16 августа 1941 года Ставка ВГК издала приказ №270 «Об ответственности военнослужащих за сдачу в плен и оставление врагу оружия». Этот документ вводил санкции против командиров-дезертиров и требовал от частей Красной армии сражаться даже в окружении.

В первые месяцы Великой Отечественной Красная армия оказалась в тяжёлой ситуации. Именно на этот период приходится большинство случаев попадания в плен советских военнослужащих за всё время войны. Согласно данным отечественных историков, в 1941-м оказались в плену или пропали без вести более 2,3 млн советских военных. За это время на поле боя образовалось не менее 13 котлов для подразделений РККА. 

«К августу 1941 года приграничные сражения завершились. Красная армия смогла навязать вермахту серьёзную борьбу. Однако отдельные успехи Красной армии ещё не меняли картины в целом, немцы шли дальше», — рассказал в беседе с RT эксперт историко-просветительского интернет-проекта «Мой край. История» историк Александр Кадира.

По его словам, в местах глубоких прорывов гитлеровских войск часто начинался хаос, возникали серьёзные проблемы с управлением войсками.

«Это объяснялось объективной боевой обстановкой, но случалось, что отдельные командиры теряли от страха голову и думали о спасении своей жизни, а не о судьбе личного состава», — отметил Кадира.

Высшее советское командование начало искать средства для предотвращения подобных случаев паники и сдачи в плен — в первую очередь среди командного и политического состава Красной армии.

«Суровые методы противодействия сдаче военнослужащих в плен появились в отечественной истории не на пустом месте. В годы Первой мировой российское командование также принимало жестокие меры против тех, кто сдавался врагу. Военнослужащих предупреждали, что сдавшихся в плен после завершения боевых действий будут отправлять под суд, лишив чинов и званий», — рассказал RT член Ассоциации историков Союзного государства Михаил Кузовкин.

Согласно одному из приказов того времени, командирам в царской армии предписывалось, не дожидаясь дополнительных указаний, открывать по сдающимся огонь. Такие же меры должны были применяться и против отступающих без разрешения. Уничтожение дезертиров считалось приоритетной задачей. Для ликвидации сдающихся в плен разрешалось даже на время прекращать огонь по неприятелю.

По словам историков, решения, которые нашло советское командование летом 1941-го, были менее жёсткими.

Как отмечают эксперты, вопреки мифам, приказ №270 был посвящён не только мерам наказания.

«В приказе имелась большая вводная часть, в которой приводились героические примеры, отдавалось должное подвигам воинов Красной армии и объяснялись причины издания документа», — рассказал Александр Кадира.

Командирам Красной армии ставилось в пример героическое поведение генерал-лейтенанта Ивана Болдина, который вывел из окружения в районе Белостока большую группу красноармейцев, нанеся при этом серьёзный ущерб гитлеровцам. В приказе также упоминались подвиги бригадного комиссара Николая Попеля и полковника Тимофея Новикова, генерал-лейтенанта Василия Кузнецова и армейского комиссара 2-го ранга Николая Бирюкова.

«Не только друзья признают, но и враги наши вынуждены признать, что в нашей освободительной войне с немецко-фашистскими захватчиками части Красной армии, громадное их большинство, их командиры и комиссары ведут себя безупречно, мужественно, а порой — прямо героически. Даже те части нашей армии, которые случайно оторвались от армии и попали в окружение, сохраняют дух стойкости и мужества, не сдаются в плен, стараются нанести врагу побольше вреда и выходят из окружения», — говорилось в приказе.

В документе также перечислялись факты сдачи в плен отдельных командиров, которые составители приказа назвали «позорными».

Кроме того, Ставка подчёркивала, что некоторые командиры «не видят и не наблюдают поля боя, а при первых серьёзных трудностях в бою пасуют перед врагом, срывают с себя знаки различия, дезертируют с поля боя».

«Можно ли терпеть в рядах Красной армии трусов, дезертирующих к врагу и сдающихся ему в плен, или таких малодушных начальников, которые при первой заминке на фронте срывают с себя знаки различия и дезертируют в тыл? Нет, нельзя! Если дать волю этим трусам и дезертирам, они в короткий срок разложат нашу армию и загубят нашу Родину. Трусов и дезертиров надо уничтожать», — говорилось в документе.

Командиров, не присутствующих на поле боя, авторы приказа охарактеризовали как «самозванцев», подлежащих немедленному смещению с должности, а в крайнем случае — и смертной казни.

Ставка приказала считать командиров и политработников, во время боя срывающих с себя знаки различия, уходящих в тыл или сдающихся в плен врагу, злостными дезертирами. Их семьи подлежали аресту как семьи нарушивших присягу и предавших Родину. Вышестоящих командиров и комиссаров обязали расстреливать на месте таких дезертиров из числа начсостава.

«Это было очень тяжёлое и страшное время для нашей страны, время ожесточённых боёв с превосходящим по силе противником, время отступления. Военнослужащие Красной армии видели, как одни их сослуживцы воюют, а другие сдаются в плен. Поэтому приказ №270 был направлен на укрепление дисциплины. Он был призван укрепить оборону и подтолкнуть советских военных воевать до конца», — отметил Михаил Кузовкин.

Составители документа требовали от оказавшихся в окружении частей Красной армии «сражаться до последней возможности, беречь материальную часть как зеницу ока, пробиваться к своим по тылам вражеских войск, нанося поражение фашистским собакам».

Согласно приказу, любой военнослужащий, независимо от служебного положения, был обязан уничтожать начальников и сослуживцев, которые вместо борьбы предпочитали сдаваться в плен нацистам.

Командиров и комиссаров дивизий приказ обязывал смещать с постов командиров батальонов и полков, «боящихся руководить ходом боя на поле сражения», переводить их в рядовые, а при необходимости — расстреливать. На их места Ставка требовала выдвигать «смелых и мужественных людей из младшего начсостава или из рядов отличившихся красноармейцев».

«Приказ предусматривал конкретные санкции против командиров и политработников, которые пытались спасти себя, изменяя воинской присяге. А рядовым бойцам, которые находились рядом с такими командирами, он, наоборот, давал дополнительные полномочия», — отметил Александр Кадира.

Свои подписи под приказом поставили председатель Государственного комитета обороны Иосиф Сталин, его заместитель Вячеслав Молотов и другие члены Ставки.

Судьба тех советских военнослужащих, которые оказывались в плену, была печальной. Руководство нацистской Германии приняло ряд нормативных актов, санкционировавших зверства в отношении советских пленных и гражданских лиц. Гитлеровцы были освобождены от ответственности фактически за любое насилие. Согласно «Приказу о комиссарах», тотальному уничтожению подлежали политработники Красной армии. В дальнейшем были санкционированы произвольные убийства любых военнослужащих из СССР. В информационном бюллетене для войск №112, выпущенном отделом пропаганды вермахта, говорилось, что «необходимо ликвидировать красных недочеловеков». Согласно дальнейшим распоряжениям, переговоры с военнопленными запрещались, оказывавшие сопротивление или пытавшиеся сбежать подлежали уничтожению.

Историки подчёркивают, что попытки огульно обвинять в трусости всех военнопленных несостоятельны.

«Те, кто попадал в плен оглушёнными, тяжело раненными, без сознания, нередко вели подпольную деятельность даже в лагерях смерти», — рассказал Александр Кадира.

После разгрома Третьего рейха были освобождены из плена более 1,8 млн советских военнослужащих. Только около 233 тыс. из них в дальнейшем подверглись наказаниям за сотрудничество с врагом и другие преступления. Остальные вернулись на службу, были направлены в рабочие батальоны или были уволены в запас.

«Приказ №270 отражал страшную ситуацию, сложившуюся на фронте летом 1941 года, и меры, которые принимала Ставка, чтобы остановить наступление врага. На участках, где наши войска отступали, он позволял сплотить и мобилизовать военнослужащих», — подытожил Михаил Кузовкин.