---

Чемпионат мира давно называют праздником, который раз в четыре года объединяет всю планету. Но на этот раз праздник получился далеко не для всех.

Всю подготовку ФИФА рассказывала миру о глобальности, инклюзивности и доступности, а в итоге получила турнир, поездка на который для многих иностранных болельщиков стала привилегией обеспеченной публики. Билеты, жильё, транспорт и возможность следовать за своей сборной складывались в тысячи, а иногда и в десятки тысяч долларов.

Переменное ценообразование на билеты работало по знакомой рыночной логике: чем выше спрос и сильнее желание попасть на конкретный матч, тем дороже это обходилось. Можно спорить, считать ли такую систему динамической в строгом техническом смысле, но для болельщика разница невелика. Романтики мирового футбола здесь было мало — гораздо больше обычного расчёта, который до последнего прикрывали флагами, гимнами и разговорами о единстве.

Размером с континент

Чемпионат прошёл в США, Мексикеи Канаде. На практике, кстати, турнир растянулся на 16 городов, несколько часовых поясов. ФИФА постаралась распределить большинство матчей по региональным зонам, но для части сборных, их штабов, журналистов и болельщиков маршрут всё равно включал дальние перелёты, а иногда и пересечение государственных границ посреди турнира. Планировать такую поездку приходилось так, будто ты не на футбол приехал, а собираешь сложный трансконтинентальный маршрут.
Расширение до 48 команд подавалось как шаг к настоящей инклюзивности — к чемпионату, который принадлежит не только привычному кругу футбольных держав, но всему миру. Однако свобода передвижения по этому миру осталась такой же неравной, как прежде.

Больше команд, больше денег

Формат с 48 участниками и 104 матчами вместо привычных 64 породил спортивную путаницу, которую трудно списать на один лишь консерватизм критиков. Дополнительный раунд плей-офф и выход восьми лучших команд, занявших третьи места в двенадцати разных группах, создали систему, в которой сопоставлять результаты приходилось без полной поправки на силу соперников. Это примерно как сравнивать студентов разных вузов по среднему баллу, не учитывая ни программу, ни сложность экзаменов.

Турнир стал длиннее, а сетка плей-офф — менее прозрачной: состав части пар зависел не только от положения команд в собственных группах, но и от результатов сразу в нескольких других квартетах. Интрига не исчезла, однако превратилась в громоздкий набор параллельных расчётов, за которыми обычному зрителю было всё труднее следить. Для финалистов максимальная дистанция выросла с семи до восьми матчей, а вместе с перелётами, клубным календарём и дефицитом полноценного отдыха это лишь усилило нагрузку, против которой профсоюзы футболистов выступают уже не первый год.

И здесь стоит называть вещи своими именами: 104 матча — это не только дополнительные места для футбольных наций, но и 40 новых игр, каждая из которых расширяет билетный, телевизионный и рекламный инвентарь ФИФА. Представлять такое расширение исключительно как жест доброй воли по отношению к малым футбольным странам можно только в том случае, если полностью игнорировать экономику турнира.

Правила с исключениями

Есть сюжеты серьёзнее логистики и календаря, потому что они бьют напрямую по честности соревнования. После удаления американского нападающего в одном из матчей ФИФА не отменила красную карточку и формально назначила обязательную одноматчевую дисквалификацию, но приостановила её исполнение на год. В результате футболист спокойно вышел на следующую игру.

УЕФА ответил исключительно резким заявлением, назвав решение необъяснимым и неоправданным и заявив, что ФИФА перешла красную черту, за которой начинается угроза целостности турнира. Вопрос здесь не в том, прав или не прав был судья на поле. Вопрос в том, может ли федерация посреди чемпионата применить общую норму о приостановлении наказания так, чтобы отдельный футболист фактически избежал автоматической санкции.

Судя по реакции УЕФА, сама возможность такого исключения многих в европейском футболе всерьёз напугала.

Датчик важнее

Похожая история произошла с VAR, только масштаб оказался больше. Полномочия системы расширили ещё на четыре категории эпизодов, вмешательства участились, а решения теперь основывались не только на видеозаписи, но и на данных датчика внутри мяча.

В матче Португалиии Хорватиигол отменили из-за касания, которое невозможно было заметить невооружённым глазом. Мяч не изменил ни направление, ни скорость, однако датчик внутри него зафиксировал контакт — предположительно, с волосами Игора Матановича. Хорватская федерация потребовала от ФИФА объяснений и прямо назвала это злоупотреблением технологией.

В другом эпизоде гол сборной Египта отменили из-за нарушения, совершённого значительно раньше и фактически на другом конце поля. На вопрос о том, насколько далеко VAR вправе возвращаться по времени и пространству, руководитель судейского корпуса ФИФА Пьерлуиджи Коллинаответил предельно ясно: установленных ограничений нет — ни по расстоянию от ворот, ни по времени между нарушением и голом.

Технология, которую вводили для исправления явных и очевидных ошибок, на глазах превратилась в инструмент повторного судейства целых игровых эпизодов из комнаты с мониторами. Датчик может быть сколь угодно точным, но точность сама по себе не делает футбол более понятным. Когда гол отменяется из-за касания, которого не заметили ни игроки, ни зрители, а VAR способен вернуться почти к началу атаки, игра становится формально правильнее — и одновременно менее живой, прозрачной и зрелищной.

Кто судит судей

Отдельного разговора заслуживает история с парагвайским комментатором Хорхе «Чипи» Верой. Во время матча Парагвая с Турциейон в прямом эфире обрушился на судью и руководство ФИФА, использовал грубую лексику, назвал футбольных чиновников ворами и обвинил их в том, что они убивают футбол. После этого ФИФА лишила его аккредитации до конца чемпионата. СамВерапозднее признал, что потерял самообладание, извинился за непрофессиональное поведение и направил федерации официальное письмо с извинениями.

Но даже с учётом неприемлемой формы вопрос о соразмерности наказания никуда не исчезает.

Проблема здесь не в том, обязан ли журналист соблюдать профессиональные стандарты: обязан. Загвоздка в том, должна ли организация, контролирующая доступ к главному футбольному турниру мира, одновременно выступать судьёй допустимого тона критики в собственный адрес. Особенно если сама ФИФА заявляет, что её аккредитационные процедуры должны защищать свободу мнения и выражения без дискриминации. Когда право журналиста работать на турнире зависит от решения той самой структуры, которую он критикует, граница между поддержанием профессиональных стандартов и наказанием за нелояльность становится опасно размытой.

Символической точкой в конфликте федераций стало отсутствие президента UEFA Александера Чеферина на финале. СМИ связывали его решение сразу с несколькими эпизодами: приостановленной дисквалификацией американского нападающего, недопуском в СШАсомалийского арбитра, обязательными паузами на воду и растянутым до 27 минут перерывом финального матча. По отдельности каждый из этих конфликтов можно было бы счесть рабочим разногласием, но вместе они сложились в демонстративный разрыв между УЕФА и ФИФА.

Трёхминутные остановки примерно на 22-й и 67-й минутах вводились как защита игроков от жары, однако проводились в каждом матче — независимо от температуры, времени суток и наличия крыши или климат-контроля на стадионе. Телекомпании получили возможность заполнять эти паузы рекламой, а тренеры быстро начали использовать их как готовые тактические тайм-ауты. Одни участники турнира признавали пользу передышки в тяжёлых погодных условиях, другие жаловались, что обязательные остановки ломают темп и фактически делят футбольный матч на четыре части.

На этом фоне особенно символично выглядело другое решение ФИФА. За неделю до начала турнира болельщикам внезапно запретили проносить на стадионы многоразовые бутылки с водой, хотя прежде пустые прозрачные ёмкости были разрешены. Федерация сослалась на безопасность и риск использования бутылок как метательных предметов. После критики правила частично смягчили: зрителям в СШАи Канадеразрешили приносить одну запечатанную одноразовую бутылку объёмом до 590 миллилитров, но запрет на многоразовые и жёсткие ёмкости сохранили. При этом ФИФА лишь сообщила, что вода внутри стадионов будет продаваться по обычным для этих арен ценам.

А завершился турнир и вовсе дракой на поле после финального свистка между испанцами и аргентинцами, из-за которой ФИФА открыла дисциплинарное расследование, и в этой сцене при желании можно увидеть неплохую метафору всего чемпионата: турнир, начавшийся спорами о справедливости правил, закончился потасовкой и новым разбирательством, а вопросов после финального свистка осталось куда больше, чем ответов.

АрманТигранянц

---

Похожие новости дня:

Последнии новости дня: