Нечто похожее проходил СССР в конце 70-х, когда на просторы Союза попали миллионы видеокассет, календарей и прочей продукции, содержащей порнографию. Тогда экспертам пришлось пройти непростой путь, чтобы четко разграничить — где порно, а где просто обнаженка, где культ насилия и жестокости, а где боевик с карате или кунг-фу. И вот уже в XXI веке они спорят все о том же, чему пример — последние громкие дела. Как, скажем, дело против художницы, которая публиковала стилизованные вагины, или отца, который выложил в соцсеть фото голого сына. 

Что тогда и что сейчас привлекает людей в «запретных» сценах, почему следователи порой видят порно там, где его нет, — об этом беседа обозревателя «МК» с судебным экспертом, доктором медицинских наук Виктором ГУЛЬДАНОМ, который в годы СССР был главным в стране «специалистом по порно». 

ИЗ ДОСЬЕ «МК»: 

Годовой оборот порноконтента (фото, видео, подписки) составляет примерно 100 миллиардов долларов. Это сопоставимо с бюджетами многих развитых стран.

«Советские граждане были крепче морально» 

— Виктор Викторович, более ста лет назад появилась международная Конвенция «О пресечении обращения порнографических изданий и торговли ими», которую подписали почти 60 стран. Цивилизация увидела угрозу в порнографии. Но какую конкретно? 

— Авторы конвенции озаботились моралью населения. Они увидели угрозу общественной нравственности в фильмах, книгах, рисунках, где изображены сцены секса или половые органы. Возможно, сказалось еще и влияние Церкви. Надо также понимать, что это был период вскоре после окончания Первой мировой войны. Люди тогда многое переосмысливали.

Но конвенция появилась главным образом потому, что страны имели разное представление, что считать порнографией и как надо (да и надо ли) с ней бороться. Это приводило к тому, что в одних государствах, где не было уголовного наказания за порно, создавали такие изделия, а в других, где это считалось тяжким преступлением, распространяли и т.д. Правоохранительные органы сталкивались с трудностями при трансграничном уголовном расследовании. К сведению, СССР ратифицировала ее в 1935 году. На сегодняшний день ее участниками являются около 60 стран. Но во многом положение конвенции устарело — все-таки 103 года прошло. 

— Ее принятие могло также быть связано с тем, что порнографических изделий после Первой мировой войны стало слишком много?

— Не думаю. Да и как считать? Вообще все вот эти изделия, которые можно считать порнографическими, появились задолго до конвенции. Как минимум 2500 лет назад. Помню, как, обходя развалины древнеримского города Помпеи, я видел «неоднозначные» рисунки. Так вот некоторые, если бы их прислали к нам сейчас на экспертизу, мы бы с большой вероятностью признали порнографическими. 

Не исключено, что порнография появилась одновременно с появлением первых цивилизаций. И не исключено, что на разных этапах с ней пытались бороться. 

— Могли ею всерьез озаботиться в ХХ веке не только в смысле морали, но и для улучшения демографии? 

— Порнография не влияет на демографию. Более того, когда речь идет о взрослых людях, то говорить о том, что порнография — это исключительно зло, не приходится. Потому что в некоторых случаях она может быть некой адаптацией в сексуальном поведении, иметь, если хотите, психотерапевтическое значение. Например, для тех, у кого слабая половая конституция, служит дополнительной стимуляцией, продлевает сексуальную жизнь. 

— В УК РСФСР с 1960 года существовала ст. 228 «Изготовление или сбыт порнографических предметов». А что тогда под этим понималось? Игральные карты и календари с изображением сексуальных сцен? 

— В том числе. В СССР в электричках и поездах ходили мужики, продавали фото, на которых были двусмысленные позы. Были, разумеется, и разные книжки, в которых что-то такое попадалось. Как пример — рассказ, которому приписывали авторство Алексея Николаевича Толстого, где детально, со смаком, описывался половой акт между офицером и, как оказалось, шпионкой, едущими в поезде. 

Печатные издания, сочинения, кинофильмы — все, что и сейчас.

Наказание, кстати, было — до трех лет лишения свободы или исправительные работы, штраф 100 рублей. 

— В тот период статья 228 применялась и к неугодным? Яркий пример — дело режиссера Параджанова, у которого нашли фото обнаженных натурщиков. 

— Надо сказать, что ему вменялось «мужеложство с применением насилия». А порнография была потом добавлена туда. По совокупности статей его приговорили к 5 годам в 1974 году. Освободили под давлением мировой общественности — обращения в СССР присылали режиссер Федерико Феллини, драматург Ирвинг Стоун и др. 

Но да, надо признать, нередко у критикующих власть находили сомнительные фото и рисунки, за что их и привлекали. 

— Памятуя знаменитую фразу «в СССР секса нет», можно сказать — в нашу страну порно проникло позже, чем в другие? 

— Вообще развитие бурной сексуальной жизни в СССР сдерживало прежде всего отсутствие отдельных квартир. Поскольку не было жилья, в котором могли происходить всякие «безобразия», то в этом смысле СССР было моральнее, чем те страны, в которых не было проблем с жилплощадью. 

— В целом в СССР изделия порнографического характера, а также пропагандирующие культ насилия и жестокости, стали массово поступать в 1990-е?

— Гораздо раньше. Уже в 1978 году в Институте Сербского изучали дела обвиняемых в распространении порнографии. В основном речь шла о видеокассетах с зарубежными фильмами. Но и не только. 

Вообще, началось все с появления видеомагнитофонов — огромных, которые подключались к телевизору. Сначала они были доступны только в салонах. Потом люди смогли покупать их домой и устраивать киносеансы на диване. Был гигантский «черный рынок» видеокассет. И смотрели ведь в основном зарубежные фильмы. Понятно, что это не могло остаться бесцензурным и безнаказанным. 

Власть интересовали и порнография, и пропаганда культа насилия и жестокости. Можете не сомневаться, что именно фильмы с их содержанием пользовались особенной популярностью у соотечественников. 

— Как вы это объясняете с точки зрения психологии? 

— Элементарный интерес. Это было в новинку для советского человека. То, что раньше являлось недоступным, вдруг появилось и даже стало модным. Никакого отношения к тяге к извращениям это не имеет. 

— Смотрели их в основном мужчины? Или домохозяйки тоже? 

— Все смотрели. Знаете, как оперативники устраивали облавы? Они прежде, чем прийти в квартиру с обыском, отключали на внешнем щитке лестничной площадки электричество, чтобы улику (кассету) нельзя было вынуть из магнитофона (это наглядно показал режиссер Владимир Меньшов в фильме «Зависть богов». — Прим. авт.). Помню одну забавную историю. Гражданка, квартиру которой обокрали, вызвала милицию. Сотрудники пришли, стали осматривать место происшествия, увидели видеомагнитофон с кассетами, на которых порно. И гражданка из потерпевшей по краже стала обвиняемой по порнографии. 

Полтора рубля за час с порнографией

— Как отделяли, где порнография, а где просто обнаженка?

— Это действительно очень тонкая материя. Советские суды не хотели брать на себя такую ответственность. Именно поэтому привлекали экспертов. 

А вообще в законе было сказано, что порнографическое изделие — это самоцельное натуралистическое изображение полового акта с использованием крупного плана, с фиксацией на половых органах. Все, точка. Обнаженка к порнографии не имеет никакого отношения. Зайдите в Лувр, в Эрмитаж — и наслаждайтесь этой обнаженкой сколько угодно. Никто вас за это в тюрьму не потащит. И тогда не тащили. 

— А почему все это попадало в Институт Сербского? 

— Обвиняемым часто назначалась экспертиза с решением вопроса о вменяемости. Я работал там, смотрел материалы. Заметил, что поводом для возбуждения дела были экспертизы, которые составляли сексопатологи Института психиатрии Министерства здравоохранения РСФСР.

— Вы делали такие заключения?

— Я не сексопатолог. Но посмотрев заключения этих специалистов, я пришел к выводу: к экспертизе порнографических изделий сексопатологи не должны иметь никакого отношения. Ее должны проводить искусствоведы вместе с психологами и психиатрами. Об этом я написал статью в журнал «Социалистическая законность». После публикации следователи завалили меня видеокассетами. Мы создали комиссию из искусствоведа, медицинского психолога и психиатра. 

— И как вы работали? 

— Хороший вопрос с учетом того, что у меня даже своего телевизора и видеомагнитофона не было. Но все предоставили для такой деятельности органы следствия. 

Помню, я, к несчастью, порвал ахиллово сухожилие и не мог ходить. Сидел на больничном дома. Так вот следователи привезли мне прямо домой телевизор, видеомагнитофон и чемодан кассет. И я все это просматривал часами. Оплата за работу была такая — за час работы кандидату наук 1,5 рубля, доктору наук — 2 рубля. Это немало. Мы составляли отчет для оплаты: изучение спецлитературы, например, 30 часов, просмотр видеокассет — 520 часов, обсуждение результатов — 300 часов, составление заключения — 20 часов. И в итоге получалась вполне приличная сумма. Мы с моими коллегами стали монополистами в этой сфере. 

— На психику такой просмотр оказывает какое-то влияние? 

— На психику эксперта ничего не должно оказывать влияния, иначе надо менять работу. Я так скажу — было просто занудно смотреть один и тот же фильм по 20 и более раз. А мы должны были каждую кассету посмотреть, даже если на ней уже знакомая нам лента. 

— Какие из фильмов вам особенно запомнились и почему?

— Среди фильмов были такие «шедевры», как «Греческая смоковница», «Челюсти». Но чтобы не сложилось превратное впечатление о нашей деятельности в качестве экспертов, скажу, что количество «посадок» по этим двум статьям (за порнографию и культ насилия) при нас сильно сократилось. Мы отстояли право граждан без страха смотреть «Греческую смоковницу», «Эммануэль» и то, что теперь называют «триллеры». Ну какое порно в «Греческой смоковнице»? Там девушка путешествует по Греции. И всякие за ней ухаживают парни. Она сама в купальниках и так далее. Вот она мне запомнилась больше всего, потому что надо быть абсолютным идиотом, чтобы считать, что это имеет какое-то отношение к порнографии. Но на лесоповал отослали массу людей именно за эту «Смоковницу». 

А вот всякие поделки немецких исполнителей — даже не фильмы, а просто порнографические зарисовки — мы не щадили и признавали запрещенным контентом. Скажем, приходит на тусовку сантехник, какая-нибудь барышня его встречает, и начинается оргия. Вот это признавали порнографией. 

Что касается «культа насилия и жестокости», я вообще не помню, чтобы хоть один фильм в нашей экспертизе отнесли к пропагандирующим его. Тогда что было? Фильмы с Брюсом Ли, про индейцев и т.д. Очень много карате, кстати, тогда было, которое почему-то следователь считал «насилием». 

— Если за «Смоковницу» все же люди отправлялись, как вы выразились, на лесоповал, значит, ваше заключение не было общим для всех дел, где она фигурировала?

— Нет, только для конкретных. Вот есть обвинение, следователь обращается к нам за экспертизой. Но если дело не в Москве, то он может обратиться к местным специалистам. И какое заключение давали другие эксперты, какие решения выносили на их основе суды — зависело только от них. Однако все это могло быть оспорено в Верховном суде, где с большей вероятностью учли бы нашу экспертизу, а не малоизвестного специалиста из региона. Единого реестра порноизделий в СССР тоже не было.  

— Во всех случаях, когда вы признавали наличие порнографии, людей за ее распространение карали?

— Расскажу историю. Однажды мы давали заключение на книги, которые милиция изъяла у какого-то мужичонки. Он разложил их около Белорусского вокзала для продажи, но уже через 10 минут его задержали, товар изъяли. Книги были низкосортными, но при этом носили откровенно порнографический характер. В нашем заключении мы так и написали. Мужичонку привлекли за распространение порно. Он уверял, что не знал о содержимом книг. К слову, это могло быть и правдой. В то время к распространителям литературы могло попасть что угодно. 

И вот суд меня вызывает, чтобы я дал в процессе показания по этому делу. У обвиняемого был адвокат, молодой парень. Он меня спросил: «Вы сами доктор наук, в вашей экспертной комиссии кандидаты наук. Сколько времени вам понадобилось, чтобы дать заключение о том, что эти тексты порнографического содержания?» А я и не помнил, что мы написали в финансовом отчете, который находился в материалах уголовного дела. Он говорит: «Я посмотрел — для этого вам понадобилось где-то пара недель. А у моего подзащитного три класса образования. Он еле умеет читать. Он успел разложить эти книжки, которые ему дали, а через 10 минут его арестовали. Мог ли он оценить их качество и содержание?»

Я тогда подумал — вот ведь молодой Плевако. 

— А чем закончилась для него история? Его оправдали? 

— К сожалению, мне не сообщили. Может быть, он прочитает вашу статью, откликнется и расскажет нам. В общем, для уголовного наказания важно было доказать умысел. Так же и сегодня. 

Запрещенка для дам 

— По статистике сегодня увеличилось количество дел по статье УК 242 «Незаконное изготовление и оборот порнографических материалов». С чем это связано? 

— В целом это мировая тенденция, потому что рынок увеличился с учетом возможностей Интернета, появления соцсетей. Надо сказать, что это очень прибыльный бизнес. И во многих странах он совершенно легальный. Но везде уголовно наказуемо распространение детской порнографии, вовлечение несовершеннолетних в преступный бизнес (в том числе сексуальное рабство). 

Извращенцы ушли в онлайн. Плюс появились новые угрозы — в виде использования ИИ в создании порнографических изображений с участием несовершеннолетних. Правоохранительные органы разных стран пытаются объединяться, чтобы выработать новые подходы в борьбе со всем этим. 

— Мировая статистика говорит, что выросла женская аудитория потребления  порноконтента. Почему, как думаете? 

— Это, видимо, связано с растущей маскулинностью у женщин, которая наблюдается в последнее время. 

— Некоторые эксперты говорят о зависимости от порно. Это новый вид зависимости? И чем он опасен? 

— О зависимости мы можем говорить только для людей с личностно-мотивационными расстройствами. Первичны здесь эти расстройства, а зависимость возникает как суррогат нормальной половой жизни. 

— Но ведь и обычный молодой человек вместо того, чтобы найти девушку, создает дипфейк и «живет с ним половой жизнью». Разве это не опасно для человечества?

— Тут нужно говорить о глобальной проблеме интернет-зависимости. Вместо реального общения (и не обязательно сексуального) люди выбирают виртуальное. Но говорить о том, что порнография ведет к снижению числа браков, рождаемости, — на мой взгляд, это бред.