Российский рынок цифровых прав за последние два года прошел этап «проверки на практике». Если вначале преобладали простые долговые конструкции в формате ЦФА, то сейчас логично возникает запрос на инструменты, которые одновременно дают инвестору понятную финансовую доходность и привязку к реальному товару или услуге. Именно в эту нишу попадают гибридные цифровые права (ГЦП). 

По определению Банка России, ГЦП — это цифровые права, которые включают одновременно элементы ЦФА и иных цифровых прав (на практике — утилитарных цифровых прав, УЦП). Это означает, что в одном выпуске можно совместить денежное требование и имущественное требование на товар, работу или услугу.

Важную роль здесь играет контекст. По данным Банка России, объем первичных размещений ЦФА в 2024 году вырос почти в 9 раз и составил 594 млрд руб., а рынок продолжил расширяться за счет новых эмитентов и более сложных структур. На этом фоне ГЦП выглядят не экзотикой, а закономерным усложнением продуктовой линейки.

Конструкция ГЦП позволяет упаковать в цифровую форму два сценария исполнения обязательства — тем самым привлечь разные типы ликвидности.

Если упростить механику до уровня инвестиционной логики, ГЦП обычно отвечают на один вопрос: что именно получает держатель на дату экспирации? Денежную выплату — как по финансовому инструменту (логика ЦФА). Товар или услугу — как по предоплате/праву требования исполнения (логика УЦП).

При этом важно, что УЦП в российской правовой конструкции — это цифровые права, включающие право требовать передачи предмета, результатов интеллектуальной деятельности, выполнения работ или оказания услуг. А ЦФА, в свою очередь, регулируются отдельным законом и охватывают цифровые права, которые включают денежные требования и ряд других финансовых прав.

Отсюда появляется ключевое свойство ГЦП. Можно одновременно заложить «дисконт как экономику реального продукта» и «процент/выплату как финансовую мотивацию». В результате к сделке добавляются не только поставщики и будущие потребители, но и финансовые инвесторы — именно за счет более привычного профиля доходности и понятных условий выхода.

Если говорить о реально чувствительных местах, то в текущей конфигурации рынка слабее всего выглядит не технологическая инфраструктура, а налоговая и учетная трактовка.

Банк России прямо указывает, что исполнение обязательств по цифровым правам может происходить как автоматически (в том числе через смарт-контракт), так и вне платформы с последующим подтверждением погашения в информационной системе. То есть базовая инфраструктура исполнения уже концептуально предусмотрена и работает. Поэтому ключевые вопросы смещаются в область того, как корректно квалифицировать экономику инструмента для налогов и бухучета.

Я бы выделил три практических узла, которые требуют наибольшей ясности. Именно здесь чаще всего возникают точечные регуляторные риски:

1. НДС и момент налоговой базы. Если в структуре есть право на получение услуги/товара, появляется вопрос: что именно считается реализацией и когда она происходит — в момент размещения ГЦП (как предоплата) или в момент фактического предоставления услуги или поставки.
2. Бухгалтерская квалификация обязательства эмитента. В зависимости от условий выпуска один и тот же инструмент может выглядеть как финансовое обязательство или как обязательство по договору с клиентом (контрактное обязательство), что влияет на отражение дисконта, процентов и расходов на исполнение.
3. Налогообложение дохода инвестора. Доход может формироваться как процент или купон, как эффект дисконта, как разница при вторичном обращении, либо как экономия при получении услуги. Для рынка критично, чтобы практика была единообразной и не порождала сюрпризов на проверках.

При этом я не вижу оснований говорить о системных рисках для рынка ГЦП уже сейчас. Инструмент пригоден для практического применения — именно потому, что юридическая рамка для ЦФА и УЦП существует, а ГЦП по определению строятся на их сочетании. Риски сейчас скорее краевые: как именно прописан выпуск, как подтверждается исполнение, как выстроен налоговый контур у эмитента и у держателя.

Недвижимость и HoReCa дают то, чего часто не хватает финансовым продуктам — понятный базовый актив и прогнозируемую экономику исполнения.

Для HoReCa особенно органична модель, где базовым правом выступает услуга размещения (номер/пакет проживания) или сопутствующий сервис. В такой модели эмитент может заложить инвестору привлекательный дисконт, потому что переменные издержки на дополнительного гостя обычно невысоки, а значит, есть пространство для маржи без потери качества. Одновременно инструмент позволяет привлекать финансирование на строительство, реновацию или развитие инфраструктуры заранее, не продавая сам объект и не размывая капитал. Наконец, в зависимости от условий выпуска, инвестор получает выбор: реализовать право натурально, то есть воспользоваться услугой, либо получить денежный эквивалент, если такова логика исполнения и рыночная конъюнктура.

Отдельный фактор — налоговая среда отрасли. На уровне действующей фискальной политики ставка НДС 0% по услугам временного проживания в гостиницах продлена до 31 декабря 2030 года (при соблюдении условий применения льготы). Это заметно упрощает экономику продуктов, завязанных на проживание, по сравнению с товарными историями, где НДС становится ключевым элементом конструкции.

В недвижимости я бы смотрел на ГЦП не как на оцифровку права собственности, а как на инструмент финансирования проекта через права на будущее использование, привязанное к объекту. Речь о правах на будущие услуги и сценарии потребления — проживание, краткосрочную аренду, сервисные пакеты, доступ к инфраструктуре. Это аккуратнее юридически и, как правило, проще операционно.

Если говорить без лозунгов, условия для устойчивости в целом уже сложились. Есть правовая база для ЦФА и УЦП, есть надзорная логика и работающая инфраструктура выпуска и погашения цифровых прав. Следующий шаг — не «еще один закон ради закона», а накопление практики, которая снимет неопределенности по налогам и учету.

Я ожидаю, что именно налоговая трактовка (включая НДС и порядок бухгалтерского отражения) станет главным полем донастройки. При этом масштабирование гибридных форматов выглядит реалистичным уже в текущей нормативной рамке. По сути, рынок получил легальный способ упаковать предоплату за будущий товар или услугу в форму, где депозит превращается в стандартизированное право с заранее описанными условиями дохода и исполнения.

Именно поэтому ГЦП стоит рассматривать не как еще один цифровой продукт, а как переход к следующей стадии развития рынка. На этом этапе цифровые права начинают обслуживать не только заимствование, но и финансирование реального спроса и проектов — особенно в капиталоемких отраслях вроде недвижимости и HoReCa.