10 августа на сайте издания «Московский монитор» был опубликован материал журналиста Даниила Гришина. «Тоштемиров против системы: бывший сотрудник миграционного ведомства Узбекистана публикует документы и обвиняет руководство в коррупции». Поскольку дело касается такой острой проблемы, как миграция, материал показался нам актуальным, поэтому мы публикуем его в полном объеме.

История Азизбека Тоштемирова начиналась как уголовное дело против чиновника, но постепенно превратилась в публичный конфликт с руководством узбекской системы трудовой миграции.

Бывший сотрудник миграционного ведомства, курировавший направление трудовой миграции в Южную Корею, был объявлен Узбекистаном в международный розыск как обвиняемый в мошенничестве. Тоштемиров обвинения отвергает и считает уголовное преследование заказным, связывая его с конфликтом с руководством ведомства и попытками рассказать о происходящем внутри системы.

Сегодня в Telegram-канале Koreya 24 soat он публикует документы, переписки, аудиозаписи и видеоматериалы, которые, как утверждается, свидетельствуют о нарушениях и коррупционных схемах в Агентстве по миграции. Основные претензии адресованы бывшему и нынешнему руководству ведомства, в том числе Бехзоду Мусаеву.

И это уже не выглядит обычным конфликтом бывшего чиновника с начальством.

От международного розыска — к публичному расследованию

Весной 2026 года Тоштемиров оказался в международном розыске по запросу Узбекистана. Однако довольно быстро его карточка исчезла из публичной базы Interpol. Этого добились его адвокаты.

Сам по себе этот факт не означает автоматически оправдания Тоштемирова. Но он меняет контекст дела и ставит вполне конкретный вопрос: насколько убедительными изначально были основания для его объявления в международный розыск?

На этом фоне особенно интересно то, что произошло дальше.

В июне 2026 года Тоштемиров обратился к подписчикам Telegram-канала Koreya 24 soat, заявив о заказном характере уголовного преследования. После этого в канале начали появляться документы, переписки, голосовые сообщения и видеозаписи.

Одна из тем публикаций — выплаты сотрудникам Агентства по миграции.

В опубликованных материалах приводятся суммы, которые ежемесячно получали отдельные сотрудники ведомства. Например, выплаты пресс-секретарю Гулрух Тулаевой в мае 2026 года, согласно этим данным, составили 126 млн сумов. В другие месяцы фигурируют суммы от 65 до 89 млн сумов.

Для понимания масштаба: 126 млн сумов — около 10 тысяч долларов.

Для других сотрудников — главного бухгалтера, юриста и руководителя кадровой службы — также приводятся многомиллионные выплаты.

Здесь возникает вполне конкретный вопрос: чем объясняются такие суммы и соответствуют ли они официальной системе оплаты труда государственных служащих?

Но на этом публикации не заканчиваются. После прихода Мусаева в ведомстве была сформирована новая команда. Тоштемиров говорит о возможных неофициальных выплатах и оформлении так называемых «мёртвых душ» — людей, которые числятся сотрудниками, но фактически не работают.

Эти утверждения можно проверить. Для этого достаточно сопоставить платежные ведомости, штатное расписание, бухгалтерские документы и фактический состав сотрудников.

Что происходит с трудовой миграцией

Отдельный вопрос — главное направление, которым Тоштемиров занимался: трудовая миграция в Южную Корею.

В 2022–2023 годах, по приводимым им данным, ежегодно удавалось обеспечивать трудоустройство в Корее примерно для пяти тысяч граждан Узбекистана.

В 2026 году этот показатель значительно ниже — около 700 человек на момент публикации.

Причины такого падения могут быть разными: корейские квоты, изменение правил приема работников, ситуация на рынке труда, организационные решения. Поэтому здесь необходима проверка официальной статистики.

Но если приведенные цифры подтвердятся, это станет еще одним серьезным вопросом к нынешнему руководству миграционного ведомства.

Есть и менее масштабный, но показательный эпизод. В ответ на заявления Мусаева о своей недвижимости Тоштемиров публикует документы, утверждая, что квартиру, в которой он живет, приобрел еще в мае 2020 года — до прихода на работу в Агентство по миграции. Дом в Ферганской долине он называет родительским: по его версии, отец впоследствии переоформил его на сына.

Показательно, что в ответ на обвинения Тоштемирова Мусаев обращается не к опубликованным им документам и фактам, а в том числе к вопросам его личного имущества. Сам Тоштемиров воспринимает это как попытку перевести разговор с содержания его обвинений на его личную жизнь.

То есть в публичном споре Тоштемиров пытается отвечать на обвинения документами — договорами, переписками и другими материалами.

Не обошлось и без перехода на семейную тему. Тоштемиров заявляет, что до последнего времени сознательно не затрагивал членов семьи Мусаева, считая это границей, которую нельзя переходить даже в остром конфликте. Теперь он предупреждает, что располагает материалами, касающимися сына Мусаева, и в случае дальнейшей эскалации готов передать их в официальные органы.

Что показывают документы

Версия Тоштемирова проста: после конфликта с руководством против него возбудили уголовное дело, он оказался в международном розыске, а теперь пытается доказать, что проблема находится не в его действиях, а внутри самого ведомства.

При этом на весь массив документов, опубликованных Тоштемировым, пока нет официальной реакции Агентства по миграции и узбекских правоохранительных органов.

И это, пожалуй, главный вопрос этой истории. Не кто громче обвиняет, а что показывают документы и готово ли государство их проверить.

Узбекистан в последние годы активно строит образ открытого, современного и справедливого государства. Но реальность этого образа проверяется не официальными заявлениями и красивыми отчетами. Она проверяется вот такими историями, как история Азизбека Тоштемирова.