Суд счел, что в высказываниях оренбурженки есть «утверждение о необходимости совершения насильственных действий» по отношению к мужчинам.

Сама она вину не признала, но пояснила, что таким образом пыталась лишь облегчить свое психологическое состояние из-за «неприятной ситуации» с деловым партнером.

Также она заявила, что ее слова относятся не ко всем мужчина, а «исключительно к тем, которые, будучи в семейных отношениях, позволяют себе некорректное и неподобающее обращение с посторонними женщинами, в том числе аморального плана».