Генеральный директор «Нижнего Новгорода» Виталий Карасев — о появлении частных денег в клубе, желании вернуться в РПЛ, сотрудничестве с Павлом Андреевым, пользе от работы с Алексеем Шпилевским и доверии к Вадиму Гаранину.

По итогам прошлого сезона «Нижний Новгород» покинул Российскую премьер-лигу, а руководство клуба и бывший главный тренер команды Алексей Шпилевский на протяжении всего чемпионата подвергались жесткой критике со стороны болельщиков, экспертов и журналистов. Однако за межсезонье в клубе произошло немало перемен: сменился учредитель, вернулось прежнее название, а состав значительно обновился с прицелом на возвращение в РПЛ. Пока нижегородцы подтверждают статус главных фаворитов Первой лиги, одержав четыре победы на старте сезона.

Корреспондент «Матч ТВ» Артем Андриянов встретился с генеральным директором «Нижнего Новгорода» Виталием Карасевым и пообщался с ним о масштабных изменениях в клубе.

Главное в интервью:

• Можно ли теперь называть «Нижний Новгород» полностью частным клубом и насколько в дела клуба вовлечен его учредитель Андрей Артемов;
• Как клуб взял курс на массовое приглашение в команду футболистов молодежной сборной России;
• Подписание Евгения Латышонка и других клиентов агента Павла Андреева, а также ответ на слухи про интерес к Данилу Пруцеву и Антону Зиньковскому;
• Ошибки, из-за которых команда вылетела из РПЛ: стоило ли продавать Хуана Боселли и не слишком ли затянули с увольнением Алексея Шпилевского;
• Работа спортивного директора Антона Евменова, появление в клубе Вадима Гаранина и доверие к тренеру.

«Понимаем, что по итогам этого сезона команде необходимо выйти в РПЛ»

— Сейчас явно началась новая глава в истории клуба. Что вы сами особенно выделяете из этого?

— В первую очередь, конечно, это принципиально новый этап в развитии нашего клуба. И при этом возвращение «городского» названия. Видим положительные отклики людей на это.

В то же время я хочу поблагодарить титульного спонсора, который очень много лет инвестировал в клуб. В том числе благодаря этим инвестициям клуб около пяти лет находился в РПЛ. Нужно отдать коллегам должное, мы продолжаем и сейчас оставаться партнерами.

— Для вас лично тоже было принципиально вернуть нынешнее название «Нижнего Новгорода»?

— По моему мнению, это плюс. И многие болельщики реально писали слова благодарности за возвращение названия. Все-таки у нас люди не успели привыкнуть к одному названию, а потом оно изменилось. Многие наши болельщики говорят, что клуб должен называться «Нижний Новгород». И мы должны достойно носить это имя. Нижний сегодня — один из самых ярких городов страны, и мы понимаем, чего от нас ждут. Сделаем все, чтобы делами заслужить любовь болельщиков.

— Можно сказать, что сейчас впервые за долгое время у клуба есть четкий курс?

— Я не сторонник подобного рода слоганов. Да и звучит это неуважительно по отношению к тем, кто трудился на благо клуба ранее. Тем не менее у нас действительно есть четкая спортивная стратегия, продиктованная не только сиюминутными результатами, но и планированием, воспитанием талантливых игроков, в том числе и для сборной России. И все это, безусловно, исключительно через призму клубных интересов. Мы должны жить по правилам рынка, быть интересными для инвесторов и для болельщиков. Мы — одна из самых молодых команд Первой лиги. При этом нам удается забивать, делать это играючи, а также уверенно лидировать. Но это только начало, а время расставит все по своим местам.

— Известно, что в клубе сменился учредитель. Но насколько глобально изменилась сама структура?

— В первую очередь, работа изменилась у офиса клуба. Все-таки после вылета в Первую лигу всем сотрудникам сократили зарплату. Кто-то принимает это, а кто-то уходит. К сожалению, в прошлом сезоне у нас не вышло остаться в РПЛ. И сейчас мы пожинаем негативные плоды. Однако это правила игры, мы их принимаем.

Мне не близка фраза «очищение Первой лигой», но «очиститься» порой бывает очень полезно.

Я вижу, что сейчас все сотрудники офиса работают вместе ради общего результата. Зачастую такие победы внутри офиса даже показательнее и сложнее того, что происходит на поле.

— Ваша зарплата тоже сократилась?

— Естественно.

— Легко это приняли?

— Жена нелегко приняла (улыбается). Мной же движет спортивная мотивация, ответственность за результат. И понятно, что денежный вопрос никогда не стоял на первом месте. Как-то, поговорив с некоторыми коллегами, понял, что у меня была самая маленькая зарплата среди всех директоров клубов РПЛ.

— Финансовые проблемы — распространенная история в российском футболе. Сталкивались ли с этим в «Нижнем Новгороде»?

— Определенный дефицит на каком-то этапе был. Тем не менее, оглядываясь, я понимаю, как много регион делал для клуба в нынешних реалиях.

— Сейчас ситуация стабильнее?

— Конечно, приход крупных частных инвестиций — большое подспорье для строительства и, возвращаясь к ответу выше, стратегического мышления.

— Это связано с приходом предпринимателя Андрея Артемова в клуб?

— Безусловно. Я очень благодарен тем людям, которые в сложное время находят возможность поддерживать футбол. Все равно футбол — это в некотором роде социальная история. Так что очень рад и благодарен, что люди привнесли нам такую стабильность.

— Насколько Артемов вовлечен в дела клуба? Постоянно ли вы на связи?

— Мы познакомились, регулярно общаемся. Если появляются какие-то вопросы, мы всегда связываемся. Если даже не сразу может ответить на звонок, то перезвонит. Человек максимально вовлечен на этом этапе.

— Артемов пока ставит перед клубом краткосрочную задачу? Или есть какая-то стратегия лет на пять?

— Понимаем, что по итогам текущего сезона команде необходимо выйти в РПЛ. Мы об этом четко заявили. Параллельно надо готовить весь фундамент, начиная с инфраструктуры, заканчивая уже непосредственно теми футболистами, которые будут воплощать все наши амбиции. Нужно, чтобы все механизмы, департаменты, инфраструктурные моменты, процессы были налажены. Чтобы в дальнейшем команда стабильно находилась высоко, имела состав, который не только побеждал бы на поле, но и был бы ключевым активом клуба.

— То есть вы даже теоретически не рассматриваете вариант, при котором не вернетесь в РПЛ напрямую?

— Конечно, задача — выйти. При этом понимаю, что Первая лига очень сложная. И зачастую логистические моменты здесь встают на первый план. Естественно, хочется максимально пройти этот путь без турбулентности и достаточно уверенно. В принципе, у нас все для этого есть.

У нас достаточно сбалансированный состав: присутствует сплав опыта и молодости. Затем есть тренерский штаб, который отстоял свое место под солнцем. На сегодняшний момент мы ему доверяем полностью. У Вадима Вячеславовича Гаранина собрался неплохой штаб, у них идет плановая работа — находятся на базе, процесс идет в режиме 24 на 7. Я и Антон Евменов постоянно на связи с тренерским штабом. Они всегда в работе и горят желанием пройти этот путь максимально уверенно.

— Можно ли теперь назвать клуб абсолютно частным? Или какая-то доля государственного финансирования осталась?

— Сейчас мы полностью частный клуб. Недавно подали документы в Минюст по поводу нового учредителя, их успешно приняли. Конечно, область нас поддерживает: региональное министерство спорта, правительство региона, ЦУРС (Центр управления и развития спорта в Нижегородской области — Прим. Ред.). Регион продолжит развивать вертикаль детско-юношеского футбола и поддерживать работу бесплатных футбольных школ и секций, проведение турниров.

В любом случае, есть какие-то еще инфраструктурные моменты, земельные вопросы. Земля, естественно, по большей части областная. Но нашей командой единомышленников будем дальше двигаться вместе с региональным Минспортом и ЦУРС, чтобы улучшать спортивную структуру.

— Насколько быстро произошел переход под частное финансирование? Или это был продолжительный диалог?

— Разные слухи ходили и ранее, но глобально уже в концовке [прошлого] сезона РПЛ я понимал, что такой сценарий возможен у нас. И, повторюсь, это редкий и прекрасный сценарий.

— «Краснодар» для вас — главный ориентир в плане построения частного клуба?

— И «Краснодар», и «Акрон». Тольяттинский клуб тоже хочу отметить: они тоже очень хорошо нашли диалог с властями региона, вместе решили инфраструктурные моменты, взяли на себя Академию имени Коноплева. С Константином Клюшевым мы постоянно на связи, потому что интересен их опыт, чтобы и самим прогрессировать.

Также и с гендиректором «Краснодара» Владимиром Леонидовичем Хашигом хорошо общаемся. Я приезжал в Краснодар, смотрел их базу, условия, академию. Конечно, это космос. Пока мы очень сильно отстаем от этого. Но дай бог, когда-нибудь у нас будут такие же инвестиции для создания фундамента, чтобы на территории Нижегородской области возникла Мекка для футболистов. Для этого мы все в офисе и команде должны работать на свой максимум — показать профессионализм. Рост должен быть поступательным.

— Пока рано ожидать, что игроки из академии будут активно пополнять основу?

— У нас есть неплохие ребята и сейчас. Например, 2008 года рождения в МФЛ. Матвей Федоров даже уже дебютировал в прошлом году в РПЛ. Кого-то из ребят брали на сборы в Турцию зимой. Так что все возможно. Конечно, все зависит от ребят, но тренерский штаб активно ездит на игры МФЛ, отслеживает.

— В любом случае, пока видим, что упор идет не на своих воспитанников, а на опытных футболистов.

— Не соглашусь с вами. Возьмем недавний матч против «Челябинска» — у нас сыграло восемь футболистов до 24 лет. И сразу шесть футболистов молодежной сборной России в составе, никто таким показателем похвастать в России не может. «Нижний Новгород» — базовый клуб молодежной сборной. Кто-то мог такое представить еще недавно? И, разумеется, мы не можем на уровне одной академии соперничать с московскими клубами или «Краснодаром». Поэтому привлекаем воспитанников других систем и гордимся этим.

— Как пришли к этому и насколько сложно было привлечь таких футболистов?

— Еще в прошлом году была такая история, когда Андрей Ивлев и другие ребята пришли к нам. Но в конце сезона в РПЛ мы столкнулись с проблемой молодости команды. Когда клуб находится на грани выживания в элитном дивизионе, молодежи такая борьба может даваться с трудом, и это нормально. Хотя смотришь на них на тренировках — творят на поле все что угодно, классно проявляют себя. Но потом что-то происходит — в этом и смысл опыта. При этом мы стараемся придерживаться выбранного вектора. У нас достаточно много молодых ребят, но в то же время мы пополнили состав опытными игроками, чтобы они могли передавать молодежи свои знания и помогать ей развиваться.

Не секрет, что давно считается: для успешного выступления в такой непростой лиге необходим опытный, возрастной состав. Но я убежден, что развитие молодых игроков, повышение их трансферной стоимости и яркая игра, которая радует болельщиков, — всё это необходимая основа для частного клуба.

«Не вижу ничего плохого в том, что к нам приходит часть игроков от Андреева. Нам нужны молодые таланты»

— Согласны с мнением, что у вас сейчас самый сильный состав в лиге?

— Экспертам виднее. Но нам действительно удалось собрать качественный состав, сбалансированный с точки зрения молодости и опыта.

— У вас сейчас четыре победы подряд. О чем это говорит? И видите ли вообще конкурентов в этом сезоне?

— Как показали эти четыре игры, лига сложная. Проходных матчей не будет точно. Все навязывают борьбу и настраиваются на нас как на очень большого раздражителя. Команда же понимает, что нам все по силам. По большей части удается демонстрировать хорошую динамику в игре. С оптимизмом смотрим в будущее и стараемся соответствовать нашим амбициям.

— Нельзя не обратить внимание на то, что после прихода нового руководства команду пополнило много клиентов Павла Андреева. Насколько корректно считать, что агент действительно влияет на формирование состава команды?

— Здесь все просто. Понятно, что Павел Андреев — один из крупных игроков среди агентов на территории Российской Федерации и ближайшего СНГ. Тот вектор, который мы выбрали, подразумевал, что мы берем молодых игроков. Возникает ситуация, когда мы понимаем, что нам нужен конкретный футболист, но это игрок Павла. И, естественно, в такой ситуации мы понимаем, что нам с агентом нужен диалог.

Не вижу ничего плохого, если к нам приходит часть игроков от Андреева, часть — от других агентов. Это нормальная практика. Нам нужны молодые таланты. Они будут развиваться, будет расти их трансферная стоимость, а их игра будет приносить команде результат. Это взаимовыгодное сотрудничество.

— Не думаете, что слишком большое количество футболистов одного агента может негативно влиять на клуб?

— Нас всех будут оценивать по результату. Сможем добиться его — все будет хорошо. Не сможем — естественно, камни в наш огород полетят. Наша задача — чтобы у нас были игроки хорошего качества. Мы частный клуб и должны выстроить бизнес-процесс таким образом, чтобы инвестор в какой-то момент не устал от бесконечных финансовых вливаний.

— Но обе стороны получают дивиденды? Или в большей степени их получает агент?

— Их куда в большей степени получает клуб. У нас есть задачи, чтобы клуб мог сам зарабатывать, покупать на эти средства новых футболистов, на эти деньги жить. Создание такого условного вечного двигателя — наш приоритет. Игроки и их качество — это база для достижения результатов. Мы берем тех футболистов, которые нам нужны. Естественно, я и Антон Евменов на связи как с Павлом, так и с другими агентами. Это обычная работа клуба. Но, безусловно, масштаб и ресурсные возможности Андреева выгодно отличаются — больше ни у кого нет такого количества молодых ярких игроков. А именно такие нам и нужны.

— Тем не менее мы все знаем пример «Крыльев Советов», где было очень много игроков Андреева — в один момент пришел новый губернатор, и вся история резко развалилась. Объясните, почему нет риска повторения такого же сценария.

— Там пришел новый губернатор, и что-то поменялось. У нас такого нет — частный клуб, инвесторы. Мы отвечаем непосредственно перед ними. Естественно, понимаем, что продажа игроков — это одно из преимуществ, за счет которого мы можем дальше двигаться и содержать клуб. Но наша ситуация абсолютно отличается от той, которая была у «Крыльев», сравнивать нет смысла. Обсуждать прописанные условия ухода футболистов в другом клубе считаю некорректным, но прекрасно знаю нашу модель и степень защищенности их контрактов для нашего клуба.

— Возможен ли в рамках сотрудничества с Андреевым переход Данила Пруцева из «Спартака» в «Нижний Новгород»?

— Если бы мне год назад сказали, что я буду гендиректором команды РПЛ, я бы спросил у людей: «Вы что вообще такое говорите?» Это научило меня не исключать никакие сценарии. Если инвесторы посчитают, что у нас есть такая возможность, как в случае с Евгением Латышонком, тогда и будем обсуждать.

— В то же время СМИ пишут про схему в случае свершения этого трансфера: если Пруцев переходит в «Нижний», то обязательно последует в аренду в «Локомотив». Можете ли это прокомментировать?

— Я понимаю, что этот слух ярко прошел в инфополе. Если наш акционер решит, что команде нужен Пруцев или игрок уровня и стоимости Пруцева, и будут найдены соответствующие возможности, то о такой инвестиции в футбол с точки зрения игры или же с точки зрения бизнеса вы сразу узнаете из официальных новостей.

— Недавно вы объявили о трансфере Евгения Латышонка. Что сподвигло вас к заключению этой сделки и как возник вариант?

— Есть очень хороший пример той же «Балтики», когда она выходила в РПЛ. Они как раз сформировали костяк футболистов, которые потенциально уже бы могли играть в Премьер-лиге. Мы сейчас стараемся делать то же самое — думать не только о сегодняшнем дне, но и о будущем. Возник и получился неплохой вариант с переходом Евгения. Все стороны это устроило, инвесторы тоже поддержали приглашение игрока. Так что не видим никаких проблем. Дай бог, через один сезон Латышонок вернется к нам, и в нашем вратарском цеху будет хорошая конкуренция, необходимая для РПЛ. В этом сезоне мы уверены в Никите Медведеве и рады при этом за Евгения, который сохранит опыт игры в РПЛ.

— С «Зенитом» было сложно договориться?

— На самом деле никаких камней преткновения не возникло. Сразу нашли диалог. Разговор прошел в достаточно хорошем рабочем ключе. Потому и согласовали трансфер.

— Почему сразу решили отдать вратаря в аренду «Балтике»?

— Понятно, что Евгений — амбициозный вратарь, который хочет играть. И каждый спортсмен хочет выступать в лучшей лиге. Тут могла бы быть шутка о Первой лиге, понимаю. Вариант, что мы его отдаем в аренду, оговаривался сразу. Тем более мы понимали, что у нас на сегодняшний день вратари прекрасно справляются с текущими задачами, а нам надо, чтобы человек был заигран, имел постоянную практику. Потому решили, чтобы Латышонок этот сезон провел в «Балтике», так как калининградский клуб продал своего первого номера и нуждался в усилении на эту позицию.

— Правильно понимаю, что трансфер осуществился достаточно легко, потому что Латышонок — тоже клиент Андреева? Собственно, он существенную руку к переходу приложил?

— Это верно. Очередное доказательство того, что мы нашли общий язык. У нас совпадают интересы, а мотивации обеих сторон очень высоки.

— Многие называют такие трансферы мутными. Что можете ответить?

— Как уже обозначали, мы собираем качественных игроков, которые необходимы нашему клубу для комплектования боеспособного коллектива в будущем. Хотим, чтобы эта команда в РПЛ не боролась за выживание, а думала о стабильности и более высоких местах. Получится ли у нас это сделать — покажет время.

Что плохого в том, что нам удалось усилиться некоторыми игроками Павла, а кого-то из них отдать в аренду для поддержания формы, чтобы человек был готов к РПЛ, когда мы снова там окажемся? По-моему, вполне понятный и рабочий план действий. Проблема лишь в том, что при недостатке информации футбольные болельщики и эксперты начинают самостоятельно строить теории — это нормальный и объяснимый процесс. Поэтому для меня важно прояснить эти вопросы.

— Также писали про интерес клуба к Антону Зиньковскому. Он есть?

— Эта фамилия тоже обсуждалась, да.

— Никто в клубе не говорил, что этот игрок точно нужен команде?

— Такого не было. Конечно, когда мы формировали команду и смотрели весь рынок, то видели, что Зиньковский вернулся из аренды в «Спартак». Однако важно понимать стратегию развития состава и команды. У нас сейчас молодые и яркие фланги в атаке, игроки молодежной сборной. Опытный игрок на этой позиции — это не только рост качества, но и меньшее количество минут для молодых. Сложный вопрос, требующий взвешенных решений.

«Когда приходил, понимал, что тренерская чехарда негативно влияет на все процессы. Хотели дать Шпилевскому проявить себя»

— Вернусь к приходу нового руководства. В моем понимании, когда приходит частный инвестор — он хочет поставить в свой проект своих людей. Но вас и Антона Евменова оставили. Как это происходило и были ли вы уверены в сохранении работы в клубе?

— Совершенно не был уверен. Я понимал, что такое возможно, и был готов к любым сценариям. Благодарен, что дали возможность себя проявить. В первую очередь, нам дали возможность вернуть команду в РПЛ, где она должна находиться.

Возможно, плюсом играет, что я работал во Второй лиге в «Волне», где тоже были частные инвесторы. Понятно, что там не такие большие бюджеты, но сам факт. Мы нашли тогда с ними хорошее взаимопонимание. В принципе, здесь для меня сейчас модель становится той же. Да, другие цифры, объемы, но во взаимодействии, в подходах примерно то же самое. Инвесторам хочется, чтобы эти подходы были из бизнеса. И я это понимаю.

Конечно, я благодарен губернатору и ЦУРС, что они дали мне возможность поработать в РПЛ. Даже с учетом того, как печально для нас сезон закончился, это огромный опыт. И также благодарен инвестору, что продолжаю работать сейчас. Это очень наглядно показывает, насколько подход нового руководства рациональный, а не эмоциональный. Главное — работа и результат, а не деление на своих и чужих.

— Есть дополнительное давление, когда вы изначально приходите к одному руководителю, а теперь работаете с другим?

— Главное — быть честным перед собой. Стараюсь такого правила держаться. Я уверен в себе. Да, все мы можем ошибаться — это футбол. Но по мне, главное — искренне любить это дело. По крайней мере, какой-то тревоги, боязни потерять место у меня нет, честно. То есть, конечно, мне хочется работать, мне это нравится. Но тут как сложится. Неизвестно, что будет дальше.

— Отдаете себе отчет в ошибках, которые у вас были в «Нижнем» в прошлом сезоне?

— Конечно. В принципе, наложилось много сложностей: сохранение команды в РПЛ по юридическим моментам, а не по спортивному принципу, затем потеря денег в каких-то моментах, формирование команды, невозможность сразу играть на домашнем стадионе. Понятно, что все факторы звучат как оправдание. Но когда ты стабильно стоишь на земле, это придает больше силы. К сожалению, у нас был очень турбулентный сезон.

В первую очередь не получилось сделать так, чтобы вся вертикаль — начиная от директора, заканчивая сотрудниками офиса — была единым костяком. Все хотели остаться, да. Все для этого делали. Но возможно, слишком мало времени прошло, чтобы мы все притерлись друг к другу. Все-таки клуб, раздевалка — это живой организм.

Мы со стороны руководства говорили в первую очередь футболистам и тренерскому штабу: «Ребята, мы даем вам патроны, а вы стреляете». И мы делали все, что необходимо для команды.

— То есть патронов было достаточно?

— Они были, но все равно чего-то не хватило, к сожалению. Не получилось создать тот боеспособный коллектив, который готов был бы решить эту очень сложную задачу. Наверное, молодых игроков слишком много было, которые тоже не были готовы к такому давлению… Но сейчас мы вместе взрослеем.

— Как все выглядело в сентябре 2025-го, когда вы только пришли в клуб? Сразу много проблем увидели?

— Тут надо сказать, что у каждого свое видение. Для меня дико было, что некоторые сотрудники говорили: «Нас взяли только под основную команду». Хотя мы все работаем в одном офисе, у нас есть академия. Клуб должен быть единым целым. Так что мне понадобилось определенное время, чтобы объединить офис общей идеей. Эти моменты были удивительны, на самом деле.

— Как думаете, если бы вы пришли в клуб чуть раньше, было бы больше шансов сохранить прописку в премьер-лиге? Условно, было бы больше времени выстроить клуб так, как вам это видится.

— Времени всегда хочется больше. Мы сталкивались и с тем, что футболист приходит под одного тренера, а потом появляется другой специалист и говорит: «Мне он не нужен». И что делать? Каждый год в клубе что-то накапливалось. Если вылетели, значит заслужили.

— Касаемо «ненужных» футболистов, есть и обратное высказывание агента Вадима Оганяна, который рассказывал, что руководство хотело избавиться от Максима Шнапцева, а в итоге у Алексея Шпилевского он достаточно играл. Это тоже про отсутствие взаимопонимания в клубе?

— Что руководство хотело избавиться от Шнапцева и сделать так, чтобы он не играл — это неправда. Но есть разные моменты: человеческие, бытовые, а в первую очередь спортивные. Надо отдать должное Шпилевскому, что он как раз в первую очередь делал упор именно на футбольные качества. Если тренер понимал, что человек сильнее в данный момент, его и ставили в состав. Алексей Николаевич обозначал, что для него нет авторитетов.

Я не читал высказывания Вадима. Но мы продолжаем общаться. И трансфер Шнапцева в «Балтику» обсуждали непосредственно с ним. В принципе, нашли какие-то компромиссы, которые устраивали клуб и футболиста. Сделка прошла удачно.

— Вы сами сказали, что зарплаты в клубном офисе уменьшились. Какой бюджет в целом сейчас у «Нижнего Новгорода»?

— Цифры называть не будем. Однако наш бюджет позволяет бороться за победу. Мы понимаем порядок цен и уровень бюджетов команд первой четверки, даже если ориентироваться на прошлый сезон. Думаю, мы примерно на том же уровне финансирования.

— Если вернетесь в РПЛ, денег будет больше?

— Посмотрим поэтапно. Но руководство понимает, какие цифры необходимы для успешного выступления в РПЛ исходя из соответствующих задач.

— Ранее часто можно было услышать, что в нижегородском клубе один из самых маленьких бюджетов в премьер-лиге. Насколько это соответствовало действительности?

— Мы по бюджету находились на том месте, где мы оказались и по итогу сезона.

— Когда вы только пришли в клуб и уже увидели сильную критику в адрес Шпилевского и команды, была мысль рубить с плеча и сразу убрать тренера?

— Когда я приходил, понимал, что тренерская чехарда негативно влияет на все процессы. Мы решили применить такой подход: есть наши игроки — актив, с которым надо работать, и с ними должен работать тренер, на которого мы сделали ставку, в кого поверили. Хотелось дать Алексею Николаевичу возможность себя проявить. Понятно, есть и эмоциональные подходы в тяжелых ситуациях, но старались до конца дать человеку поработать. Далеко не всегда справедливо и верно просто убрать тренера. Зачастую куда правильнее и эффективнее вместе найти выход.

Но после матча с «Оренбургом» я уже понимал, что какая-то безнадёга присутствует. И уже по итогам игры со «Спартаком» осознали, что надо попробовать реанимировать раздевалку, какой-то дисконнект произошел. Потому и приняли решение, что если есть хотя бы какая-то малейшая возможность что-то изменить, надо это пробовать. Пускай оно было и не самым популярным в тот момент.

— Сейчас вы согласны, что если и снимать Шпилевского, то это нужно было делать раньше?

— Спустя время… У нас были двоякие ощущения, когда проиграли важный домашний матч с «Ростовом». Но даже после той встречи верили в тренера. Пытались создать максимально нормальный эмоциональный фон вокруг, чтобы люди исправляли ситуацию. Мы же в одной лодке.

В итоге, когда сменили тренера, это решение все равно нас не спасло. Хотя на самом деле были неплохие предпосылки. Мы и матч с ЦСКА достаточно качественно провели. По сути, была победная игра, а потом прилетело два гола на последних минутах… Значит, футбольный боженька нас еще испытывал на тот момент.

— Вы часто говорите о помощи тренеру, но как относиться к продаже Хуана Боселли?

— По истории с Боселли нас только ленивый не критиковал. Странная реакция. Человек искренне просит: «Отпустите меня». В этот момент он тренируется не на 100%, не мотивирован в должной степени.

Клуб не смог с ним продлиться, хотя даже сам игрок говорил, что возможность такая была. Переговоры не увенчались успехом. Тем не менее клуб старался его сохранить.

Возникает ситуация, когда у человека остается полгода контракта, и он максимально не мотивирован. Боселли получает определенные деньги, однако совсем не помощник в такой ситуации. И тут появилась опция все равно получить деньги за игрока — мы их получили.

Более того, получили еще Артема Сидоренко, который по своему возрасту если не звезда, то очень перспективный игрок. Мы сделали инвестицию в будущее. Сидоренко вполне может себя показать, он один из самых перспективных футболистов на сегодняшний момент. Выступает за молодежную сборную, у него очень светлая голова и большое будущее.

Поэтому, когда стоял выбор, оставлять Боселли или продать, спокойно приняли решение о продаже. В нашей команде будут только футболисты, которые хотят играть и видят себя у нас.

— В общем, это точно не ошибка?

— Как Боселли вел бы себя, если бы остался? Играл бы он и нашел бы в себе мотивацию? Когда тебя футболист действительно сам упрашивает отпустить его, говорит, что для него мечта поиграть в таком клубе, как «Краснодар»…

— Как вы реагировали, когда ваш лучший игрок последних лет стал главным антигероем «Краснодара» в конце сезона?

— Мы думали, что Владимир Леонидович Хашиг больше от нас трубку не возьмет (смеется). Если серьезно, это футбол, по одному моменту, конечно, судить нельзя. Все могут ошибаться, тем более футболисты в огромном количестве игровых моментов за матч.

Снова подчеркну, что не считаю историю с Боселли одним из триггеров, повлиявших на наш результат в концовке чемпионата. Оставили бы мы его — непонятно, что бы было.

«Гаранин абсолютно понимал происходящее, когда приехал. Мы рискнули все вместе, в том числе своей репутацией»

— Каково было справляться с хейтом по отношению к клубу?

— Очень тяжело.

— Что самое жесткое было?

— Жестко было, что мой отец читал комментарии. Я просил его не читать. Сам все близко к сердцу воспринимаю. Раньше все читал. Но перестал, так как иначе бы не смог оставаться эффективным. Это точно закалило. Какой-то корочкой я обжился.

— Шпилевский все-таки что-то дал полезное команде?

— Однозначно. Мы постоянно коммуницировали с ним на предмет каких-то улучшений: что усилить на базе, в чем прибавить в качестве питания и так далее. С этим он помог. Также Алексей Николаевич повлиял на развитие игроков. Ну и Шпилевский все равно влюбил в себя нашу нижегородскую публику.

Шпилевский и его тренерский штаб реально привнесли в клуб европейский подход: как они вели тренировки, какое количество оборудования использовали для ОФП… И когда задумываешься об этом, то понимаешь, что это определенный опыт и есть что перенять.

— Но этот европейский подход, получается, не для российского футбола? По крайней мере, если речь о клубах второй восьмерки РПЛ и ниже.

— Дело не в подходе в целом. Команда — сложный организм, тут много факторов. Правильно сказать, что что-то не подошло нашей команде в конкретное время. При этом многие отмечали, что состав был хороший. Уверен, это был самый сильный состав за время нашего выступления в РПЛ.

— По итогу можно признать, что «Нижний Новгород» и Шпилевский просто стилистически не подходили друг другу?

— Мы попробовали, у нас не получилось. Говорить лишь о стиле — упростить подход к оценке проблематики.

— Тем не менее, его можно назвать хорошим тренером?

— Видел лично его работу на сборах, большую вовлеченность. Сказать, что Алексей Николаевич недостаточно хорош будет некорректно и неуважительно по отношению к профессии.

Но к сожалению, такой опыт — тоже опыт. Думаю, они сделают правильные выводы со своими коллегами и дальше у них все получится.

— Вы отметили, что болельщики любили его. Удивил жесткий ответ Никиты Медведева болельщикам за плакаты про Шпилевского после игры с ЦСКА?

— Понятно, что у игрока накипело. Я с Никитой обсуждал потом. Это эмоции. Тут сколько людей, столько и мнений. В смысле, у болельщиков. За это футбол мы и любим.

— Все бы ничего, но в той ситуации с плакатами просто сидели женщины, которые вдруг захотели поддержать тренера.

— Учитывая, что мы проиграли тот матч, Никита просто закипел, наверное, когда увидел эти плакаты… Потом мы пообщались с ним, и он сам пообщался с этими болельщиками. Предполагаю, такого он больше не скажет никогда. Ситуация стала уроком.

— Есть мнение, что футболиста надо было жестко наказать и даже выгнать из клуба. Были ли мысли избавиться от игрока? Тем более даже всплывала новость про интерес «Родины» к нему.

— Касаемо «Родины» — это слухи во время трансферного окна. Понятно, когда мы вылетели в ФНЛ, многие наши лидеры стали интересны. Не так много сейчас на рынке русских игроков, которые имеют столь большой опыт игры в РПЛ.

Если же говорить чисто про ту ситуацию, у меня не было такой мысли. Бывают гораздо хуже поступки, после которых можно примерять более серьезные санкции, предписанные контрактом. Здесь же выплеск эмоций, неуместный и некорректный. Понятно, что надо было извиниться, успокоиться, объясниться.

Я стараюсь по жизни двигаться так, чтобы давать людям шансы, возможности. Нужно было находиться в команде, чтобы понимать уровень давления и негатива, и как все это влияло на каждого.

— Насколько действительно была качественная коммуникация между вами, Евменовым и Шпилевским? Просто тренер говорит одно, вы сейчас — другое.

— Коммуникация между нами точно была, живая и рабочая. Понятно, что мы все разные, но старались находить какое-то взаимопонимание. Естественно, иногда и на повышенных тонах разговаривали. Но это нормальная ситуация, конструктивный диалог был, даже когда могли повздорить. Это наша работа.

— Евменов говорил о готовности разделить результат со Шпилевским. Почему он не ушел вместе с тренером в таком случае?

— Уверен, Антоном движет мотивация все починить и наладить. Тем не менее, в спорте, как и везде, все определяет результат. Сегодня у нас новый проект, пересобранный, если позволите. Новый владелец на этом этапе доверил как мне, так и спортивному директору, и главному тренеру делать свою работу. И наша задача ее делать, а потом уже ее оценят.

— За решение пригласить Вадима Гаранина полностью ответственен Евменов?

— Я как генеральный директор такую ответственность снять с себя ни в коем случае не могу, не хочу и не буду. Антон сказал, что Вадим Вячеславович — не просто большой профессионал, но и человек, который мог рискнуть в той ситуации. И когда Гаранин приехал, он абсолютно понимал происходящее. Очень мало людей в такой ситуации проявят себя по-мужски и пойдут вместе с нами. Надо отдать ему должное, что пошел с нами до конца.

И я рад, что уже с появлением нового инвестора Вадим Вячеславович вместе с нами работает с командой. Старт сезона вышел отличным. Но это только старт, всего несколько туров. Работы нам вместе предстоит очень много.

— Однако есть и были свободные тренеры, которые часто в подобных ситуациях даже уже бывали — приходили на пару туров и решали задачу по спасению, максимально упрощая игру. Неужели не было идеи позвать такого специалиста, а не Гаранина, который как раз больше известен выстраиванием какого-то более сложного футбола?

— Мы хотели как раз развивать тот футбол и ту схему игры, которые пробовали с Алексеем Николаевичем.

Я же общаюсь со многими людьми в Нижнем Новгороде, и они часто говорят про то, что было до Шпилевского: «Невозможно было смотреть, когда команда стояла в пять защитников, а потом хорошо, если Гоцуку мяч в голову прилетит». Как раз у них раньше в этом плане была хорошая связка с Калинским — Коля хорошо подавал, а Кирилл замыкал. Это давало результат на каком-то этапе, но людям не нравилось это смотреть…

Всегда сложный вопрос — за чем мы гонимся? Вроде бы за результатом, но хочется, чтобы людям было интересно наблюдать за нашей игрой. Иначе в чем смысл нашей игры без болельщиков? Потому решили попробовать более зрелищный футбол.

Плюс, даже самим футболистам проще, что после Шпилевского пришел Гаранин. Потому что, в целом, алгоритмы те же, но надо чуть видоизменить, перенаправить. Тем более, мы не подписали сразу с Вадимом Вячеславовичем долгосрочный договор — это было бы странно, учитывая, что мы отдавали себе отчет в возможном приходе в клуб новых людей. И тогда бы к Антону было больше вопросов, что он пригласил своего хорошего товарища. Но нет, здесь же совсем все не так. Мы могли его подписать сразу на несколько лет, прописать какие-то неустойки, гарантии. Но Вадим Вячеславович согласился на куда более скромные условия. И не было гарантий, что он останется после сезона.

— Гаранин согласился изначально на контракт, где не было какой-то неустойки вообще?

— У него просто был прописан определенный оклад. И это при том, что в Медиалиге у него были очень хорошие деньги. А тут мы подписали просто договор на два месяца до конца спортивного сезона. Гарантий для него не было в данном случае. Либо мы выполняем задачу и уже думаем о возможном продлении. Либо, как случилось, вылетаем. Тогда уже садимся более детально разговаривать. И тут надо снова сказать спасибо нашему вышестоящему руководству, что они поверили в тренера.

— Позвать в штаб Дмитрия Комбарова чьей идеей было?

— Мы искали помощника. Было несколько кандидатов. Гаранин с Дмитрием поговорили между собой, они находятся в хорошем взаимодействии. Дмитрий принял на себя определенную роль и качественно с ней справляется.

Я вообще со стороны сейчас вижу очень хороший микроклимат. Начиная с административного штаба и заканчивая тренерами и футболистами. Дай бог, так и дальше будем двигаться, дополняя друг друга.

— В общем, как минимум сдержанный оптимизм присутствует, когда наблюдаете за работой штаба?

— Более, чем сдержанный. Вадим Вячеславович пришел тогда, когда у него тренерский штаб был не сформирован по сути. Мы рискнули все вместе, в том числе своей репутацией. Теперь же у нас есть путь, есть сформированный штаб и есть понимание, что надо делать. Надеемся, болельщики и руководство оценят нашу работу. В этом плане футбол справедлив, его не обмануть — как и болельщика. Всегда видно, есть ли игра и набранные очки — или нет. Сейчас у нас стопроцентный показатель, но впереди по сути весь путь.

Прямые трансляции матчей Лиги Пари смотрите на телеканалах «Матч ТВ» и МАТЧ ПРЕМЬЕР, а также сайтах matchtv.ru и sportbox.ru.