Состоявшийся год назад саммит в Анкоридже, казалось, создал предпосылки и для завершения войны на Украине на компромиссных, но приемлемых для России условиях, и для дальнейшей нормализации российско-американских отношений. Он стал наглядным воплощением нового внешнеполитического подхода США в начале второго президентства Дональда Трампа, в соответствии с которым в интересах США было завершить развязанные его предшественниками невыгодные для США войны и не ввязываться в новые; диалог с противниками — это норма и необходимость, а не поощрение за «хорошее поведение»; Америка должна отстаивать свои собственные интересы, а не интересы европейских союзников; попытки администрации Джо Байдена и европейских элит нанести стратегическое поражение России путем затягивания украинского конфликта провалились, а дальнейшее затягивание войны отвлекало американские ресурсы от стратегически более важных направлений и было чревато и неизбежным поражением Украины, и ненужной Белому дому эскалацией с Кремлем.

В результате, к ужасу европейских элит, киевского режима и «глубинного государства» в США и Европе, Владимиру Путину расстелили красную дорожку на американской земле (максимально далеко от Европы и максимально близко к России), лидеры достигли понимания об условиях прекращения огня (США пообещали добиться вывода ВСУ из занимаемой ими части Донбасса), а в ноябре появился так называемый план Уиткоффа из 28 пунктов, при составлении которого спецпредставитель Трампа, как тогда писали СМИ, консультировался со своим российским визави Кириллом Дмитриевым и который мог быть положен в основу переговоров. И до сих пор именно формула Анкориджа — единственная, с которой соглашались предложившие ее США и по сей день соглашается Россия.

Однако за прошедший год США так и не оказали должного для реализации пониманий Анкориджа давления на Киев и Европу, которые с самого начала делали все, чтобы те договоренности не были выполнены, а США бы от них отказались.

Уже осенью прошлого года администрация Трампа ввела новые антироссийские санкции — против ЛУКОЙЛа и «Роснефти». Затем США стали помогать Киеву наносить по нам дальнобойные террористические удары. А в конце июля госсекретарь Марко Рубио подвел черту, заявив, что прошлогодние понимания Анкориджа более неактуальны. По его словам, они изначально были неприемлемы для Киева, а сейчас с учетом поддерживаемой Западом кампании дальнобойных террористических ударов вглубь России стали еще более неприемлемы.

Таким образом, США не только не обеспечили принятия Киевом и Европой их же предложений, но еще и воспользовались поддерживаемой ими кампанией террористических ударов вглубь России как поводом от этих предложений отказаться. Удары же вглубь России и принятие Сенатом США аккурат к годовщине Анкориджа законопроекта покойного Линдси Грэма (внесен в РФ в список террористов и экстремистов.— “Ъ”) об «адских» санкциях против России призваны заставить и Россию отойти от формулы Анкориджа и согласиться с продвигаемым европейцами и Киевом сценарием заморозки войны по нынешней линии фронта с дальнейшим размещением на Украине европейского контингента «коалиции желающих» и сохранения и даже укрепления сложившейся военно-промышленной связки Украины и Европы/НАТО.

Сомнений в том, что США именно не захотели должным образом надавить на европейские элиты и Киев, нет: даже после прекращения материальной помощи Украине у США были достаточные для подобного принуждения инструменты — разведданные, Starlink, продажи вооружений для ВСУ через европейцев. Не было политической воли их использовать. Почему?

Во-первых, самое важное. Изменив иерархию внешнеполитических приоритетов, администрация Трампа тем не менее никогда не прекращала рассматривать Россию как противника и не была заинтересована в ее победе на Украине, понимаемой как полный разгром ВСУ и демонтаж проекта «анти-Россия». В ее интересах — сохранение Украины как относительно сильного в военном отношении прозападного и антироссийского государства, тесно спаянного с НАТО и ЕС.

Во-вторых, подготовленная спецпосланником Трампа Стивом Уиткоффом формула Анкориджа и план из 28 пунктов изначально не нравились имеющей неоконсервативные корни «ястребиной» фракции республиканцев, представленной в администрации госсекретарем и советником по национальной безопасности Марко Рубио, министром финансов Скоттом Бессентом, директором ЦРУ Джоном Рэдклиффом, а также «глубинному государству» и большинству республиканских сенаторов. Они изначально выступали за более жесткий подход к России, близкий к подходу европейской партии войны. К концу же 2025 года и особенно в начале 2026 года влияние этой фракции резко возросло (катализатором стала операция по похищению президента Венесуэлы Николаса Мадуро), что выразилось в отходе Трампа от внешнеполитических установок движения MAGA и агрессии против Ирана с целью смены режима.

В-третьих, Украина была и остается для Трампа инструментом торга с Европой по более важным для него вопросам. Поэтому, когда европейцы фактически приняли американские условия по таким вопросам, как повышение оборонных расходов и направление значительной их части на закупку американских вооружений, дискриминационная для ЕС торговая сделка с США, обязательство взять на себя военное и экономическое жизнеобеспечение Украины, а также ответственность и бремя за неядерное сдерживание России в рамках НАТО, большого желания ломать их через колено по Украине у администрации Трампа уже не было.

Важно понимать: США не хотят устранить Европу ни из украинского урегулирования (как того добивается Россия), ни из дальнейшего диалога с Россией по вопросам европейской безопасности после завершения войны.

Напротив, Белый дом стремится к тому, чтобы именно Европа несла ответственность и бремя как за жизнеобеспечение Украины и сейчас, и после войны, так и за противостояние с Россией в военно-конвенциональной сфере. США уже успешно переложили на Европу первое и сейчас активно делегируют второе. Усиленная ремилитаризация Европы и ее откровенная подготовка к войне с Россией не противоречат, а полностью соответствуют видению и политике США. И ключевым инструментом этой долгосрочной борьбы с Россией в Европе, с точки зрения как Вашингтона, так и европейских столиц, должна оставаться Украина с ее уникальным опытом войны с Россией.

В то же время говорить о том, что США в текущем году якобы перешли на сторону европейской партии войны и Киева, как активно писали этим летом западные СМИ, не приходится. Поддерживая дальнобойные удары ВСУ вглубь России, Вашингтон не намерен в ущерб более важным интересам защищать Украину от систематических российских ударов по ее военно-энергетическим и логистическим объектам. Притом что на данный момент Украина беззащитна перед ударами российской баллистики и за последние три недели Россия уже де-факто отрезала ее от Черного моря, перекрыв навигацию в портах Большой Одессы (не говоря уже о систематических ударах по Киеву), Трамп отказался приоритетно передавать Киеву готовые ракеты ПВО Patriot и отозвал свое согласие на предоставление ей лицензии на их производство. Также Белый дом не поддержал распространение использования Starlink на всю территорию России для повышения эффективности украинских дальнобойных ударов. Наращивания санкционного давления США на Россию пока тоже не наблюдается, и отношение Белого дома к пресловутому законопроекту о санкциях «из ада», используемому для политического давления на РФ, остается амбивалентным. Иными словами, вне зависимости от политических заявлений и спекуляций СМИ наращивания материально-технической вовлеченности США в войну на стороне Украины и Европы не наблюдается.

Таким образом, администрация Трампа сознательно дает сторонам возможность еще повоевать, сохраняя свою вовлеченность (и одновременно отстраненность) на том же уровне, который сложился в прошлом году. Дальнейшие же переговоры будут возможны после того, как политический результат новой стадии военной эскалации станет более ясным.

При этом нельзя исключать, что с учетом блокады черноморских портов Украины и ее вероятного энергетического коллапса зимой Вашингтон станет снова заявлять, что «у Зеленского нет карт», что Россия неизбежно одержит верх, а потому именно Киев должен идти на уступки. Учитывая незаинтересованность США в полном разгроме и коллапсе Украины, это даже весьма вероятно. Анкориджские же договоренности об условиях прекращения огня в этом случае снова приобретут в глазах Вашингтона свою актуальность.

Другое дело, что в начале следующего года политические позиции администрации Трампа будут еще слабее. Конгресс будет к тому времени под контролем демократов, на Трампа посыплются новые обвинения и расследования, а то и новый импичмент, законодательный и бюджетный процесс — в полном тупике, и США, скорее всего, продолжат барахтаться в ближневосточной трясине, не будучи способными ни победить Иран, ни просто уйти, объявив победу. В этих условиях способность США реализовать какие угодно договоренности по Украине вопреки желанию европейцев еще более сократится, даже если баланс сил и истощения еще более сместится в пользу России.

Вывод для нас — продолжать добиваться целей СВО военными средствами, сохраняя активный диалог с администрацией Трампа не столько для политического урегулирования вместо победы, сколько для минимизации ущерба с ее стороны, предотвращения ее сближения с Европой и тем самым создавая условия для достижения нашей военной победы насколько это возможно быстро и с минимальными издержками. А затем — для политического оформления результатов победы. С Европой пока и этого не получится.

Дмитрий Суслов, замдиректора Центра комплексных европейских и международных исследований НИУ «Высшая школа экономики», старший преподаватель департамента международных отношений факультета мировой экономики и мировой политики НИУ ВШЭ, замдиректора исследовательских программ Совета по внешней и оборонной политике