«Игра в гуся» – самый необычный фильм не только в основном конкурсе 48-го Московского международного кинофестиваля, но и настоящее открытие за последние несколько лет. А всё дело в том, что отправной точкой для создания картины стала одноимённая игра – прародитель всех возможных настольных «ходилок» с кубиками.

Вообще, если говорить про настольную версию «Игры в гуся», то, по легенде, сама игра связана с паломническим маршрутом Камино де Сантьяго (Путь Святого Иакова). И именно это положено в основу картины Карлы Бадильо, хитро вплётшей ряд жизненно важных тем социального и религиозного характера.

Фильм «Игра в гуся» – довольно сложная история, состоящая из нескольких кусочков, постепенно складывающихся в единую картину. Каждый персонаж, отправляющийся в своё паломничество в загадочный город, куда приехал новый архиепископ, проходит этап быстрого взросления, сбрасывая маску и демонстрируя истинное лицо. Все эти пути – это поход по дороге искушений и соблазнов, находящихся в голове. Грехопадение большинства из идущих является вопросом времени, но наличие тех, кто осилит путь, конечно, неминуемо.

Чем примечательна картина Карлы Бадильо, так это сильной метафорой, направленной на жизнеутверждение. С помощью лёгкой сатиры и гиперболизации происходящего режиссёр-дебютант смело экспериментирует и выводит свой эксперимент на неплохую высоту. Несмотря на полностью предсказуемый конец, фильм смотрится и, что важнее, запоминается. Любопытно, что всё это достигается не какими-то проработанными диалогами, не за счёт качественной игры актёров и не за счёт сценарных решений – всё это по своей сути предельная банальщина; главным является общее конструирование и приземлённость происходящего, доступная даже тем, кто далёк от религии.

Буквально так много сотен лет назад учили крестьян по фрескам в храмах церковному делу – так и сейчас зрителя учат происходящему в мире по видео. Путь молодой монахини Рафаэлы – не умудрённое путешествие с отсылками к аскезе, а своего рода странное приключение, напоминающее сон человека, пребывающего в бреду. И от этого становится как-то по-особому тепло на душе: становится многое понятно в современном мире, где люди вместо истинной веры пытаются ею прикрыться.