте "Православные рассказы"
(Здесь повесть не помещается по объёму):
https://pravrasskaz.ru/pisma_s_toy_storony/

Схожие новости

#	Наименование новости	Тональность	Информативность	Дата публикации
1	Мемуары майора Алекса. Фрагмент 6: «Письма в никуда» Когда боль становится ...	-2	3	27-06-2026
2	Из книги: " Устав, как Одиссей, от путешествий в жизнь." ...	-2	6	02-07-2026
3	Четыре года, как вас нет, Родители. Пою сама себе колыбельные, ...	-8	6	04-07-2026
4	Арсений Александрович Тарковский Стол накрыт на шестерых – Розы да ...	-2	3	28-06-2026
5	Говорят, периодически надо оборачиваться назад и фокусироваться на важном – ...	0	3	28-06-2026
6	Я с тобой, моя малышка... - Главное пиши на бумаге, ...	0	5	02-07-2026
7	петуньи – цветущие вздохи они не читали Тютчева Не выбираешь ...	0	5	02-07-2026
8	Дедушка, до меня начинает доходить потихоньку, я начинаю видеть это ...	0	2	02-07-2026
9	Дедушка, до меня начинает доходить потихоньку, я начинаю видеть это ...	3	2	02-07-2026
10	ТЫ СМОГ БЫ БЕЗ МЕНЯ ОБОЙТИСЬ? Сергей Махотин Рассказ Опубликовано ...	0	5	16-07-2026

Классификация: Мнения. Схожих патентов: 0. Схожих новостей: 10. Тональность: 0. Информативность: 5. Источник: vk.com.