Спустя почти два года после ухода Владимира Лёвкина его жена Маруся учится жить в новой реальности — без любимого мужа, партнёра и «локомотива» семьи.

В откровенном интервью aif.ru певица рассказала, на ком держится семья, как взрослеет дочь Ника и как память о муже помогает не сломаться.

«Мужчины в любом возрасте — дети!»

Екатерина Скрижалина, aif.ru: Маруся, спустя почти два года после ухода Владимира, что-то изменилось в вашей жизни?

Маруся Лёвкина: У всех родных все по-разному, но мы продолжаем жить. Это главное, и от этого никуда не уйти. Есть вещи, которые мы не можем изменить. В сентябре Нике исполнится 14 лет, она получит паспорт. Сама не верю, что у меня такая взрослая дочь. Она учится в музыкальной школе (академический вокал), участница театра-студии «Непоседы». График плотный, выступает на больших сценах. Мы сознательно решили продолжать путь на сцене, и я очень благодарна ее педагогу художественному руководителю Елене Михайловне Пинджоян, что взяла Нику под крыло, понимая, как тяжело артисту остаться без выступлений, особенно когда из жизни ушел папа, человек, который 24 на 7 думал о её продвижении. Елена Михайловна помогла избежать проседания и новой психологической травмы у ребенка. Нике очень повезло, что вся творческая команда Владимира Лёвкина осталась рядом, Ольга Дворянцева и Валерий Неткачёв пишут для неё песни, они около 25 лет работали с Владимиром, а теперь с нами.

— Насколько я знаю, вы выступаете по-прежнему?

— Не так, как с Володей. Он был легендой и титаном, всё было сосредоточено на нём — мы это принимали и сами не стремились быть впереди. Сейчас есть концерты, приглашения. Но тяжело без родного плеча: он был на сцене не только любимым мужем, но и партнёром.

— Наверное, и старшим товарищем?

— Мужчины в любом возрасте — дети! Мы ему, конечно, заглядывали в рот, но Володя никогда не любил поучать. Он оставался молодым, лихим и учился сам — чаще у молодёжи, чем наоборот.

— Каким вы запомнили супруга?

— Недавно на «Культуре» возобновили «Дорогу на Ялту». Включаю телевизор — там поёт Володя. Слёзы потекли, но ощущение было, что он просто на концерте, на работе. Не было осознания, что его нет. Не знаю, хорошо это или плохо, но пока нам так легче.

— Как мама Владимира Александровича?

— Мама жива. Я редко с ней встречаюсь, потому что мне тяжело. Она переживает так же остро, когда видит нас с Никой, плачет, делится своей болью. А когда тебе самому плохо, ты не можешь помочь другому. Я и Нике не могу помочь, поэтому она редко жалуется — ей тяжело видеть мои слёзы. Мы все переживаем утрату на дистанции, но, вроде, как вместе. Я — в основном в одиночестве. Прошло время, и любому нелегко находиться рядом с вечно подавленным человеком.

— Ваш супруг был единственным ребёнком в семье?

— Нет, у него есть младшая сестра Ирина, она фотограф, всегда рядом. Семья не разбежалась после ухода Володи. Мы вместе, поддерживаем друг друга, созваниваемся, встречаемся. Летом приезжал его крестник с племянником, жили у нас неделю. Он наш. Нет разделения.

— Знаю, что и со старшей дочерью Владимира Александровича вы в прекрасных отношениях.

— Вика ушла в работу, постоянно в командировках. Коуч по организации детских молодёжных организаций. Проводит мастер-классы по всей стране: как строить команду, работать с молодёжью. Она креативная и востребованная, мы её почти не видим — я узнаю о её местонахождении из сообщений в соцсетях. Это так напоминает её папу.

Все в нашей семье разные, но очень похожи. Никуша — на Володю, прежде всего, талантом. Выходит на сцену — зал замирает. Этим летом она заняла первые места на вокальном конкурсе в Грузии, а затем рамках фестиваля Славянский Базар, в конкурсе «Радуга над Витебском» в Витебске. За июль — две победы. Она окрепла, повзрослела, глубже чувствует. Ей передалось Володино философское, интеллигентное отношение к миру. Она быстро схватывает, любит языки, не боится петь на иностранных языках.

— Ника не по годам умна.

— Да, торопится жить, уже распланировала будущее и хочет уехать от меня.

— В 14 лет?!

— Этот план созрел ещё до ухода Володи, он ругался. Теперь я говорю: «Держать не буду, я сама уехала от родителей в большую Москву». Пока она школьница, есть время и передумать, и побыть со мной. Чему я очень рада.

— Звёздные коллеги, друзья Владимира Александровича вас поддерживают?

— Не могу сказать, что прямо не поддерживают или что все рядом. У каждого своя жизнь, концерты, гастроли, семьи. Никто никому не обязан. У меня тоже идёт своя жизнь — я выступаю, занимаюсь кастингами. Когда мы встречаемся на мероприятиях, все рады, обнимаются, и я вижу в глазах светлую грусть. Я благодарна за память. Даже если раз в год увидят фрагмент и вспомнят Володю — для меня это бальзам. Я рада, что он оставил светлый след в шоу-бизнесе. Пройдя через взлёты, падения, воскрешения после болезней и предательств, когда закрывались все двери, он не опустил руки. Володя оставался артистом, любил профессию и зрителя, делал всё качественно и вкусно. Недавно увидела видео, как он поёт без фонограммы, осознала, как же это чисто и красиво.

— Владимир Александрович был локомотивом вашей семьи, включая и быт?

— Здесь неважно, звёздный ты или нет. Семья — институт для любящих. Когда две зарплаты — легче. Сейчас я одна с подростком, которому нужно то новую кофточку, то развлечения. Но мне повезло: Ника скромная, не гонится за брендами. Ей непросто, когда сверстники в брендах, а она нет. Это беда нашего времени. Я росла в СССР, потом девяностые — все выживали как могли, относились с пониманием. А сейчас дети бывают жестоки. Спасает её мудрость и здоровый пофигизм. Хорошо, мы одного размера, некоторые вещи она берёт у меня (улыбается).

— Вы хрупкая, для подростка в самый раз.

— Недавно она призналась, что у меня красивая коллекция одежды, особенно обуви, и попросила отдать всё ей, когда я стану старенькой. Я была поражена. Приятно, когда от подростка слышишь такие комплименты.

— Вы допускаете мысль, что можете еще раз влюбиться?

— Недавно задумалась. Человек всегда думает о будущем. В ноябре 2024 годa произошла ситуация, которая меня затормозила. Жизнь идёт, есть планы на работу, школу, каникулы. Но есть люди, живущие будущим — мечтатели, и есть те, кто живёт прошлым. После ноября я стала человеком прошлого. У меня нет планов или мечтаний на будущее — оно идёт само. Будет — хорошо. Пока мне в прошлом уютно. Сколько продлится — не знаю.

— Вы признавались мне почти два года назад, что Владимир Александрович наказал вам: не замыкаться в себе, если его не станет. Изменилось ли восприятие?

— Я продолжаю петь на сцене, давать интервью, жить. Друзья советуют мне психолога, а я отвечаю: «Психолог скажет очевидные вещи, которые я и так знаю. Мне просто нужно время». И отвечая на ваш вопрос о «влюбиться»: к этому невозможно быть готовым. Люди встречаются, и жизнь меняется. Но пока в каждом моменте у меня отсылка к прошлому, к тому, что бы Володя сказал и сделал.