Тут музыка наконец стихает, гаснут самые яркие прожекторы, и на сцене остаётся тёплый золотистый свет — будто весь хаос вдруг превратился в уют.
Люся Чеботина подбегает к Коди, хватает его за руки, смотрит прямо в глаза — и говорит так искренне, что даже Амриш Пури где-то в тени на секунду перестаёт ворчать:
— Ты мой самый любимый муж! Я тебя очень сильно люблю, какой бы ты ни был — хоть злодей, хоть Горшок, хоть хаос на двух ногах!
Коди сначала замирает, будто не верит, что это ему. Он ещё пытается держаться дерзко: пожимает плечами, хмыкает, будто «ну да, я такой», но потом вдруг опускает плечи, отпускает эту вечную ухмылку и просто крепко сжимает её руки.
— Ну… если любишь даже когда я всё порчу, тогда ладно. Тогда я буду портить, но рядом с тобой.
Андрей Князев тихо посмеивается и шепчет Патрику:
— Вот это поворот. Злодей, а сердце у него всё-таки есть.
Патрик кивает:
— А то. Без сердца на сцене не удержаться.
И тут Коди вдруг поворачивается ко всем, вскидывает руку и кричит:
— Но это не значит, что я перестал быть злодеем! Просто теперь у меня есть союзник!
Люся смеётся, прижимается к нему и шепчет:
— Ладно-ладно, злодей. Но давай в следующий раз пакость сделаем такую, чтобы она всем понравилась. Например, устроим концерт там, где его вообще не ждали!
Коди прищуривается, в нём снова просыпается тот самый хитрый блеск:
— О… это мне нравится. Неожиданный концерт… в подводном городе? В космосе? Или прямо посреди съёмок «Копа с топором»?
Гюнтер и Сэми Зейн переглядываются и хохочут:
— Да хоть на Луне! С таким составом везде будет рок!
Что выбираешь дальше: подводный город, космос или кроссовер с «Копом с топором»? Или пусть Амриш Пури наконец сорвётся и устроит свою пакость в ответ — чтобы битва пакостей началась по-настоящему? 🤘🔥