Увы, не все документы, свидетельства минувшего удалось в архив для будущего поместить. Сложные времена, Гражданская, Великая Отечественная войны - архивисты старались, но не всё было им под силу, конечно. И всё же уже легендами архивными стали. Арсений Маркевич, председатель дореволюционной Таврической учёной архивной комиссии, узнав, что в Карасубазаре (Белогорске) заворачивают в документы полицейского управления семечки и рыбу, был шокирован непочтительностью к истории и просил новые большевистские власти Крыма о должном хранении исторических документов, которых и в Таврической учёной архивной комиссии (ТУАК), и в иных учреждениях, и в личных собраниях враз ставших «лишними» людей хранилось немало. Или как Георгий Вернадский, сын основателя университета, спасал в Тавеле (Краснолесье) ценнейшие документы из бывшего имения потомков Василия Попова, заведовавшего канцелярией князей Василия Долгорукова-Крымского и Григория Потёмкина-Таврического, об истории полуострова в XVIII веке, о присоединении к России в 1783-м. Теперь это часть архивного фонда республики. Как и то, что смогли собрать и сохранить Борис Греков, Николай Эрнст, иные архивисты-архивариусы за 107 лет истории создания Крымского архива, уже общего, центрального. Ханские ярлыки XV века, ферманы турецких султанов, подтверждающие имущественные и сословные права крымскотатарской знати, витиеватые буквы подписей Екатери-
ны II, Александра I, Алек­сандра II, генерала-фельд­маршала Михаила Кутузова, князя Таврического Григория Потёмкина, чёткая краса автографов поэта Максимилиана Волошина, первого ректора Таврического университета Романа Гельвига, губернатора Таврической губернии Александра Казначее­ва, покровительствовавшего будущему известному художнику Ивану Айвазовскому. История создания маяка на мысе Ай-Тодор и декреты революции, метрические книги храмов со сведениями о крымчанах минувшего… 
К сожалению, и фашистская оккупация прошлась по архиву, жестоко, не всё удалось эвакуировать: вывез враг в Германию «документальные материалы с 1872-го по 1909 год в количестве 21 фонда, 18978 единиц хранения, а за три дня до освобождения Симферополя, 10 апреля 1944-го, в подожжённом фашистами здании архива сгорели документы за 1916-1938 годы - 807 фондов, 177418 единиц хранения». И всё же очень многое сохранилось, добавилось за эти годы. Пусть и вновь лихолетье в развал Советского Союза пришлось пережить, но заботой архи­вистов кропотливо собираются и восстанавливаются документы, раскрывая нам тайны минувшего.
К примеру, знали ли вы, что до Октябрьской революции в паспортах, точнее пас­портных книжках, не было фотографий, но зато вписывался рост и цвет волос? Свидетельством тому в архиве есть, к примеру, зеленоватая книжечка - паспорт некой 
А. П. Гладышевой, выданный в 1906-м. И указано в документе, что женщина «явлена у пристава 3-й полицейской части Симферополя и записана по книге домовладельца Шишмана по Кантарной (ныне Чехова) улице, 96». То есть «осёдлость» у неё там была - адресом прописки указывалось ранее «место, где по службе или занятиям, или промыслам, или недвижимому имуществу имеют осёдлость, либо домашнее обзаведение». И ФИО традиционно указывалось, а ещё звание, вероисповедание, род занятий, особые приметы, а вместо даты рождения - полный возраст на момент получения паспортной книжки. А вот загранпаспортов не было вовсе, вместо них выдавалась красивая бумага с государственным гербом Российской империи - двуглавым орлом и надписью: «По указу Его величества государя императора Николая Втораго самодержца Всероссийскаго и прочая, и прочая, и прочая» - разрешение на выезд или возвращение в страну. В архиве есть такой, выданный Гинде Ципину, что в 1901-м возвращался с семьёй из Дрездена. Кстати, он еврейской национальности, а им право выезда за рубеж давалось только по очень уважительной причине.
Но не только своим подданным по необходимости позволяли императоры иностранные поездки, но и иностранцев на службу звали. 
К примеру, Екатерина Великая пригласила адмирала Джона Пола Джонсона, на тот момент подданного двух государств, он и третье - Российское - получил. Одно из его писем сохранилось в архивном фонде того самого Василия Степановича Попова, секретаря императорской канцелярии, - документы в Тавеле, спасённые в революцию. На портале Государственного комитета по делам архивов республики поясняется, что адмирал - «шотландец по происхождению, морской офицер, служивший во флотах трёх государств, противник работорговли. После скандала в 1773 году Джонс покинул королевский флот Великобритании и служил капитаном на торговых судах в Вест-Индии». Спустя два года, когда началась война за независимость колоний, «Джонс предложил услуги Континентальному флоту Североамериканских колоний. Активно участвовал в борьбе против Британской короны». Награждён Золотой шпагой с алмазами от короля Франции Людовика XVI в 1782 году и Золотой медалью Конгресса спустя пять лет. В канун очередной русско-турецкой войны, где задумывалось и участие Британии, императрица Екатерина Великая решила, что моряк будет полезен Российскому флоту: наш посол при Людовике XVI Иван Симолин получил указание пригласить Джонса на службу в Россию. «В 1788 году Джон Пол Джонс прибывает в Санкт-Петербург, получает патент на чин контр-адмирала и активно участвует в боях против Оттоманской Порты в 1787-1791-м». Архивисты предполагают, что сохранившееся письмо адмирал написал графу Ивану Андреевичу Остерману, дипломату, вице-канцлеру Российской империи. В письме рассказывается «об идее налаживания дипломатических и военных союзнических отношений между новообразованными США и Российской империей. В тексте упоминается приём при императорском дворе, где автор представил Екатерине II проект Конституции США, а также рассказал о мировоззрении и личных качествах американцев. Эти качества, по мнению автора, могли быть полезными на службе Её Величества. Учитывая это, адмирал рекомендовал пригласить на службу в Россию отставных офицеров и матросов расформированного после окончания войны за независимость Континентального флота, а также профессионалов в торговле и сельском хозяйстве. Расселить новых подданных империи автор предлагал в Крыму». Также адмирал думал использовать опыт этих моряков «в борьбе против алжирских пиратов-берберов, которые находились на службе Оттоманской Порты и чинили препятствия американской торговле». И предлагал «план по переправке моряков из США в Россию - либо отправка российских судов, либо фрахтовка американских судов. Данную операцию следовало бы соотнести с дипломатическим давлением на Оттоманскую Порту - единым фронтом США и России», особенно с учётом подданства алжирцев». И о 
монополии на торговлю между США и Россией писал Джон Пол Джоносон, спис­ки товаров предлагая. Но, как вспоминал позднее, его план, описанный в письме, не был осуществлён: граф Остерман отвечал, что «это может ещё больше возбудить англичан против России, а необходимо сначала заключить мир с турками».
Кстати, сохранившееся письмо написано в 1789-м, как тогда модно было, на французском, и это копия, сделанная для императорской канцелярии, которой заведовал Василий Попов, а оригинал хранится в Моск­ве в Российском госархиве Древних актов. Такие вот у нас есть архивные тайны.