Идеи Си Цзиньпина — это не просто набор опубликованных речей, статей и высказываний авторитетного лидера, как можно было бы подумать. Идеи Си — реальная система теоретических положений, на которой построены пропаганда СМИ, постановления партийных органов, нормативные документы государственных органов, учебные пособия, лекции, научная работа институтов. Подобного уровня идеологизации власти и общества не было даже при Сталине. В данном аспекте Си Цзиньпина можно сравнить только с Лениным, и то не при жизни последнего. Например, в 2022 году в структуре Государственного (!) комитета по реформам и развитию был создан Центр изучения экономических идей Си Цзиньпина. Деятельность учреждения направлена на «изучение, популяризацию, внедрение и разъяснение экономических идей Си Цзиньпина». Через год данный центр совместно с ЦК КПК выпустил учебный курс по предмету изучения, то есть «Учебный курс экономических идей Си Цзиньпина»!

Поэтому понимание эволюции экономических идей Си Цзиньпина и их содержания позволит понять, куда движется Китай.

Так, разворот Си Цзиньпина к партийному дирижизму и более жёсткому государственному капитализму был зафиксирован на XIX съезде КПК (октябрь 2017 года) и последние надежды на китайскую «Перестройку» развеялись. Тогда в партийных документах появляется понятие «экономические идеи Си Цзиньпина о социализме с китайской спецификой новой эпохи».

Однако дальнейшие экономические идеи председателя КНР интересны не только антирыночным вектором (рынок остался «решающей силой», но в строго отведённых партией рамках), но и глубиной структурного переосмысления экономического роста вообще.

Съезд стал водоразделом в экономической политике КНР. Грубо говоря, концепция «новой нормальности» перестала быть оправданием замедления и превратилась в идеологию «высококачественного развития». Если новая нормальность 2014–2016 годов виделась как пассивное принятие реальности («мы больше не можем расти по 10 проц. в год, давайте привыкать»), то высококачественное развитие — это перестройка критериев экономического развития.

Это было оформлено на съезде через смену ключевой теоретической установки «основного противоречия общества»: народу теперь нужна не «одежда-еда-крыша над головой», а «прекрасная жизнь», которой мешают неравномерность и неполнота развития. Говоря простым языком, китайский лидер заявил: мы достаточно разбогатели в среднем по больнице, теперь будем лечить конкретные болезни: неравенство, пузыри на рынке жилья, технологическое отставание и пропасть между городом и деревней.

Здесь проявилась та самая специфика, когда идеология не оправдывает, а преобразует действительность. На Западе качество экономики определяет потребитель. В версии Си Цзиньпина качество экономики определяет партия через четкие контрольные точки, система которых представляется в виде цели: прекрасной жизни народа.

Во-первых, центральной линией была провозглашена структурная реформа предложения, которую на Западе часто безуспешно пытаются перевести как supply-side reform, упуская тем самым суть. Это была не рейганомика с её снижением налогов для богатых, а хирургическая операция по удалению лишних органов из тела госкапитализма.

Прежде всего речь шла о финансовой сфере. Борьба с финансовыми рисками, перекосами, дисбалансами стала мобилизационной кампанией. Си, по сути, объявил войну классу теневых банкиров, спекулянтов, девелоперов, которые считали, что логика «слишком большой, чтобы рухнуть» работает и в Китае. Лозунг Си «жилье для проживания, а не для спекуляций» ударил по самой спекулятивной части экономики и по интересам местных князьков, зарабатывающих на строительстве жилья. Это был классический маоистский подход в экономической оболочке: выделить врага (финансовый хаос и долговая нагрузка), мобилизовать аппарат на его уничтожение.

Без идеологической санкции вождя разогнать пирамиду «Эвергранд» или остановить экспансию «Ант» было бы невозможно — эти монстры подавили бы чиновников. Но поскольку за спиной регулятора стояли партия и установки председателя КНР, государственно-партийная машина перемолола крупный бизнес.

В целом проводился принцип недопущения виртуализации экономики: обязанностью финансовой системы стало исключительно обслуживание реального сектора.

Так же происходило избавление от перепроизводства в отраслях старой промышленности (сталь, бетон) для перенаправления капиталов в сферу высоких технологий.

Касательно технологий Си Цзиньпин отмечал, что ключевые технологии невозможно купить или выпросить, а зависимость в них от других государств сродни строительству своего дома на чужом фундаменте. Безопасность государства определяется самостоятельным овладением ключевыми технологиями.

Государство так увлеклось уничтожением излишних производственных мощностей, что в 2024 году Си Цзиньпин на очередном пленуме ЦК КПК утвердил требование «разрушать и созидать одновременно, сначала создавать и потом разрушать».

Во-вторых, произошла смена движущих сил. Если в эпоху «новой нормальности» инновации упоминались как благое пожелание, то после XIX съезда технологический суверенитет был возведен в ранг национальной безопасности, сравнимый с обладанием ядерным оружием при Мао.

Легко заметить, что идея «опоры на собственные силы в науке и технике» стала ответом на первую торговую войну Трампа, санкции и в целом сворачивание глобализации. Запад полагал, что, отрезая Китай от чипов и технологий, он поставит его на колени. Экономическая мысль Си была переформатирована так, чтобы представить это не как катастрофу, а как великую возможность.

Однако на прозорливость или удачливость следует отнести ставку на технологии и инновации в 2020 году. Если сейчас уже ясно, что соединение ИИ и промышленного производства даст новый скачок производительности и качества, то шесть лет назад магистральный путь технологического скачка был совсем не очевиден. Напомню, в 2020 году под инновациями понимали электромобили, многочисленные прожекты Илона Маска, а одним из самых успешных примеров инновационного продукта считался... «Убер».

Из переориентировки со старой индустрии на высокие технологии выросла концепция «новой инфраструктуры»: если раньше развитие инфраструктуры означало строительство портов и дорог, то теперь это строительство дата-центров и электростанций для них.

В-третьих, наиболее противоречивой стала стратегия «двойной циркуляции». Озвучена она была в 2020 году опять же в ответ на растущий протекционизм Запада и сворачивание глобализации. «Диалектическая формула»: внешняя циркуляция (экспорт) — не отменяется, но внутренняя (национальный рынок) становится главной опорой экономики.

В сущности, никакой диалектики здесь нет, но идеологически формула стала находкой: Си одновременно удовлетворил левых, мечтавших об изоляции, и рыночников, сохранив им окно в мир. Но самое главное: это сняло противоречие между статусом «мировой фабрики» и статусом «суверенной державы». Внутренний рынок как бы позволял не бояться отключения от СВИФТ, развала ВТО, морской блокады или новой пандемии.

С одной стороны, каждый понял «двойную циркуляцию» отчасти по-своему. С другой — очевидно, что Китай сделал крупный экономический шаг в сторону протекционизма, «опоры на собственные силы», изоляции, но под влиянием изменений мирового рынка (прежде всего глобальной политики США).

Более понятной траектория «двойной циркуляции» становится, если обратиться к тому, как Си Цзиньпин понимает внешнюю циркуляцию. Если до этого открытость Китая выглядела как ввоз западных капиталов в страну с целью роста производства и копирование технологий, то сейчас речь идёт о наращивании экспорта и вывозе капиталов («выход вовне»). За счёт этого Китай при Си Цзиньпине стремится участвовать в глобальном экономическом управлении, в том числе вместе с РФ через ШОС и БРИКС. А судя по тенденциям развала и фрагментации мировой экономики, недалёк час, когда она окончательно распадётся на западную и восточную примерно так, как это было в годы холодной войны.

Главной экономической идеей Си Цзиньпина является выдвинутая в 2023 году цель создания «производительных сил нового качества». Под производительными силами в марксизме понимается два основных фактора производства: рабочая сила и орудия производства. Си Цзиньпин говорил, что производительные силы нового качества формируются при «совершенствовании трудящихся, средств труда и предметов труда при их оптимальных комбинациях». В сущности, это означает переход к новому типу работника: от дисциплинированного исполнителя к высокообразованному работнику, вооружённому ИИ. Труд становится более интеллектуальным, физический труд замещается автоматикой.

В общем, экономические идеи Си Цзиньпина следует понимать как план перехода Китая от экстенсивного «экономического чуда» (инвестиции, экспорт, дешевая рабочая сила) к интенсивному, суверенному и высокотехнологичному развитию под жестким контролем партии для достижения национального подъёма и справедливого распределения богатства.

КПК и Си Цзиньпин на новом историческом витке и на основе социализма повторяют то, что не удалось западным странам. Капитализм западного образца оказался неспособным перейти от экстенсивного развития к интенсивному, как это формулировалось в связке теорий: постиндустриального общества и общества всеобщего благоденствия. Вместо сбалансированного развития произошли деиндустриализация, депопуляция, перекосы в виртуальные экономики, миграционные кризисы, рост неравенства и духовно-нравственное загнивание развитых стран.

Если в плане политического развития КПК внимательно изучила печальный опыт деградации КПСС и развала СССР, то в плане экономического развития КПК внимательно изучила печальный опыт западных стран.

Если Си Цзиньпину удастся реализовать программу построения производительных сил нового качества как это задумано, Китай серьёзно обгонит США и Европу по технологиям и производству, предрешив тем самым исход глобального противостояния (если оно не выльется в войну, конечно).

Китайская модель государственного управления экономикой с учётом последних реформ Си всё меньше походит на НЭП и всё сильнее приближается к обычной плановой экономике с большим влиянием хозрасчёта.

Один из многочисленных русских блогеров (Райсих), живущих в Китае, так описал рыночную социалистическую экономику и суть китайского бизнеса:

«Мое понимание роли элементов рыночной экономики в Китае начало складываться после разговора с хозяином фабрики поблизости от Иу. Он производит изделия из пластика.

Некоторое количество лет назад я завел с ним беседу в то русло, что мы тут все торгаши в Иу, делаем из говна конфетку и деньги зарабатываем. Какой социализм? О чем вообще речь. Капитализм!

Получил в ответ спокойное объяснение:

Может, мы из говна конфетку делаем, но эта конфетка нужна людям. Им нужны эти дешевые игрушки, вешалки, полочки и прочая ерунда. В СССР этого не поняли, и люди в итоге за такие вот конфетки из говна продали страну. Так же было у вас? Ну вот.

Я считаю, что безделушки производить — это такое же важное дело, как и танки строить. Это почти вопрос национальной безопасности — обеспечить людей всеми мелочами.

Что делали русские товарищи? Ставили план: произвести миллион одинаковых пластмассовых игрушечных машинок. В итоге это не работало так, как нужно, вся страна играет одной и той же машинкой и с завистью смотрит на соседей, где этих машинок 10 000 видов.

В итоге не получилось. Плюнули и отдали землю в частные руки, ресурсы капиталистам, крупнейшие ключевые предприятия тоже им. Все в частные руки. А зачем? Вам же нужно было просто разных машинок произвести...

Мы же, китайцы, тоже решили, что план по производству игрушечных машинок ставить глупо. Что же это получается? Мы не правы оказались? Отказаться от идей социализма? Все разрушить, вернуться в капитализм?

Мы ввели элементы рыночной экономики. Роль рынка — распределить ресурс по потребителям. И не более того.

Мы не можем знать, сколько и каких именно пластмассовых игрушек стране потребуется. Мы даем людям возможность самим решить. Как? А пусть они сами их производят. Занимаются предпринимательством. Не будем им мешать.

Вместо того чтобы создавать огромный государственный завод по производству игрушек, мы создадим кластер. Создадим условия. Пусть люди сами занимаются, им на местах виднее, красный или синий самосвал делать и в каком количестве.

Потихоньку, помаленьку — и мы имеем что имеем. Посмотри на мою фабрику. Земля, на которой она стоит, чья? Государственная. Здание в собственности? Нет. Я плачу государству за пользование сколько положено. Я не плачу капиталисту.

Посмотри вокруг. Это всё, все эти здания, все соседние фабрики — это часть кластера производства пластиковых изделий Цзиньхуа. Здесь 300 фабрик изделий из пластика. Все на таких условиях работают. Никто нас не выгонит, никто нам цены на аренду не завысит с потолка. Пока мы делаем то, что положено делать в кластере пластика.

Сырье я у кого покупаю? У государственной компании. Не у капиталиста. Государство не может знать, сколько и каких игрушек потребуется. Но оно может спланировать, сколько нам потребуется пластика.

Задача — дать людям пластиковые игрушки такие, какие они хотят. Решение — выделяем землю, выделяем здания, даем кредиты на оборудование, даем рабочую силу, привлекаем из регионов. Видим, сколько кластеру нужно сырья. Раз в году спрашиваем у фабрик их потребность. Ага, кластер Цзиньхуа — миллион тонн, кластер Шаньтоу — 6 миллионов тонн, кластер Шэньчжэнь — 2 миллиона тонн. Видим данные по стране. И вот тут уже включаем госплан — обеспечить кластеры нужным количеством сырья.

После чего люди придут, предприниматели запустят фабрики, произведут все, что нужно. Продадут. Роль рынка выполнена — ресурс распределен. Потребность общества в "конфетке" удовлетворена. И это всё без частной собственности на землю, на строения. Без участия капиталистов в производстве и продаже самого главного — сырья».

Вряд ли СССР развалился и установился капитализм из-за проблематики производства ширпотреба, но объяснение китайского бизнесмена экономики вполне верное.

Анатолий Широкобородов,
специально для alternatio.org